Чертовка поневоле

В уже знакомом мне кабинете князь Кароль немного скованно улыбнулся и сказал: – Мы будем рады принять вас в семью, Владана. Княгиня согласно кивнула супругу, а потом продолжила за ним: – Хотя, на наш взгляд, это может оказаться делом весьма непростым. Учитывая… некоторые особенности вашей биографии. Церемония прошла вполне удачно, и мы все, разумеется, очень этому рады. Но вы не можете не понимать, Владана, что это – только начало, и продолжать нужно, как минимум, не хуже, ведь теперь предстоит подготовка к свадьбе. А главное – подготовка вас к вхождению в члены правящего дома. Вам предстоит многое узнать и запомнить. Причем, думается мне, начиная с самых азов… Почему-то от тона и выражения лица моей будущей свекрови вся неловкость по поводу моего буйного и наглого поведения из меня испарилась в два счета. Возможно, потому, что я представила, как она таким же тоном рассказывает Тадеушу, что за него с хвостом никто замуж не пойдет, и надо постараться… чего-нибудь там, не знаю уж, чего они требовали, когда утащили его прямо у меня из-под носа в телефон. «Обольщать княжну шопронскую, по всей вероятности», – осенилась я, сопоставив факты, и невольно поморщилась. Хотя нет, не таким тоном: со мной княгиня старалась быть сдержанной, а вот Тади доставались претензии без этих сглаживаний и обиняков. – А вы не могли бы сразу огласить полный список того, что мне предстоит узнать и запомнить? – исключительно бесстрастным тоном поинтересовалась я. Княгиня, видимо решив, что проявляю понятливость, принялась добросовестно перечислять: – Невесте, а впоследствии – жене княжича, необходимо знать и понимать довольно многое: дворцовый этикет, все регламенты, обязанности престолонаследника, состав придворных, род их занятий, неплохо бы получить представление о негласных правилах поведения. Вы ведь осознаете, Владана, что нави всегда будут пристально следить за каждым вашим поступком, прислушиваться к каждому слову – а потом на основе этого составлять мнение? В процессе перечисления брови у меня сами собой медленно поползли вверх. И про сервировку стола не забыть, разумеется, мне никто не простит, если я не под тем углом положу приборы на тарелку, после того, как я десять минут к ряду орала на члена княжеской семьи, не сдерживаясь в выражениях. Зато теперь понятно, почему Тади не слишком любит формальности. – Я думаю, все понимают, что я из Яви и многого могу не знать, и простят мне некоторые оплошности, – осторожно заметила я, надеясь, что сколько-нибудь благоразумия у княгини Антонии все-таки есть. Та, поняв, что мою сговорчивость она переоценила, сменила тактику, решив надавить на жалость и чувство вины, и принялась ломать пальцы: – Владана, дорогая, будьте же благоразумны! Поймите, что Честь и достоинство сарвашской княжеской семьи находятся в ваших руках! И это не шутка! Не развлечение! На вас вся надежда! Ведь Томислав не умеет находить общий язык с другими навями вовсе и совершенно не способен ни с кем поладить. Ему нужна поддержка, и получить ее он может только от вас. У вас, в отличие от него, еще есть… некоторые шансы показать себя с лучшей стороны и произвести хорошее впечатление, если вы приложите к этому должные усилия. Я несколько раз задумчиво моргнула, пристально глядя на княгиню, а потом вцепилась Тадеушу в руку с такой силой, будто меня сносило ураганным ветром. Сегодняшняя сцена в коридоре встала передо мной во всех душераздирающих подробностях, когда Тади из-за несказанной вовремя пары слов распереживался так, будто изменил мне со всеми своими остальными невестами по очереди. А потом я принялась вспоминать и другие подробности: как я единственная на весь дворец вступилась за него перед синим дядюшкой, как он старательно избегал конфликтов, если мог, как скрывал свои чувства ко мне, как поначалу шарахался от моего хорошего отношения и комплиментов, будто я кусаться собираюсь… Теперь я точно знала не только кто в этом виноват, но и как именно это вышло.  Оказывается, это Тадеуш не умеет ладить с другими навями, а не к нему тут все относятся совершенно не по-навьи, так что он сбежал при первой возможности! Оказывается, это Тадеуш не справляется, а не его дражайшая венценосная матушка, которая вместо действительно важных в отношениях вещей обращает внимание только на чертовы и человечьи правила этикета! Оказывается, это с Тадеушем что-то не так, а не с княгиней Антонией, которой в невестки отлично бы подошла Ивона, такая же повернутая на том, чтобы все было прилично и по правилам! О да, Тадеушу действительно нужна моя поддержка в семье со всем этим – и я ему сейчас ее окажу. – Тади, извини, я сейчас нарушу свое обещание, – очень спокойно сказала я своему жениху, а потом снова повернулась к княгине и беззаботнейшим тоном сообщила: – Если Тадеуш не умеет – так я не сумею тем более, пани Антония! Я ведь даже не шляхетка, у меня мама гончар, она миски и горшки делает, а папа их продает, куда мне дворцовый этикет! Но вы не волнуйтесь слишком сильно, я, ко всему прочему, паршиво фехтую, поэтому поводов для дуэлей стараюсь не давать. А в остальном уж как выйдет… И у княгини, и у князя от моих слов повытягивались лица, и, сцепив руки в замок, будущая свекровь напряженно, выцеживая из себя каждое слово проговорила: – Я все же надеюсь, что вы справитесь… как-нибудь. До сих пор вам… почти удавалось, кхм. – А у нас все равно другого выхода нет, пани Антония! – все так же жизнерадостно ответила я и даже улыбнулась, при этом еще крепче сжав руку Тадеуша. – Точнее сказать, у вас нет. У нас-то есть: Тади в любой момент может от престола отречься, как и собирался…  Если уж выбор между душевным состоянием сына и правильной сервировкой стола в пользу последней представлялся княжеской чете очевидным, им определенно следовало организовать какую-нибудь другую дилемму, более для них трудную. Например, выбор между малюсеньким скандалом из-за того, что невестка не так здоровается с послами, и огромнейшим скандалом из-за того, что престолонаследник отрекся, невзирая на успешную женитьбу.  Дело было именно в этом: в скандале, которого они смертельно боялись – сейчас я почти не сомневалась. Именно поэтому им нужно было женить Тади и все-таки усадить на трон. Если бы они думали о нем, а не о приличиях, не было бы ни портала в телефоне, ни княжны шопронской. А отречение ему бы дали подписать сразу после поступления в университет. Потому что Тадеуш, как я сейчас отлично осознавала, князем действительно становиться не хотел и для того-то так старательно отделял от себя-Тади наследного княжича Томислава, стараясь остаться неузнанным, чтобы когда-нибудь освободиться от Томислава вовсе. И родители, которым он казался таким неподходящим и неудобным, могли бы согласиться с этим выбором, не мучая Тадеуша неприятными ему обязательствами, но ведь это было бы так скандально! Неприлично! И они, стиснув зубы, пихали его на трон, потому что так полагается. А Сребран Ратнич просто был честнее их, не скрывая своего отношения к племяннику ради приличного вида семьи. И все вместе это было тошнотворно. То, что я их сейчас шантажирую – тем самым страшным для них скандалом, княгиня Антония поняла прекрасно и осторожно спросила:  – Надеюсь, мы все же сможем договориться? На каких-нибудь устраивающих всех условиях? – Ну конечно, сможем, мы ведь для этого здесь и собрались: чтобы обсудить наши дальнейшие планы и договориться, – до отвращения дружелюбным тоном ответила я. – Условия очень простые, проще не бывает: я буду вести себя идеально прилично, если вы, княгиня, как и вы, князь, будете вести себя прилично. Настолько же идеально. Вы – не говорите ни единого дурного слова, ни единого попрека, ни единого сомнительного намека в адрес своего сына. А я – учу от корки до корки все ваши человечьи правила этикета и регламенты и старательно соблюдаю. В случае нарушения вами условий договоренности я оставляю за собой право есть руками, повязывать салфетку вокруг шеи, хлопать по плечу министров, задавать неприличные вопросы послам и прочее, на свое усмотрение. То есть, вести себя как угодно, – договорив, я улыбнулась не менее широко и жизнерадостно, чем в зале перед придворными и камерами. Изумление, с которым на меня уставились все трое Ратничей, было достойно финальной сцены какой-нибудь молодежной комедии, и честно скажу – шок княгини тешил мое самолюбие, хотя за Тади я волновалась. Но, раз уж они сами по-хорошему с сыном не могут, придется вот так. Князь Кароль внимательно посмотрел на жену, потом на нас, потом снова на жену, которая никак не могла прийти в себя от моего демарша и, сказав: «Думаю, мы поняли друг друга. Извините, княгиня устала, мы еще пообщаемся в ближайшее время», – увел Антонию из кабинета. Как только они вышли, я тут же обняла Тадеуша и, поцеловав в щеку, уткнулась в нее носом. – Совершенно не могу выносить, когда тебя обижают. Совсем не могу, – то ли пожаловалась, то ли объяснила свое вопиющее поведение я и протяжно вздохнула. – Ты моя человечья ведьма! – хмыкнул Тади, поцеловал в лоб и погладил по волосам. – Тут уж никакая переплавка не поможет. Я смущенно улыбнулась и уставилась на Тади тем же восхищенным взглядом, которым испепеляла его всю церемонию. Но теперь он был не для публики, только для него. – А ты – мой принц, заколдованный драконами. Сказочный, – тихо сказала я и прижалась к нему теснее. – И тебя нужно любить и беречь. А потом мы, как и собирались, решительно направились из дворца домой к Тади, чтобы переодеться, и оттуда – в универ, мы еще успевали заскочить на пару пар.