«Пророчество расколотой луны»

На вторую ночь Энид разбудил странный шум. Она открыла глаза и увидела, что Уэнсдей стоит посреди комнаты с виолончелью, но не играет. Её пальцы застыли над струнами, а глаза — обычно тёмные и глубокие — светились тусклым зелёным светом. — Уэнс? — позвала Энид, вставая с кровати. Пол под ногами был ледяным, хотя камин всё ещё горел. — Не подходи, — голос Уэнсдей звучал странно, будто два человека говорили одновременно. — Тень внутри меня просыпается. Это из-за близости Книги Теней. — Что значит «тень»? — Энид не послушалась и сделала шаг вперёд. Уэнсдей резко обернулась. И Энид увидела. Лицо её осталось прежним — те же острые скулы, тот же холодный взгляд. Но из спины выросли полупрозрачные крылья, похожие на перепонки летучей мыши, только огромные — размах не меньше трёх метров. Кожа вокруг глаз покрылась тонким узором, напоминающим паутину, тёмно-фиолетовым на бледном лице. А из кончиков пальцев сочилась чернильная тьма, которая не падала на пол, а клубилась вокруг, как живая, обвивая запястья подобно змеям. — Это истинная форма Аддамса, — прошептала Уэнсдей, и в её голосе звучала древняя усталость. — Мы не совсем люди. Много веков назад наш предок заключил союз с сущностью из Бездны. В обмен на магию и долголетие мы унаследовали её облик. Но проявиться он может только в моменты крайнего стресса или рядом с древними артефактами. Обычно я контролирую это. Но здесь, в поместье, рядом с Книгой… — Ты прекрасна, — выдохнула Энид. Уэнсдей моргнула. Зелёное свечение в глазах на секунду погасло от удивления, а затем вспыхнуло снова. — Ты… что? — Я сказала, ты прекрасна, — повторила Энид, подходя ещё ближе. Она протянула руку и коснулась перепонки крыла. Та оказалась холодной и гладкой, как поверхность старого зеркала. — Похоже на звёздное небо, если смотреть сквозь чёрный шёлк. — Никто никогда не говорил мне такого, — призналась Уэнсдей. — Обычно люди кричат или пытаются убежать. Один экзорцист попытался сжечь меня святой водой. Это было неэффективно, но очень неудобно. — Я волк, — пожала плечами Энид. — В полнолуние я превращаюсь в чудовище размером с медведя, покрытое шерстью и пеной у рта. Ты думаешь, я буду бояться пары крыльев? Это красиво. Это часть тебя. А я люблю тебя целиком, а не только ту часть, которая нравится другим. Уэнсдей смотрела на неё долгим взглядом. Чернильная тьма на пальцах медленно втянулась обратно. Крылья дрогнули и начали складываться. — Подожди, — сказала Энид. — Не прячь. Позволь мне посмотреть ещё минуту. Уэнсдей замерла. Крылья остались раскрытыми. — Ты странная, — сказала она, но в её голосе не было холода. Было что-то тёплое, чего Энид никогда раньше не слышала. — Я влюблена в девушку с крыльями летучей мыши, которая коллекционирует яды и пишет мрачные романы, — усмехнулась Энид. — Конечно, я странная. Уэнсдей впервые за всю их встречу улыбнулась. Это была не та ледяная усмешка, которую она обычно демонстрировала врагам. И не тот кривой, почти болезненный оскал, который иногда появлялся, когда она играла виолончель. А настоящая, пусть и немного жутковатая улыбка, от которой у Энид сердце пропустило удар. — Я покажу тебе кое-что ещё, — сказала Уэнсдей, убирая крылья. — Завтра. В саду. — Ещё секреты? — Аддамсы похожи на луковицу, — ответила Уэнсдей, снова становясь привычной мрачной готической девушкой. — Или на труп в нескольких слоях савана. Снимаешь один — под ним следующий. — Романтично, — фыркнула Энид. — Не переставай меня удивлять. Они легли обратно в кровать — теперь уже ближе, чем раньше. Уэнсдей позволила Энид обнять себя за талию, хотя первые несколько секунд лежала как доска. — Расслабься, Аддамс, — прошептала Энид ей в затылок. — Я не кусаюсь. Если только ты не попросишь. — Я буду иметь это в виду, — ответила Уэнсдей, и в её голосе промелькнуло что-то, очень похожее на смущение. Они уснули под вой ветра за окном, и впервые за много ночей ни одной из них не снились кошмары. Продолжение следует...