«Пророчество расколотой луны»

Они проснулись в одной постели — спутанные простыни, перемешанные волосы, чужие дыхания, ставшие своими. Энид открыла глаза первой и долго смотрела на Уэнсдей, пока та спала. В утреннем свете, со спутанной косой и расслабленным лицом, она выглядела почти обычной. Почти человеком. Но золотые искры в её волосах — эхо тени Энид — говорили об обратном. — Ты пялишься, — сказала Уэнсдей, не открывая глаз. — Ты красивая, когда спишь, — парировала Энид. — Не такая страшная. — Я всегда страшная. Это моё очарование. Уэнсдей наконец открыла глаза. В них всё ещё плескался золотой отсвет, но уже глубже, органичнее. Будто он всегда там был, просто раньше его никто не замечал. Энид потянулась и вдруг замерла. На её предплечье, там, где раньше была гладкая кожа, появился тонкий чёрный узор — вьющийся, похожий на плющ или на паутину. — Что это? — спросила она, поворачивая руку к свету. Уэнсдей взяла её за запястье, провела пальцем по линиям. Её прикосновение было холодным, но не неприятным. — Метка слияния, — ответила она. — У меня такая же. — Она подняла свою руку. На её бледной коже, там же, на предплечье, сиял золотистый узор — зеркальное отражение чёрного на руке Энид. — Отныне, где бы ты ни была, я найду тебя по этой метке. И ты найдёшь меня. — Романтично, — усмехнулась Энид. — Татуировки на всю жизнь. Только мы не выбирали дизайн. — Аддамсы не выбирают. Аддамсы принимают. Они лежали ещё несколько минут, молча, слушая, как за окном каркают вороны (в поместье Аддамс всегда были вороны, даже зимой). А потом в дверь постучал Ларч. — Мисс Уэнсдей, мисс Синклер, — прошелестел он. — Завтрак подан. Миссис Мортиша просила передать, что сегодня после полудня состоится семейный совет. Касательно… последствий. — Каких последствий? — спросила Энид, но Уэнсдей уже встала и натягивала халат. — Таких, что теперь ты носишь часть крови Аддамсов, — ответила она будничным тоном. — А я — часть крови Синклеров. Формально ты теперь не просто гостья. Ты — член семьи. Со всеми вытекающими. — Это звучит угрожающе. — Это и есть угрожающе. Добро пожаловать в семью. --- Завтрак проходил в большой столовой, где стены были украшены охотничьими трофеями, но не оленьими головами, а чем-то более экзотическим: череп грифона, шкура неизвестного животного с семью глазами, чучело русалки (Энид надеялась, что чучело, но не была уверена). Гомес сидел во главе стола и с умилением смотрел на Уэнсдей и Энид. Мортиша грациозно наливала чёрный кофе в фарфоровые чашки с черепами. Фестер уже успел пристроиться рядом с Ларчем и что-то шептал ему на ухо, отчего дворецкий-древо издавал звуки, похожие на треск веток. — Дорогие мои, — начал Гомес, когда все уселись. — Вчера произошло событие, которое случается раз в несколько поколений. Слияние теней — это не просто магический ритуал. Это союз двух родов. Кровь Аддамсов теперь течёт в жилах Энид. Кровь Синклеров — в жилах нашей Уэнсдей. — Я не чувствую никакой крови, — сказала Энид, нюхая тарелку с чёрными блинчиками (они оказались черничными, просто краситель был специфический). — Что это значит на практике? — На практике, — ответила Мортиша, — ты теперь можешь видеть призраков. Не всех, а только тех, кто связан с нашей семьёй. Это временный эффект, он пройдёт через несколько недель. Также ты приобрела устойчивость к серебру. Не полную, но рана, которую ты получила от Мордекая, зажила бы в три раза медленнее без тени Уэнсдей в тебе. Энид машинально коснулась плеча. Рана и правда затянулась почти полностью, остался лишь бледный рубец. — А что Уэнсдей получила от меня? — спросила она. — Обострённое обоняние, — усмехнулась Уэнсдей. — Теперь я чувствую запах лжи за милю. И ещё — небольшое улучшение настроения по утрам. Видимо, твоя тень слишком оптимистична. — Оптимизм — это хорошо! — Оптимизм — это подозрительно, — отрезала Уэнсдей, но без обычной резкости. Фестер откашлялся. — Есть ещё кое-что, — сказал он. — Книга Теней упоминала, что слияние может активировать… дополнительные способности. Не у каждого, но у некоторых. Вы ничего странного не замечали? Энид задумалась. А потом чихнула — и из её носа вылетела маленькая чёрная бабочка. Не настоящая, сотканная из дыма и теней. Она покружила по комнате и исчезла в воздухе. За столом воцарилась тишина. — Дополнительные способности, — повторил Гомес с широкой улыбкой. — Дорогая, кажется, ты теперь можешь материализовывать своих бабочек. — Это были не мои бабочки, — растерянно сказала Энид. — Мои, — ответила Уэнсдей. — Когда я была маленькой, у меня была такая же — теневая. Я думала, она исчезла навсегда. Похоже, она просто перебралась к тебе. Энид посмотрела на Уэнсдей, и та вдруг слегка покраснела — впервые за всё время. — Ты не говорила, что у тебя были теневые бабочки, — сказала Энид. — Я не говорю о многом, — ответила Уэнсдей. — Но теперь, кажется, придётся. Продолжение следует...