Темнее Чёрного

Суббота наступила, как и всё в жизни Сайтамы — серо, неотвратимо и без малейших признаков праздника. Весь день он провёл в каком-то вязком оцепенении, ожидая неизбежного. Он даже не пытался спорить, когда в семь вечера в его дверь раздался стук. Но он просто молча открыл, и ему так же молча вручили какой-то пакет, видимо с уже подготовленным подарком для именинницы. Поездка в такси прошла в тишине. Зомбимен и Кинг сидели по бокам от него, как группа поддержки, и Сайтама был им за это почти благодарен. Он не знал, что говорить, как себя вести и зачем вообще всё это нужно. Город за окном сменился пригородом, затем потянулись тёмные лесополосы, и наконец такси остановилось у высоких кованых ворот. Дом Фубуки оказался не просто большим — он был огромным, современным, с панорамными окнами, за которыми горел тёплый, живой свет. На подъездной дорожке стояло несколько дорогих машин. Изнутри доносилась приглушённая музыка и гул голосов. Сердце Сайтамы, которое он давно считал атрофированным, вдруг пропустило удар. Ему захотелось сказать таксисту: «Разворачивайтесь», — и уехать обратно, к Грише, в свою захламленную берлогу. Но Кинг уже расплачивался, а Зомбимен настойчиво подталкивал его к входу. Не судьба. Поздно забрыкался. Внутри было тепло. Слишком тепло. И слишком много людей. Они были одеты в яркую, красивую одежду, смеялись, держали в руках бокалы с разноцветными напитками. Сайтама в своей простой чёрной толстовке, джинсах и ветровке, поэтому почувствовал себя чужеродным элементом, ошибкой в коде программы.       — Расслабься, — тихо сказал Кинг, словно прочитав мысли, — Ты просто тень. Тени везде уместны. Зомбимен уже растворился в толпе, направившись прямиком к столу с закусками. Кинг уверенно потащил Сайтаму за собой через гостиную.       — Фубуки! — крикнул он, перекрывая музыку. К ним обернулась девушка. Сайтама узнал её не сразу. В спортивном зале она всегда была в строгой форме, собранная и холодная. Сейчас же на ней было элегантное чёрное платье, волосы уложены волнами, а на лице сияла улыбка, которая казалась почти настоящей.       — Кинг! — она подошла к ним, и её взгляд скользнул по Сайтаме. Улыбка на секунду дрогнула, но тут же вернулась, став ещё шире, — И ты здесь, Сайтама. Я рада. Её голос был вежливым, но в глазах читалось лёгкое недоумение. Сайтама прекрасно понимал её. Он был последним человеком, которого она ожидала увидеть на своём празднике.       — С днём рождения, — пробормотал он, отдавая подарок и чувствуя себя полнейшим идиотом.       — Спасибо, — она кивнула, с радостью принимая пакет, там оказались духи и какие-то подарочные карточки для маркетплейсов, — Чувствуйте себя как дома. Еда на кухне, выпивка... везде. Она отошла к другим гостям, оставив их одних.       — Видишь? Всё не так страшно, — сказал Кинг оптимистично. Сайтама ничего не ответил. Он просто стоял посреди этого шумного, яркого мира и чувствовал себя невидимкой. Никто не обращал на него внимания. Для них его просто не существовало. Это было привычное чувство, но здесь, среди веселья, оно ощущалось особенно остро. Он отошёл в угол комнаты, к большому панорамному окну. За стеклом раскинулся тёмный сад, мокрый от недавнего дождя. В отражении стекла он видел комнату позади себя: смеющихся людей, мигающие гирлянды, Кинга, который уже вовсю болтал с какой-то красивой девушкой. Сайтама прижался лбом к холодному стеклу. «Всё нормально», — подумал он. Но это снова была ложь. Здесь всё было ненормально. Здесь всё кричало о жизни, которой у него не было и никогда не будет. Он закрыл глаза. Вдох — три стука сердца. Выдох — два. Ему захотелось курить. Дико, до дрожи в пальцах захотелось той едкой горечи во рту, которая хоть как-то заземляла его в этой реальности. Но сигарет не было. Он оставил их дома вместе с Гришей. Внезапно музыка стала тише. Кто-то подошёл и встал рядом с ним у окна. Сайтама открыл глаза и скосил взгляд. Это был Борос. Высокий мужчина, его коллега по работе со странной внешностью, походившего на панка, хотя Сайтама не разбирается в этом. Он тоже смотрел в сад. В своей белой потрепанной толстовке, на фоне праздничного интерьера, он выглядел ещё более чужим, чем сам Сайтама. Они молчали несколько минут. Два фрика на чужом празднике жизни.       — Тебе тоже здесь не по себе? — неожиданно спросил Борос.       — Ты, оказывается, разговаривать умеешь не только на тему спарринга и тренировок.       — Я много чего умею. Например, чувствовать себя бесполезным куском биомассы среди примитивных форм жизни. Сайтама хмыкнул. Впервые за весь вечер уголок его губ дрогнул в чём-то похожем на улыбку.       — Аналогично. Борос повернул голову к нему.       — Тогда зачем мы здесь? Сайтама посмотрел на своё отражение в стекле: бледное лицо, тёмные круги под глазами. Рядом с ним он выглядел особенно жалко.       — Потому что мои друзья решили, что мне нужна социализация. Борос издал звук, похожий на вздох.       — Меня просто позвали знакомые Фубуки, не знаю, зачем и что мне тут делать, но это утомительно. Они снова замолчали. Но теперь эта тишина не давила. Она была общей.       — Знаешь что? — сказал Сайтама после долгой паузы, — Плевать. Борос медленно кивнул.       — А мне плевать на их веселье. Сайтама оттолкнулся от стекла и выпрямился во весь рост.       — Пойдём отсюда? Борос зевнул.       — Куда? Сайтама пожал плечами.       — Не знаю. Куда угодно, где нет этих людей и их фальшивых улыбок. Он оглянулся на Кинга. Тот был занят разговором и не смотрел в их сторону. Сайтама сделал шаг к выходу из гостиной, прочь от шума и света. Борос бесшумно последовал за ним. Никто не попытался их остановить. Они были призраками, тенями, для этого мира. Они вышли через заднюю дверь прямо в мокрый сад. Холодный воздух ударил в лицо, очищая лёгкие от запаха чужих духов, алкоголя и еды. Дождь прекратился совсем недавно, и воздух пах свежестью и мокрой землёй. Сайтама вдохнул полной грудью и посмотрел на звёздное небо, которое не было видно из-за ярких окон дома. Здесь было тихо. Здесь было темно. Здесь было не так тошно. И впервые за долгое время Сайтама почувствовал странное родство с этим странным чуваком, который постоянно хотел с ним подраться за звание лучшего тренера. «Всё нормально», — подумал он снова. И на этот раз это была почти правда. Борос внезапно достал из сумки сигареты, молча предлагая Сайтаме затянуться. Тот без лишних вопросов взял у него сижку, и, прикурив от сигареты Бороса, сделал затяжку. Дым обжёг лёгкие, но Сайтама даже не поморщился. Это было знакомое, почти уютное ощущение — едкая горечь, которая отрезвляла лучше любого холодного душа. Он выдохнул облачко пара и дыма в ночной воздух, наблюдая, как оно растворяется в темноте сада. Борос тоже затянулся, прислонившись плечом к мокрой кирпичной стене дома. В темноте его бледное лицо казалось почти демоническим, а взлохмоченные розовато-платиновые волосы отливали серебром в свете далёкого фонаря.       — Не так уж и плохо, — нарушил молчание Борос, кивая в сторону дома, — По крайней мере, здесь не пахнет фальшивым счастьем. Сайтама хмыкнул, выпуская дым.       — Здесь пахнет мокрой землёй. Это честнее. Они докурили в тишине, которая больше не была гнетущей. Наконец, Борос щелчком отправил окурок в мокрую траву, отдавая почти целую пачку сигарет Сайтаме.       — Пожалуй, я вернусь. Нужно забрать куртку, а то простыну к чёртовой матери. Да и эти... знакомые Фубуки, наверное, уже ищут меня, чтобы я рассказал им про свои «тренировочные методики». Сайтама кивнул. Он понимал. У каждого из них была своя роль в этом фарсе, и побег в сад был лишь антрактом.       — Удачи с методиками. Борос усмехнулся уголком губ.       — И тебе не скучать. Хотя, зная тебя, это невозможно. Он развернулся и бесшумно скрылся за дверью, оставив Сайтаму одного в сырой прохладе. Он постоял ещё минуту, докуривая сигарету и глядя на звёзды, которые теперь были видны отчётливее. Хотелось домой, к Грише, к своему свинарнику.       — Эй, дядь, покурить найдётся? — послышался чей-то голос из-за спины. Сайтама обернулся на незнакомца. Высокий парень с лохматыми блондинистыми волосами, которые на конце покрашены в чёрный. Карие глаза, обведенные то-ли подводкой, то-ли ядерно-черными тенями, пара серебряных серёжек в ушах и хрящах, чёрная кожаная куртка, такие же чёрные и кожаные узкие брюки, много ремней, цепей и массивные ботинки с шипами... Как там такой стиль называют? Готы? Кажется да, Сайтама уже половину слов забыл, своё имя то постепенно забывает, не говоря уже о том, чтобы помнить такие термины.       — Иди домой, мальчик... а то простудишься, — закончил Сайтама, но протянул сигарету из пачки, что оставил ему Борос. Он не стал читать нотации. В этом парне, несмотря на весь его вызывающий вид, было что-то до боли знакомое. Та же затравленность во взгляде, что и у него самого. Та же маска отчуждённости, за которой прячется желание просто не быть одному. Парень взял сигарету. Его длинные, бледные пальцы с чёрным маникюром слегка подрагивали. Он прикурил от протянутой зажигалки, сделал глубокую затяжку и закашлялся, выпуская дым через нос.       — Первый раз? — без тени насмешки спросил Сайтама. Незнакомец бросил на него испепеляющий взгляд, в котором смешались обида и уязвлённая гордость.       — Я не... я просто... давно не курил, — выдавил он, пытаясь скрыть смущение за новой затяжкой. На этот раз вышло лучше. Они снова замолчали, стоя плечом к плечу и глядя на тёмный сад. Гот докурил свою сигарету в несколько быстрых, нервных затяжек и щелчком отправил окурок в кусты.       — Ты ведь Сайтама, да? — спросил он вдруг, не поворачивая головы. Его голос звучал тихо, — Тренер из зала и по совместительству учитель малолеток? Сайтама кивнул.       — Ну, не только малолеток, но да. А тебя я где-то видел, но не знаю, кто ты.       — Генос, — коротко представился он, переводя взгляд на звёзды, — Неужели за два визита меня запомнил?       — Нет. Просто ты... выделяешься. Как и я, — Сайтама пожал плечами, — Только ты это делаешь специально. Генос наконец повернулся к нему. В его глазах отражался свет из окон дома, делая их похожими на два тёмных янтаря.       — А ты? Ты специально выглядишь так, будто тебя жизнь переехала катком? Сайтама усмехнулся. Это было точное попадание.       — Нет. Это мой естественный вид. Каток был лишь разминкой. Генос неожиданно улыбнулся. Это была быстрая, едва заметная улыбка, но она полностью изменила его лицо, стерев с него маску депрессивного мальчика.       — А ты забавный, дядя. Для старпёра.       — Я не старый, — лениво парировал Сайтама, — Я опытный. Это разные вещи. И мне всего двадцать пять... А тебе, малец?       — Девятнадцать.       — Выглядишь как восьмиклассник, — усмехается брюнет.       — Эй! Они помолчали ещё немного. Напряжение, которое обычно возникало у Сайтамы при общении с людьми, куда-то исчезло. С этим парнем было легко молчать.       — Почему ты здесь? Один? — спросил Сайтама, кивая на дом, — Не твой формат вечеринки. Генос скривился, словно откусил лимон.       — Мой... Парень, его пригласили сюда и он взял меня с собой, — вздыхает Генос, — А в итоге я его найти сейчас не могу. Сайтама понимающе кивнул.       — Знакомо. Меня притащили друзья. Решили, что мне нужна «социализация». Генос фыркнул, закатив глаза.       — Социализация? С этими биороботами? Они все одинаковые. Смотрят на меня как на циркового уродца.       — Или просто завидуют, что у тебя есть стиль, а у них только деньги родителей, — философски заметил Сайтама. Генос удивлённо посмотрел на него, а потом тихо рассмеялся. Искренне, без злобы.       — Знаешь что? Пошли они все к чёрту. И он тоже.       — Пошли, — неожиданно для самого себя сказал Сайтама, кивая в сторону дома, — Там хотя бы еда есть. И выпивка, которая не пахнет мокрой землёй. Генос удивлённо вскинул бровь, но спорить не стал. Он лишь пожал плечами, поправил ремень на брюках и первым направился к двери. Сайтама последовал за ним. Они вернулись в дом через ту же заднюю дверь, словно два вора, возвращающихся на место преступления. Музыка стала громче — вечеринка явно набирала обороты. В воздухе витал тяжёлый запах парфюма, алкоголя и сладких закусок. Кинга и Зомбимена не было видно, но да и хер с ними. Генос уверенно лавировал между группами людей, словно тень среди манекенов. Сайтама шёл за ним, отмечая про себя, что парень здесь явно не впервые — он знал, куда идти. Они оказались на кухне. Это было огромное помещение, больше похожее на кулинарную студию. Блестящие хромированные поверхности, несколько холодильников, винный шкаф и огромный остров посередине, заваленный едой. Здесь было гораздо тише. Генос подошёл к холодильнику и без лишних церемоний достал две банки колы. Одну бросил Сайтаме. Тот поймал её на лету.       — Алкоголь не предлагаю, — сказал Генос, открывая свою банку, — Судя по твоему виду, тебе и так нормально.       — Мне всегда нормально, — ответил Сайтама, делая глоток. Сладкая газировка защипала горло, но это было даже приятно. Они отошли в самый дальний угол кухни, к окну, выходящему в сад. Отсюда был виден мокрый газон и тёмные силуэты деревьев.       — Так ты учишься? — спросил Сайтама просто чтобы нарушить тишину.       — Да. Инженерная кибернетика или что-то такое, — Генос сделал глоток и поморщился, — Скука смертная. Дед заставил.       — А ты хотел стать кем? Призраком? Генос усмехнулся.       — Почти. Я хотел писать музыку. Или книги. Что-то мрачное и бессмысленное.       — Бессмысленное — это хорошо, — кивнул мужчина, — Смысл переоценён. Генос посмотрел на него с любопытством.       — Ты странный тренер, дядь. Обычно тренеры орут про «достижение целей» и «путь к успеху» или про какие-то нибудь «чакры» и «второе дыхание». Сайтама пожал плечами.       — Успех — это тоже переоценённая штука. Я просто учу людей поднимать тяжести, держать себя в физической форме, да и обучать технике. Остальное они додумывают сами. Они замолчали, глядя в окно. На улице снова начал накрапывать мелкий дождь, оставляя разводы на стекле.       — А ты? — спросил Генос после паузы, — Почему ты тренер? Ты выглядишь так, будто тебя самого нужно тренировать... от жизни. Сайтама хмыкнул.       — Это долгая история. Проще говоря, я был слишком слабым. Решил стать сильным. Но оказалось, что быть сильным — это тоже скучно. Генос задумчиво крутил в руках банку.       — Скучно быть сильным? Ты шутишь?       — Нет. Сила не делает тебя счастливым. Она просто делает тебя сильным. А счастье... — Сайтама посмотрел на смеющихся людей в гостиной через открытую дверь кухни, — ...Это что-то другое. Генос проследил за его взглядом.       — Или его просто не существует.       — Может быть, — легко согласился Сайтама, — Но сегодня я понял одну вещь. Оно может существовать в паузах. В тишине между ударами сердца. В компании другого призрака на чужом празднике. Генос посмотрел на него долгим взглядом, в котором читалось понимание. Он ничего не ответил, просто поднял банку в немом тосте. Сайтама кивнул и коснулся своей банкой его. В этот момент на кухню зашла Фубуки. Она выглядела уставшей, но улыбка всё ещё держалась на её лице как приклеенная. Увидев их двоих в углу, она на секунду замерла, словно не веря своим глазам.       — Вы двое? — удивлённо спросила она, подходя ближе, — Я вас потеряла в толпе.       — Мы были на улице, — спокойно ответил Сайтама, — Дышали свежим воздухом. Фубуки перевела взгляд с одного на другого и, кажется, что-то поняла. Улыбка на её лице стала чуть менее официальной и чуть более настоящей.       — Хорошо... Рада, что вы нашли общий язык. Вы оба... странные.       — Спасибо, — хором ответили они и переглянулись. Фубуки тихо рассмеялась — впервые за вечер Сайтама услышал её искренний смех.       — Ладно, странные мои. Не буду мешать вашему клубу анонимных социопатов. Если что-то понадобится — кричите. Она ушла обратно к гостям, оставив их одних. Сайтама сделал ещё глоток колы и посмотрел на Геноса.       — «Клуб анонимных социопатов»? Звучит как название для моей группы в спортзале. Генос фыркнул от смеха, подавившись газировкой.       — У тебя есть группа?       — Да. Они снова замолчали, но это молчание было не пустым и не бессмысленным. Не одиночеством, а было странным чувством общности. Они были чужими на этом празднике жизни, но вдвоём быть чужими оказалось гораздо легче. Сайтама допил свою колу одним глотком и поставил пустую банку на стол.       — Ну что, мальчик? Может, что-то покрепче? Генос улыбнулся — открыто и широко.       — А давай, дядя. Сегодня можно.

***

Они ушли в какую-то комнату, с первопопавшимися напитками, где музыка была глуше, а воздух пах кожей и дорогим табаком. Генос взял себе коктейль ядовито-зелёного цвета, а Сайтама — чистый виски. Они устроились в дальнем углу, на низких кожаных диванах, где их никто не трогал.       — Что планируешь в будущем? — лениво интересуется мужчина, на что парень задумался.       — Не знаю. Может, действительно пойду работать по профессии, а может и вовсе начну заниматься любимым делом, писать песни, музыку...       — Иногда хобби превращается в профессию, но такое происходит крайне редко.       — Но ведь у тебя получилось превратить хобби в работу.       — Это не хобби, малец. Это способ выжить, не имея нормального образования, денег и связей. Это единственное, что я способен делать, и за что мне могут заплатить. Генос замолчал, уставившись в свой стакан с напитком. Видимо, алкоголь уже начал на него действовать. Слабак, подумал бы Сайтама, но кто он такой, чтобы судить? И самому в голову ударило.       —..Я родителей начинаю забывать... Их убили четыре года назад. Меня взял под опеку дед, но он мне не родной, какой-то там двоюродный, или троюродный, по родительской линии, но это не важно. Он бывший инженер, сказал, что хочет, чтобы я пошёл по его стопам, оплачивает мне универ, дополнительные курсы, но я всё равно плохо понимаю эту кибернетику. Не моё это. Деда часто не бывает дома, он в основном мотается по странам, как препод в этой сфере.... Сайтама слушал его, подперев голову рукой, и впервые за долгое время ему было по-настоящему интересно. В глазах парня горел огонь, боль, который не могли погасить ни дождь, ни апатия, ни серость мира. Он был живым, пусть и сломленным малым. Он не задумывался над тем, что побудило Геноса рассказать об этом, но Сайтама внимал каждому его слову, словно от этого зависела вся его никчемная жизнь.       — Он часто звонит, спрашивает, как у меня дела, да и я в основном прошу у него только деньги на своё хобби... Я благодарен ему, но порой мне кажется, что не такую жизнь я хотел.       — Генос, что это у тебя на лице? — Сайтама почти невесомо коснулся его скулы, замечая под толстым слоем белой пудры синяк. Парень невесело улыбнулся, аккуратно убирая от себя чужую руку.       — Да так... С парнем порой разногласия. Сайтама замер. Его пальцы всё ещё покалывало от мимолётного прикосновения к холодной, гладкой коже парня. Он медленно убрал руку, но не отвёл взгляд. В янтарных глазах Геноса на мгновение промелькнула тень — смесь уязвимости и привычной, защитной ярости.       — С парнем? — голос Сайтамы прозвучал обманчиво спокойно, но в нём проскользнули низкие, опасные нотки, словно рычание зверя, у которого отняли добычу, — Тем самым, который тебя сюда притащил и пропал? Генос криво усмехнулся, делая большой глоток своего коктейля. Он не стал отрицать.       — Да. Он... вспыльчивый. Особенно когда выпьет или когда я начинаю говорить о своих планах на жизнь, которые не совпадают с его. Сайтама почувствовал, как внутри поднимается волна холодной, давящей ярости. Это было новое, почти забытое чувство. Не апатия, не пустота, а желание что-то сломать. Лицо этого «парня» представлялось ему размытым пятном, которое очень хотелось превратить в кровавое месиво. Давно Сайтама не ощущал подобного рвения набить кому-то морду.       — Он тебя бьёт? — вопрос прозвучал тихо, почти шёпотом, но в тишине подвала он прозвучал громче выстрела. Генос дёрнул плечом, пытаясь сохранить видимость безразличия, но его пальцы, сжимавшие стакан, вздрогнули.       — Это неважно. Я могу за себя постоять.       — Я вижу, — Сайтама кивнул на синяк, скрытый под слоем грима, — Отлично стоишь. Прямо образец для подражания. В его тоне не было насмешки, только горькая ирония и что-то ещё... что-то похожее на нежность, смешанную с яростью. Генос поднял на него взгляд, и на секунду маска циничного гота сползла, обнажив испуганного и одинокого мальчишку.       — Я не хочу об этом говорить, — отрезал он, но голос предательски дрогнул. Сайтама молчал несколько долгих секунд, просто глядя на него. Он видел перед собой не просто парня в чёрном. Он видел отражение своей собственной тоски, боли, своего одиночества, своей неспособности довериться миру. Но в отличие от него, Генос ещё не сдался окончательно. В нём ещё горел этот упрямый, болезненный огонёк. Который явно норовил вот вот погаснуть.       — Ладно, — наконец сказал Сайтама, его голос снова стал ровным и спокойным, — Не будем о нём. Он протянул руку и на этот раз не убрал её. Его ладонь легла на затылок Геноса, пальцы зарылись в мягкие светлые волосы. Это не было жестом страсти или пошлости. Это было прикосновение защиты. Обладания.

«Моё»

Генос вздрогнул от неожиданности, но не отстранился. Он замер, глядя на Сайтаму широко раскрытыми глазами, в которых читался немой вопрос.       — Я не дам ему тебя тронуть, — голос Сайтамы был низким и хриплым. В нём не было ни тени сомнения. В этих словах было обещание. Не просто слова утешения. Это была клятва. Сайтама сам не понимал, откуда в нём появилась эта внезапная потребность защищать этого странного парня с глазами цвета виски и душой из битого черного стекла. Сайтама сам не понимал, зачем ему эта ответственность, зачем и почему он вообще ввязался в эту сомнительную интрижку, но сейчас, странное и непонятное чувство было сильнее его апатии, сильнее страха перед будущим и перед сегодня. Сайтама сам не понимал своё рвение заступаться за этого парня, что он видит практически впервые. Генос сглотнул. Его кадык дёрнулся под тонкой кожей шеи.       — Почему? — выдохнул он едва слышно. Сайтама наклонился ближе. Теперь их разделяло всего несколько сантиметров. Он чувствовал запах его парфюма — горький миндаль, корица и запах алкоголя от его дыхания.       — Потому что ты видишь меня, — прошептал он в самые губы Геноса,— А я вижу тебя. И прежде чем парень успел ответить или испугаться — Сайтама поцеловал его. Это не был нежный или робкий поцелуй. Он был жёстким, требовательным и отчаянным. Это был поцелуй двух мрачных и разбитых судеб, которые наконец-то нашли друг друга в холодной темноте мира. Сайтама целовал его так, будто пытался вдохнуть в него жизнь, забрать всю его боль себе. Он целовал его так, будто желая, чтобы и Генос прочувствовал его отчаяние, его боль и одиночество, в котором он гнил годами. Генос сначала застыл от шока, а затем ответил. Сначала робко, неумело, а затем со всей страстью загнанного в угол зверя. Его тонкие пальцы вцепились в крепкие плечи напротив, притягивая его ближе. Мир вокруг перестал существовать. Исчезла музыка, смех гостей Фубуки, запах еды и алкоголя. Остались только они двое: мрак и тьма, которые вдруг стали чем-то единым в этом спонтанном поцелуе. Чем-то катастрофически неправильным, чем-то ужасно паскудным, но при этом, чем-то странно-ироничным и ожидаемым. Словно столкновение двух одиноких планет. Словно чей-то спутник сошёл с орбиты. Когда они наконец оторвались друг от друга, чтобы глотнуть воздуха, Генос смотрел на него затуманенным взглядом. Его губы были припухшими и влажными.       — Ты сумасшедший... — прошептал он срывающимся голосом. Сайтама усмехнулся, проводя большим пальцем по его нижней губе.       — Ты даже не представляешь насколько. Он притянул Геноса обратно к себе, зарываясь лицом в его волосы.       — Пойдём отсюда? — пробормотал он куда-то в макушку парня. Генос лишь крепче прижался к нему, тихо всхлипнув.       — Генос?       — Я не знаю что со мной, — честно признался блондин, вытирая слезы с лица и размазывая тушь и подводку по щекам. Сайтама крепче прижал его к себе, чувствуя, как дрожат худые плечи под его ладонью. Он не знал, что сказать. Слова всегда были для него чем-то лишним, ненужным шумом. Но сейчас молчание казалось самым громким ответом.       — Ты не обязан знать, — тихо сказал он, касаясь губами виска Геноса. От парня пахло дождём, алкоголем и чем-то горько-сладким, что принадлежало только ему, — Просто... будь. Здесь. Самим собой. Генос судорожно вздохнул и кивнул, не поднимая головы. Его пальцы всё ещё цеплялись за толстовку Сайтамы, словно он боялся, что тот исчезнет, растворится в полумраке комнаты, как дурной, пьяняющий сон. Они вышли из дома так же тихо, как и пришли. Сайтама и вовсе забыл про то, что Кинг и Зомбимен были здесь. Воздух после дождя был свежим и холодным, он пах мокрой землёй и прелыми листьями. Генос поёжился, и Сайтама, не говоря ни слова, снял свою ветровку и накинул ему на плечи. Она была ему велика, рукава свисали до кончиков пальцев, но Генос закутался в неё с благодарностью, уткнувшись носом в воротник.       — Пахнет тобой, старпер, — пробормотал он. Сайтама хмыкнул и заказал такси на пустынной улице. Всю дорогу до его дома они молчали. Генос сидел, забившись в угол сиденья, и смотрел в окно на проносящиеся мимо размытые огни города. Сайтама наблюдал за ним краем глаза. В неоновом свете уличных фонарей лицо парня казалось ещё более бледным, а следы от слёз и размазанная косметика делали его похожим на печального Пьеро из старой сказки. Когда они вошли в квартиру, тишина показалась оглушительной. Здесь не было ни музыки, ни смеха, ни фальшивого веселья. Только запах пыли, сырости и одиночества. Генос замер на пороге, оглядывая крошечную прихожую, тусклую лампочку под потолком и потёртый диван.       — Вот так я и живу, — сказал Сайтама, включая свет. Он не знал, зачем это сказал — то ли извиняясь за нищету, то ли просто так. Генос медленно повернулся к нему. В его глазах больше не было страха или слёз. Там было что-то другое. Осознание.       — Мне плевать на диван, — тихо сказал он, — И на пыль. И на... всё остальное. Он сделал шаг вперёд и оказался совсем близко. Так близко, что Сайтама снова почувствовал его запах — тот самый, горький миндаль и корицу.       — Я хочу знать твою тишину, — прошептал Генос. — Она... настоящая. Она живая. Она дышит. И от неё пахнет сигаретами. Сайтама не ответил. Он просто протянул руку и коснулся щеки парня, стирая большим пальцем остатки чёрной подводки. Кожа под его пальцами была горячей и гладкой. Генос прикрыл глаза и потянулся за его ладонью, как кот за лаской.       — Ты тёплый... — выдохнул он. Сайтама привлёк его к себе без всякой нежности, с той же отчаянной силой, что и в той комнате у Фубуки. Их губы встретились в голодном, почти болезненном поцелуе. Это была не романтика, а скорее столкновение двух чернот — апатии и боли, страха и горя, нашедших друг в друге точку опоры. Столкновение чёрных дыр или взрыв галактики. Они спотыкались, пробираясь к дивану. Генос запутался в слишком длинных рукавах ветровки, тихо выругался сквозь поцелуй. Сайтама усмехнулся ему в губы — впервые за много лет по-настоящему, от души. Они упали на продавленный диван. Пружины жалобно скрипнули. Генос оказался снизу, его светлые волосы разметались по тёмной подушке, глаза сияли в полумраке комнаты двумя янтарными огнями. Сайтама навис над ним, опираясь на руки, чтобы не придавить своим весом.       — Уверен? — голос Сайтамы был низким, вибрирующим. Это был не вопрос о физическом акте. Это был вопрос о доверии. О том, чтобы впустить чужую тьму в свою собственную. Генос не отвёл взгляда. Он поднял руку и коснулся небритой щеки Сайтамы.       — Я никогда и ни в чём не был так уверен, — прошептал он абсолютно серьёзно. И это была правда. В этот момент, в этой сырой и мрачной квартире, на этом скрипучем диване, они оба чувствовали себя более живыми, чем когда-либо за всю свою сломанную жизнь. Сайтама наклонился и поцеловал его снова — медленно, глубоко, вкладывая в этот поцелуй всё своё одиночество и всю свою внезапно обретённую надежду. Он целовал его до тех пор, пока мир не сузился до размеров этой комнаты, до ощущения горячего тела под собой и вкуса горького миндаля на языке. За окном снова пошёл дождь. Он монотонно стучал по карнизу, отбивая ритм их сбитого дыхания. Но сегодня этот звук не вызывал тоски. Сегодня он был колыбельной для двух пустот, которые наконец-то нашли друг друга и решили более не исчезать. Сайтама отстранился лишь на секунду, чтобы заглянуть Геносу в глаза. В них больше не было пропасти. В них горел огонь — тихий, но ровный.       — Всё нормально? — спросил он хрипло. Парень тихо простонал, отчаянно цепляясь за его шею, в попытке найти опору. И Сайтаме хватило этого ответа, прежде чем продолжить.