Темнее Чёрного

Сайтама проснулся от того, что ему было холодно. Голова болела, он не мог вспомнить, как добрался вчера до дома и что произошло. Мужчина поднимается с дивана осматриваясь вокруг и самого себя. Вроде дома. Он поднял голову наверх. Точно дома, то-же самое пятно смотрит на него с немым укором. Сам он голый, неудивительно, что замёрз.       — Доброе утро, — послышался знакомый голос со спины.       — Генос? — зевает Сайтама и наконец-то оборачивается, замирая на пару долгих секунд, которые казались ему вечностью. Взлохмоченный, растрепанный, в старой футболке Сайтамы и босыми ногами... Но не это зацепило его. Его взгляд, его лицо. Без косметики, без туши и подводки. Выглядит совсем как мальчишка, светлый, красивый... Сайтама смотрел, не в силах отвести взгляд. Это было всё то же лицо, что он помнил вчера — высокие скулы, чёткий подбородок, прямой нос, — но без привычной маски гота оно казалось совершенно другим. Открытым. Уязвимым. Юным. Синяк на скуле, который вчера был скрыт под слоем пудры, теперь багровел уродливым пятном на бледной коже, и Сайтама почувствовал, как внутри снова поднимается холодная, глухая ярость.       — Ты... — голос Сайтамы прозвучал хрипло, он прокашлялся, — ...без косметики. Генос неловко улыбнулся, теребя край слишком большой для него футболки. Он выглядел смущённым, но в его глазах не было страха или стыда. Только спокойствие и что-то ещё... тепло.       — Ты храпишь, — сказал он вместо ответа, кивнув на диван. Сайтама моргнул, пытаясь осмыслить этот внезапный переход от трагедии к бытовому абсурду. Он посмотрел на свой голый торс, потом на скомканное одеяло на полу.       — Я... мы... — он снова посмотрел на Геноса, пытаясь сформулировать вопрос, который пугал его самого. Генос подошёл ближе. Босые ноги ступали по грязному полу абсолютно бесшумно. Он остановился в полушаге от Сайтамы, и тот мог видеть каждую веснушку на его переносице.       — Мы уснули здесь, — тихо сказал Генос, — Ты обнимал меня всю ночь. Я не хотел уходить. Сайтама сглотнул. Воспоминания начали возвращаться обрывками: вкус алкоголя и горького миндаля, жар чужого тела под ладонями, тихий шёпот в темноте, ощущение правильности происходящего, которое казалось невозможным. Запах корицы. И... Спокойствие, спокойный глубокий сон, словно его просто отключили по кнопке.       — А парень? — слова вырвались сами собой, прежде чем он успел подумать. Улыбка сползла с лица Геноса. Он поднял руку и коснулся синяка кончиками пальцев.       — Он больше не имеет значения. Я сказал ему всё вчера по телефону. Пока ты... спал. Сайтама молчал. Он смотрел на эту бледную руку, на тонкие пальцы с чёрным маникюром, которые сейчас казались странно хрупкими. В нём боролись два желания: одно — прижать Геноса к себе и никогда не отпускать, защитить от всего мира; второе — пойти и найти этого ублюдка, чтобы закончить начатое — набить ему рожу. Генос, казалось, понял его без слов. Он сделал последний шаг и прижался к груди Сайтамы, утыкаясь носом в его плечо.       — Всё нормально, — прошептал он. Сайтама выдохнул. Напряжение медленно покидало его тело. Он обнял парня в ответ, зарываясь носом в его светлые волосы. От них пахло не дорогим парфюмом или сигаретным дымом, а просто... домом. Сном. Новым днём. И странным теплом и уютом.       — Я не умею быть с кем-то, — честно признался Сайтама в макушку Геноса, — Я даже не помню, как это делается. Я слишком долго был один. Генос тихо рассмеялся, и этот звук вибрацией прошёлся по груди Сайтамы.       — Я тоже не умею. Но мы можем научиться вместе. Мужчина отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть ему в глаза. Без подводки они казались ещё ярче — два осколка янтаря или расплавленного золота в утреннем свете.       — Вместе? — переспросил он. Генос кивнул, глядя на него с такой серьёзностью, что у Сайтамы перехватило дыхание.       — Да. Ты и я. Два чёрных пятна, против всего мира. Он усмехнулся уголком губ. Это была та самая кривая усмешка, которая делала его лицо человеческим.       — Звучит как название для плохой рок песни. Генос фыркнул и снова прижался к нему.       — А мне нравится. Может, даже напишу что нибудь...       — Буду рад послушать, — в этот раз улыбка выдалась действительно мягкой и настоящей. Генос отстранился от него, прежде чем оглядеть холостятскую однушку.       — Знаешь, мне кажется, тебе стоит прибраться. А ещё у тебя в холодильнике один гнилой помидор.       — Это Гриша. Генос удивлённо вскинул брови, а затем его губы дрогнули в улыбке, которая быстро переросла в тихий, заразительный смех. Он смеялся так искренне, что Сайтама невольно залюбовался им. Без чёрной подводки, с растрёпанными волосами и в его огромной футболке, он выглядел не грозным готом, а просто очень красивым и очень живым парнем. Сайтаме так не хватало этой самой жизни, в его повседневной рутине...       — Гриша? — переспросил Генос, вытирая выступившие от смеха слёзы, — Ты дал имя гнилому помидору? Сайтама пожал плечами, чувствуя, как уголки его собственных губ приподнимаются в ответной улыбке. Это было странное ощущение — мышцы лица словно вспоминали, как это делается.       — Он был одинок. Как и я. Мы понимали друг друга. Гнили вместе. Смех Геноса стих, уступив место тёплому взгляду. Он легонько коснулся кончиками пальцев щетины на подбородке Сайтамы.       — Теперь ему придётся найти нового друга. Потому что я планирую занять его место. И, возможно, даже заставить тебя выкидывать мусор чаще, чем раз в год. Сайтама перехватил его руку, прижимая ладонь к своей щеке.       — Раз в месяц, — поправил его мужчина, — Я выбрасывал мусор раз в месяц. Парень лишь улыбнулся и закатил глаза.       — Так ты собираешься остаться? — спросил он прямо. В его голосе не было надежды или отчаяния, только спокойный вопрос, от которого зависело всё. Генос не отвёл взгляд. Он переплёл свои пальцы с пальцами Сайтамы.       — Если ты не против компании одного занудного студента-гота, старик.       — Я не против, — ответил Сайтама. И это была самая простая и самая честная правда в его жизни. Он притянул Геноса к себе и поцеловал — медленно, нежно, без вчерашнего отчаянного голода. Это был поцелуй утра. Поцелуй нового начала. Генос ответил так же мягко, обхватив его за шею свободной рукой. Когда они оторвались друг от друга, чтобы глотнуть воздуха, Генос прижался лбом к груди Сайтамы.       — Мне надо домой, собираться на учёбу... Брюнет внезапно замер.       — Подожди, сколько сейчас времени?       — Десять где-то, — задумчиво произнес парень.       — Твою мать, я на работу опаздываю!

***

Сайтама метался по квартире как умалишенный, снося всё на своём пути. Он натягивал джинсы, одновременно пытаясь найти второй носок и почистить зубы. Генос, прислонившись к дверному косяку кухни, наблюдал за этим хаосом с весёлой улыбкой, скрестив руки на груди. В его старой футболке и с растрёпанными светлыми волосами он выглядел так по-домашнему, что не вписывалось в хаос его однушки, из-за чего Сайтама переодически засматривался на эту странную картину.       — Ты не видел мой левый кроссовок? — крикнул Сайтама из-под кровати, откуда торчала только его задница.       — Он под диваном, — невозмутимо ответил Генос, — И ты надел футболку наизнанку. Сайтама вынырнул из-под кровати, держа в руке пыльный кроссовок. Он посмотрел на свою чёрную футболку, потом на Геноса, и тяжело вздохнул.       — Кошмар какой-то... Он потрепал парня по голове, отдав пару справок и связку запасных ключей, а после схватил спортивную сумку и направился к двери. Уже взявшись за ручку, он обернулся.       — Вечером... я позвоню. Или зайду. Или... — он замялся, не привыкший к таким разговорам.       — Я буду ждать, — просто сказал Генос, и от этих слов у Сайтамы потеплело в груди.

***

День на работе прошёл как в тумане. Но он был словно окрылён странным чувством. Сайтама уже по привычке показывал упражнения, поправлял стойки, считал подходы, но мыслями был совсем не в зале. Перед глазами стояло лицо Геноса — без грима, сонное, улыбающееся. Он вспоминал ощущение его тела в своих руках, тепло его кожи, тихий смех. Улыбку... Кинг, наблюдавший за ним весь день, наконец не выдержал.       — Ты какой-то... странный сегодня. Сайтама пожал плечами, протирая полотенцем гриф штанги.       — Просто устал. Кинг прищурился.       — Это та усталость, после которой люди начинают улыбаться без причины? В принципе улыбаться, на тебя не похоже. Сайтама замер на секунду, а затем его губы дрогнули в той самой кривой усмешке.       — Отвали, Кинг. Но от работы его оторвал не Кинг. Когда зал уже почти опустел, и Сайтама собирался закрываться, дверь распахнулась, и на пороге появился Борос. В своей неизменной белой толстовке он выглядел так же чужеродно в ярком свете тренажёрного зала, как и на вечеринке у Фубуки.       — Тренер, — кивнул он, — Есть минутка? Сайтама вытер руки и подошёл к нему.       — Для тебя всегда есть. Снова вызов на спарринг? Борос усмехнулся, но в его глазах не было привычного вызова.       — Нет. Я по другому поводу. Насчёт вчерашнего вечера... и сада. Сайтама напрягся. Неужели Борос видел их с Геносом? Или слышал разговор?       — Я хотел сказать... спасибо, — неожиданно продолжил тот, — За то, что выслушал. Иногда просто нужно побыть в тишине с тем, кто тебя не осудит. Сайтама расслабил плечи и кивнул.       — Я понимаю. Они помолчали пару секунд.       — Ты изменился, — заметил Борос, внимательно глядя на него, — В тебе что-то... появилось. Светлое. Не то, что было вчера. Сайтама хмыкнул.       — Может быть. Борос хлопнул его по плечу своей тяжёлой ладонью.       — Тогда не теряй это. И удачи тебе... с твоей чернотой. Он развернулся и ушёл, оставив Сайтаму стоять посреди зала в полном недоумении.

***

Вечером Сайтама не пошёл домой. Точнее, он зашёл туда буквально на пять минут — переодеться и оставить сумку. Гриша встретил его осуждающей тишиной.       — Прости, дружище, думаю, тебе пора на упокой, — с этими словами он нацепил на руку целофановый пакет и убрал помидор из пустого ящика для овощей. Он выбросил его в мусорку. И в после этого действия, ему стало лучше. Словно, камни, державшие его на дне морском, решили позволить ему всплыть на поверхность и взглотнуть свежего воздуха полной грудью. Кусок засохшего сыра так же полетел в мусорное ведро. Теперь в холодильнике было абсолютное ничего. Но эта пустота, почему-то подсказывала ему, что это только начало его пути. Эту пустоту теперь он может заполнить чем-то новым. Он принял душ, побрился и надел чистую толстовку. Посмотрев на себя в зеркало ванной комнаты, он увидел всё то же бледное лицо с тёмными кругами. Но вот глаза... они казались другими. В них больше не было той мёртвой пустоты. Он вышел из подъезда и заказал такси. Всю дорогу до дома Геноса он смотрел в окно на огни вечернего города и чувствовал непривычное волнение. Словно он ехал не к парню, с которым провёл ночь, а на первое в жизни свидание. Хотя, возможно, так оно и было. Сайтама не был на свиданиях лет так восемь, а может и все десять. Дом Геноса оказался обычной панельной многоэтажкой в спальном районе. Подъезд пах сыростью и кошками. Сайтама поднялся на нужный этаж и замер перед обшарпанной дверью с номером сорок один. Сердце колотилось где-то в горле. Он поднял руку, чтобы постучать, но дверь открылась сама. На пороге стоял Генос. Он был одет в чёрные спортивные штаны и такую же футболку с каким-то принтом, скорее всего с какой-то группой. А лицо... лицо было чистым, без той же косметики. Он улыбнулся, увидев Сайтаму.       — Я услышал твои шаги. Ты всегда так громко топаешь? Сайтама усмехнулся в ответ.       — Привычка тренера. Нужно производить впечатление. Генос отступил в сторону, пропуская его внутрь.       — Проходи. Только не пугайся моего деда, он дома. Он немного... эксцентричный. Квартира была маленькой, но не тесной. Повсюду были книги по инженерии, какие-то схемы и детали от непонятных механизмов. Из дальней комнаты доносился звук работающего телевизора и бормотание диктора новостей. Генос закрыл дверь и повернулся к Сайтаме. В маленькой прихожей они оказались очень близко друг к другу.       — Ну вот мы и дома, — тихо сказал Генос. Сайтама посмотрел ему в глаза — эти янтарные глаза без всякой защиты и масок — и понял, что это правда. Это странное место с запахом старых книг и машинного масла вдруг показалось ему самым уютным местом на земле. Особенно когда Генос был здесь. Он протянул руку и коснулся щеки парня. Генос беззлобно усмехается и дёргает брюнета за веревки его толстовки, наклоняя к себе, дабы поцеловать.       — Молодые люди, я вам не мешаю? — покашлял старик в дверном проёме своей комнаты. Сайтама отскочил от блондина так, словно его ошпарили кипятком. Он совершенно не ожидал в такой момент, встретиться со стариком Геноса...       — А... Кхм, извините, — неловко ответил он, чувствуя, как заливается краской и как горят скулы и уши. Сайтама перевёл нервный взгляд на Геноса, который тоже покашлял в кулак, прежде чем посмотреть в лицо своему деду.       — Старик, это... Сайтама, — улыбнулся парень, представляя своего... Нового бойфренда, дедушке, — Кхм... Это тот тренер, к которому я хотел записаться. Сайтама с легким недоумением посмотрел на него. «— Записаться? Да я бы с тебя ни копейки бы не взял! И почему я узнаю об этом только сейчас?..» Старик был невысок, с седыми волосами и пронзительным взглядом, который буквально испепелял Сайтаму, что тому стало жутко. Вот так попал так попал... Он чувствует себя школьником, спалившимся перед родителями. Он ещё не перед кем не чувствовал себя настолько смущённо и неловко, что хотелось провалиться под землю. Старик смерил Геноса и Сайтаму долгим, изучающим взглядом, от которого хотелось снова поёжиться и проверить, застёгнуты ли штаны. В этом взгляде читался острый интеллект инженера, помноженный на мудрость человека, повидавшего жизнь. Он молчал так долго, что тишина в маленькой прихожей стала физически ощутимой. Сайтама уже приготовился к худшему: к лекции о морали, к неодобрительному цоканью языком, к просьбе «оставить мальчика в покое». Он чувствовал себя не просто неловко, а как провинившийся подросток, которого застукали с сигаретой за гаражами. Ему же двадцать пять, чёрт возьми! Почему он стоит тут и краснеет, как школьник? Наконец, старик едва заметно усмехнулся в усы. Это была не насмешка, а скорее забава.       — Генос рассказывал о вас, пусть и смутно, но он явно был вами восхищен, — произнёс он спокойным старческим голосом       — О... — лишь невнятно ответил брюнет. «— Когда успел?» — Сайтама перевёл взгляд на Геноса, но тот явно играл в гляделки со своим дедом.       — Я Кусено, будем знакомы, Сайтама, — старик протянул руку и мужчина среагировал почти моментально, пожимая её.       — Очень приятно, — кивнул тот.       — Не разбейте мне ничего в квартире, молодой человек. И постарайтесь вернуть моего внука к ужину. Я буду поздно, но... порядок должен быть. С этими словами он слабо улыбнулся и протиснувшись между парнями, быстро влез в свою обувь и скрылся за дверью. Сайтама остался стоять посреди прихожей, всё ещё красный как рак, и пытался осмыслить произошедшее. Генос подошёл к нему и легонько ткнул кулаком в плечо.       — Ну ты чего? Испугался?       — Он... Не против? — прошептал Сайтама, глядя на закрытую дверь.       — Конечно, не против, — фыркнул Генос. Сайтама наконец перевёл взгляд на него. Генос улыбался — открыто и беззаботно. Он выглядел живым и настоящим, что вся неловкость Сайтамы начала таять. Генос продолжил:       — Дедушка не из тех, кто живёт предрассудками. Его волнует только то, счастлив я или нет. А я... — он сделал шаг вперёд и положил руки Сайтаме на талию, — ...Я не помню, когда в последний раз был так счастлив. Даже с бывшим я не чувствовал себя так хорошо и легко. Он потянул Сайтаму за собой в свою комнату.       — Ну что, тренер? Готов к новому виду тренировок? — в его глазах плясали озорные искорки. Сайтама усмехнулся, чувствуя, как напряжение окончательно отпускает его. Он позволил увлечь себя в комнату, пахнущую пряно, с лёгкими нотками горького миндаля.       — Только если ты пообещаешь не называть меня «стариком» при нём. Генос тихо рассмеялся и толкнул его на кровать.       — Договорились... старик. Сайтама успел схватить Геноса за руку, роняя его вместе с собой на заправленную постель. Парень тихо ухнул ему в грудь, приподнимаясь на локтях, чтобы потереть ушибленный нос.       — Ну и грудь у тебя конечно, ты что за скала? — засмеялся блондин, на что Сайтама лишь улыбнулся, положив его руку себе на грудную клетку.       — Потрогай сейчас, — сказал мужчина, и Генос послушался. Мышцы под толстовкой теперь были мягкими, податливыми и упругими, словно он трогал сейчас какую-то незамысловатую антистресс-игрушку. Это откровенно удивило его, и он залип на этом действии.       — Вот если будешь ко мне в зал ходить, такие же будут, — с улыбкой продолжил Сайтама.       — Это у всех качков такое?       — Да какой из меня качок? Я просто умею поднимать тяжести, бегать, отжиматься и приседать. Остальное лишь побочный эффект.       — Очень внушительный побочный эффект, — задумчиво заметил Генос, — Кстати, как там твой Гриша?       — Я его выкинул. Генос удивлённо вскинул брови, отрываясь от изучения груди Сайтамы.       — Ты... выкинул Гришу? Твоего верного друга по одиночеству? Сайтама усмехнулся, заправляя прядь светлых волос ему за ухо.       — Да. Пришло время. Он был частью старой жизни. Той, где я гнил в четырёх стенах и разговаривал с плесенью. Он посмотрел Геносу в глаза, и в его взгляде не было ни капли сожаления.       — Теперь у меня есть ты. Мне больше не нужен сгнивший помидор, чтобы не чувствовать себя одиноким. Генос смотрел на него несколько долгих секунд, а затем его лицо смягчилось.       — Это... очень мило, в твоём извращённо-депрессивном стиле. Сайтама фыркнул от смеха, и этот звук был таким редким, таким настоящим, что Генос замер, наслаждаясь им.       — Я стараюсь. Они лежали так ещё какое-то время, лениво переговариваясь и касаясь друг друга без всякого сексуального подтекста — просто потому что им нравилось чувствовать близость. Генос выводил пальцем узоры на толстовке Сайтамы, а тот перебирал его светлые, слегка покрашенные в чёрный, пряди . В какой-то момент Генос приподнялся на локте и посмотрел на него сверху вниз. Его янтарные глаза казались бездонными.       — Знаешь... я тут подумал. Может, мне стоит перевезти к тебе кое-какие вещи? Ну, зубную щётку, пару футболок... — он сделал паузу, его голос стал чуть тише, уязвимее, — Если ты, конечно, не против. Сайтама не ответил сразу. Он смотрел на это красивое, открытое лицо, на синяк, который уже начал желтеть по краям, и чувствовал, как внутри разливается тепло. Это было новое чувство. Оно не обжигало, не причиняло боли. Оно просто грело. Оно... Было лучшим, за последние годы жизни.       — Я не против, — наконец сказал он, и его голос прозвучал хрипло, — На самом деле... я был бы рад. Улыбка, которая расцвела на лице Геноса, была ослепительной.       — Тогда послезавтра или завтра, после пар, я заеду к деду и соберу сумку. Буду терроризировать тебя своим занудством и музыкой двадцать четыре на семь.       — Я переживу, — усмехнулся Сайтама, притягивая его обратно для поцелуя, — Главное, чтобы ты был здесь. И это была чистая правда. Его квартира больше не была затхлой клеткой. Она стала домом. Потому что дом — это не стены и не потолок с жёлтым пятном. Дом — это человек, который ждёт тебя вечером. Дом — это не там, где ждёт тебя гнилой помидор по имени Григорий. Дом — это там, где теперь он может почувствовать себя чуть менее забытым. А для Сайтамы этим домом стал Генос. И это странное знакомство, что сразу переросло во что-то большее, чем обычная интрижка, почему-то очень грело его давно замершее сердце и разбивало тысячи цепей, по одной каждый час. За каждый час, проведённый с ним.