Fame Is a Gun

– Эфир через 5 минут, Винсент. Ты готов? – брюнет не был совершенно. При всех успехах в Институте, на последнем эфире, и в целом в умении красиво вести разговор, к такому он не мог подготовиться. Ему бы и месяца не хватило, идеальных моментов не бывает. Слишком быстрое сердцебиение тому доказательство. – Всегда. Мужчины сидели в комнате, специально выделенной под радиовещания. Креол уже настроил оборудование, осталось лишь включить микрофон. Что он и сделал, услышав утвердительный ответ соведущего. Механизм включил красную лампочку и зажужжал. Оставались последние пару секунд до включения. Винсент про себя отсчитал их. Мысли сложились по полочкам в голове, готовые к рассуждениям на разные темы, или просто подаче информации. Лампочка загорелась зелёным, а гул прекратился, оставляя комнату в абсолютной тишине. – Приветствую всех слушателей в вечернем эфире Аластора Лансфорда! – темнолицый сразу переключился на рабочий лад. Лицо немного смягчилось, и даже голос казался слаще, чем во время разговоров в жизни. – Погода сегодня была чудесная. Надеюсь, вы не пропустили шанс искупаться в солнечных лучах и обменяться новостями с друзьями. Говоря об общении, к нам в передачу вторгся гость. Встречайте, моего соведущего на этот вечер – Винсент Уиттман, начинающий телеведущий! – Доброго вечера, друзья. Вы могли видеть меня на утренних прогнозах погоды, – брюнет не отставал от радиоведущего, также настроившись на рабочий лад. – Абсолютно верно, приятель! А начнём эфир с вопроса. Как ты, Винсент, решил связать свою жизнь с медиа? – Я считаю, люди не должны находиться в неведении. До создания радио и телевизоров, общество могло ориентироваться лишь на газеты или устные рассказы от друзей. – Отличные средства получения информации! – голос радиоведущего звучал бодро и скорее подстрекающе. Не было намёка на несогласие или возмущение, только веселье. – Но передача из уст в уста почти всегда искажается, отличается от истины и теряет подробности. – Газеты в этом плане, очевидно, выигрывают. – Всё так, но, когда мы слушаем ведущего, информация усваивается лучше, и с развлекательным характером! Что бы ты выбрал, прочитать пятнадцать листов сплошного текста об экономике в стране, или то же самое прослушать за десять минут от харизматичного профессионала? – Чтение для меня не составляет труда. Но, вероятно, я бы выбрал послушать. Для экономии времени и приятного досуга. Чем тогда, по-твоему, видео лучше радио? – Когда мы видим того, кто разговаривает с нами, мы на бессознательном уровне доверяем ему больше. Можем видеть эмоции ведущего, а жесты и мимика прибавляют жизни! – Видео убивает воображение. Намного приятнее представлять картину, которую наш мозг считает наилучшей для себя, чем сталкиваться с правдой, не имея возможности изменить её. Перед нами открывается прекрасный мир, если не ограничивать себя. У Винсента начали замерзать руки. Кровь оттекла от них, и пальцы казались ещё белее, чем обычно. Аластор позвал его в эфир, чтобы унизить телевидение, и дать долгие годы жизни для радио? Его целью стал неопытный телеведущий, который точно проиграл бы креолу в словесном поединке. Только сейчас осознав это, Уиттман понял свою ошибку. Он всё чаще промахивался в своих рассуждениях, и это дорого стоило в медиа сфере. Любая заминка, любая пауза могли рассчитываться как проигрыш. – Присутствие изображений не убивает воображение, а наоборот раскрывает его во всей красе. Оно даёт почву, из которой прорастает собственное представление. Открывает новые возможности, взгляды под разными углами, под которыми мы и не думали смотреть. – Весьма поэтично, дорогой! Пусть будет так, не стану отнимать у молодого таланта своё мнение. Ведь именно из него и рождается воображение, согласны? Но, в нашем сегодняшнем сценарии нет философии, так что перейдем к более приземлëнным темам. Война продолжается, и правительство планирует ввести карточки для покупок. Большего по этой теме, пока, сказать не могу, но буду держать вас в курсе. Остаток эфира прошёл в дружелюбной обстановке. Винсент чувствовал себя как рыба в воде, умело планируя между фразами Лансфорда. Он также размышлял, почему креол не стал давить. Винсент был уверен, тот хочет загасить напарника и прибавить радио популярности. Но он этого не сделал, мягко соскочив на другую тему. – На сегодня наш эфир подходит к концу, дорогие друзья. С вами был ваш любимый Аластор... – ... и Винсент Уиттман! Всем спасибо за внимание и доброй ночи. Брюнет бодро выключил аппарат, развернувшись к креолу. На лице расплылась расслабленная улыбка, а чёрные волосы немного растрепались. – Это были мои слова, – фраза прозвучала без привычного веселья, но шатен продолжал улыбаться. Телеведущий даже подумал, что расслышал нотки обиды в голосе. – Чего? Какие? – улыбка сразу сползла, и поза Винсента стала напряжённее. Ему казалось, всё прошло великолепно. – Последние, прощальные. Я всегда желаю им доброй ночи, Винсент. – Оу, ну... Значит, сегодня пожелал я. Какая разница? – Хм, – креол метнул ледяной взгляд в Винсента, и встал с кресла. – Думаю, тебе пора. На сегодня закончили. – Что ж, спасибо за приглашение. Был рад поработать вместе, Аластор. Шатен ничего не ответил, и пошёл к выходу из дома. – «Нашёл же к чему прикопаться...». Винсент подошёл к двери, которую Аластор уже открыл. Шатен стоял с нечитаемым выражением лица и улыбкой. Серьёзно, она уже начинала пугать брюнета. Если бы он столько улыбался, вероятно, поехал бы головой. Этот креол на голову больной. – Я пойду... – Уиттман не успел завершить фразу с вежливым прощанием. Боковым зрением он увидел коричневое пятно, летящее мимо его головы в сторону выхода. – Винсент, моя шляпа! Подвинься, – головной убор радиоведущего унесло ночным ветром из квартиры. Она находилась на самом краю полки у двери, поэтому исход событий неудивительный. Вместо того чтобы дать Лансфорду дорогу и уйти восвояси, Уиттман побежал за ней. Ветер был довольно сильный, и аксессуар улетал всё дальше и дальше, пока не долетел до небольшой аллеи. И даже после этого он продолжил свой путь, глубже в ночную темноту. – Винсент, остановись! – Вижу её! – несмотря на крики темнолицего, мужчина старался догнать шляпу, и уже пересекал линию деревьев. Впереди мелькнуло движущееся коричневое пятно, и телеведущий вложил все силы в последний рывок. – Пойма-а-ал! – Он резво развернулся, нехило встретившись лбами с Аластором, – Упс, извиняюсь. Вместо криков благодарности, или, как минимум, какой-то попытки завести диалог, мужчина получил лишь тишину. Креол медленно отодвинулся, забрал шляпу, и продолжал молчать. Он смотрел куда-то сквозь телеведущего. – Молчи, – лицо Винсент не смог рассмотреть, но, судя по голосу, Лансфорд до сих пор обижался. Аксессуар, тем временем, оказался на голове хозяина. – Да ладно тебе, из-за одной фразы... – Уиттман вновь не смог договорить. Шатен прислонил указательный палец к его рту, не давая продолжить. Несмотря на пустую улицу, пространство казалось чёрным и туманным. Луна упала на лицо креола, и Винсент увидел, как его глаза метались по темноте. Сейчас Лансфорд походил на хищника, выжидающего жертву из кустов. Такое поведение немного напугало Винсента, учитывая осадок от недоотравления, и он уже снова хотел сказать что-нибудь, но палец сильнее уперся в лицо. Тогда телеведущий лишь выгнул бровь. Аластор убедился в молчаливости спутника и убрал руку. Лицо опять скрыла луна, но белокожий нутром чувствовал напряженность радиоведущего. Он и сам всмотрелся вглубь улицы, пытаясь найти цель креола. Хоть что-то рассмотреть. Они простояли так минуту, или две, и Винсент не вытерпел, снова заговорив. – Аластор, да брось, здесь ничего... – смуглый резко вскинул руку, хватая кого-то. Уиттман из-за неожиданности отпрыгнул от внезапного движения, стараясь отстраниться как можно дальше. На свете луны что-то блеснуло в руке Лансфорда, и сразу исчезло. Хотя, может Винсенту показалось. – Че за херня?! – Простите, пожалуйста! Я не хотела вам мешать, не убивайте меня! – Аластор держал за предплечье маленькую напуганную девочку лет семи. Она плакала и старалась вырваться, но хватка взрослого мужчины не давала выскользнуть. – Мы не собираемся убивать тебя, дитя. Что с тобой случилось, зачем пришла сюда, в такую темень? Давай мы отведём тебя домой, к родителям. – Нет! Подождите. Я не могу уйти, один плохой мальчик бросил сюда мою любимую куклу! Я ищу её уже целую вечность, но не могу найти. Я не могу уйти без неё! – Аластор отпустил её, и девочка закрыла глаза руками, всхлипывая. – Тише, мы поможем найти твою куклу. Правда, Винсент? – ответа он не дождался, не оставляя возможности отказаться. Даже не посмотрел на того, кому предназначался вопрос. Темнокожий оперся ладонями о колени, и наклонился ближе к незнакомке. – Как тебя зовут? – Нора... – Не плачь, Нора. Мы сейчас же найдем игрушку. Не отходи далеко. – девочка кивнула, и встала за Аластором, когда тот развернулся и принялся рассматривать землю. Винсент проворчал, но тоже приступил к поискам. Через какое-то время он наступил на что-то круглое, и поднял предмет с земли. Теперь он держал пластиковую игрушку Effanbee. Их дизайн Уиттман не перепутал бы ни с чем. В институте пришлось на одном из экзаменов заставлять преподавателя поверить, что ему стоит приобрести одну из этих кукол. Он сморщился, относя игрушку подальше от себя, и развернулся к двум соучастникам поисков. Стоило радоваться, что она, хотя бы, не начала жутко говорить посреди мрачной аллеи, как в дешёвых страшных книжках. – Эй, Нора, посмотри, это твоя куколка? – девочка тут же оказалась рядом. Она выхватила предмет из рук, секунду рассматривая, и засияла. – Да-да, это моя! Спасибо вам большое! – малышка вцепилась в игрушку как в самое ценное, что у неё было в жизни. Про то, что брюнет случайно наступил на её священную реликвию, он промолчал. Зачем расстраивать и так грустного ребёнка, так ещё и свой авторитет подрывать, верно? – Теперь, отведём тебя домой, – Аластор удовлетворительно улыбнулся на чужую находку, и развернулся в сторону дороги. – Я могу сам её проводить, всё равно до отеля идти. – Нет-нет, дорогой, я не оставлю её с тобой вдвоём. Мне будет спокойнее, если я проконтролирую приход домой этой чу́дной малышки. – Ты мне не доверяешь? Брось, с одним маленьким ребёнком я справлюсь. – Я не маленькая! – Аластор проигнорировал этот небольшой диалог, и подтолкнул Нору к выходу из темноты. Винсент готов был поставить свою квартиру в Нью-Йорке на то, что Лансфорд закатил глаза. Хоть немного больше стал понимать своего странного делового партнёра. – Веди нас, большая. И по скорее, у меня завтра утренний эфир. – Не подгоняй ребёнка. И как же тот ваш телеведущий? – Он чёрт знает где пропадает. Даже если припрëтся обратно, ему не дадут работу. По сути, теперь я постоянный телеведущий, – особенно если знать, что замена не сможет вернуться из лесной чащи. – Вот как, – оставшуюся дорогу они болтали ни о чем. Больше, конечно, Нора рассказывала о своих игрушках. Лансфорд терпеливо слушал, подхватывая рассказы. Уиттману это наскучило, и он ушёл в свои мысли. Французский квартал Нового Орлеана не славился своими размерами. Расстояние между домом Аластора и Винсента, хоть мужчины и жили на одной улице, было достаточным. Они проживали на одной стороне, в то время как дом девочки находился на противоположной. Их небольшая прогулка заняла минут 20. Когда дома ведущих уже стало невозможно рассмотреть позади, их маленькая спутница в припрыжку побежала к крыльцу одного из креольских коттеджей. – Нора? Нора, вот ты где! – перед зданием стояла молодая на вид пара, смуглая женщина и белый мужчина. Только сейчас Винсент заметил, что сама девочка тоже темноватая. Боковое зрение уловило движение, и он обернулся на источник. Аластор едва заметно вздрогнул. Поза выглядела неестественно. Спустя мгновение он расслабился, но взгляд был такой, словно Лансфорд ждал чего-то, и уж точно не приятного. Мужчина покосился на Винсента, но увидев, как тот уже смотрит, сразу отвернулся. – Боже мой! До инфаркта маму довести хочешь? – женщина кинулась к ней и прижала к себе, поднимая в воздух. Нора покачала ногами, то ли от скуки, то ли от чрезмерных чувств. – Дорогая, я же говорил, с ней всё в порядке. Она у нас умная, – белый мужчина, стоявший изначально у самого порога дома, приблизился к брюнету и шатену. – Вы привели её, молодые люди? – Аластор Лансфорд, радиоведущий, а это мой коллега – Винсент Уиттман. Она искала куклу на тёмной улице, какой-то хулиган закинул её туда. – Рад знакомству, мистер... – телеведущий не растерялся, и вклинился в разговор. Всё-таки, связи ему были нужны. Мало ли, кто этот человек, чем занимается. Стоит быть вежливым. – Роберт Линдси, для вас просто Роберт. Вы помогли моей дочери, я этого не забуду, – мужчина чуть опустил подбородок и улыбнулся. – Будем знакомы. Кора, пошли домой. – Мама, мама, хочу джамбалайю! – Пойдём, непоседа, будет тебе джамбалайя. – смуглолицая подняла дочку на руки и перевела взгляд на Аластора и Винсента. – Не заглянете на ужин? Вопрос был скорее вежливостью, и мужчины так же вежливо отказали. Очевидно, обе стороны не желали разделять еду в это время. Семья скрылась за дверью, а Уиттман развернулся и пошёл в сторону отеля. – Кора и Нора, оригинально. – Оставлю тебя наедине со своими мыслями о новых знакомых, дружище. До следующей встречи. – Нам же в одну сторону. У тебя какие-то дела посреди ночи? – Трудно жить своей жизнью, если постоянно совать нос в чужую. Bonne nuit, – хотя последнюю фразу брюнет не понял, легко догадаться, что это такое прощание. Не зная что ответить, телеведущий продолжил свой путь. Так Винсент и дошёл до своего жилья, иногда оглядываясь на давно исчезнувший силуэт Лансфорда.

***

Аластор шёл вглубь квартала. По мере приближения к пункту назначения, район становился всё более оживлённым. Нора жила почти на самом краю Французского квартала, где всегда стояла темнота и тишина. Шатен не мог полностью признать эту часть города Новым Орлеаном. В нём не было души, привычного шума, или, как минимум, джаза. За последние годы в Новом Орлеане поселилось много людей. К домам стали бережнее относиться, некоторые реконструировать. Аластор, по мере расцветания города, и сам оживал. Его дом любят и уважают. Стала тому причиной война или нет, Аластор не знал. Да это и неважно. Креол уже не мог расслышать звук собственных шагов. Отовсюду доносилась музыка и голоса людей. Он шёл у самого края домов, и ночь смогла скрыть радиозвезду от посторонних глаз. Не то, чтобы он против лишний раз покрасоваться перед поклонниками, просто времени на обмен любезностями не было. Радиоведущий свернул налево, и перед ним показался вход в небольшой клуб с живой музыкой. Он зашёл внутрь, и к нему почти сразу же подлетела невысокая блондинка, хватая под руку. – Аластор, милый! Я уж думала ты не придёшь, – девушка состроила обидчивую гримасу и потащила его к одному из столиков. – Мимзи, дорогая, я не мог пропустить твоё выступление! Было бы преступлением лишить себя столь чудесного пения. – Маленький льстец, – блондинка захихикала, и, все-таки, привела их к столику. Он находился ближе других к сцене, но чуть в стороне. Обычно за ним сидели люди, желающие провести время в компании радиоведущего. Но в этот раз на местах оказалось пусто. – Садись, ты не оставил нам времени на разговоры, так что я присоединюсь к тебе чуть позже. – Конечно, – Аластор улыбнулся и проводил взглядом подругу. Пела она действительно сносно, и креол каждую пятницу после своего эфира наслаждался музыкой в клубе. Часто мог себе позволить танцевать перед публикой, но сегодня не хотелось. Спустя пару песен Мимзи подлетела к столику с двумя стаканами виски. – За счёт заведения, дорогуша, – девушка села на противоположной от Аластора стороне, и придвинулась ближе. – Ты обычно не опаздываешь. Что-то случилось? – Небольшая неприятность, не беспокойся, – рассказывать о своих вечерних приключениях шатен не собирался. Уж точно не Мимзи, эта болтушка расскажет уже сегодня половине города, перевернув события несколько раз. – Неприятность, случаем, не связана с твоим новым соведущим? – блондинка улыбнулась шире, в глазах плескался интерес. – Да ладно тебе, Аластор! Я не думала, что ты умеешь работать в дуэте. Ты же всегда сам по себе, особенно в работе! Мне нужны подробности, котик. – Это временно. У меня на него свои планы, – креол откинулся на кресло и отвернул голову, прекращая тему. Девушка закатила глаза и скрестила руки на груди, но давить не стала. Одна рука ведущего потянулась к бокалу. – Вижу, в клубе дела идут хорошо? – Это правда! Гостей с каждым днём всё больше и больше. Принимай благодарности от твоей любимой Мимзи, – блондинка сразу переключилась на лёгкое настроение, отпивая немного виски. – Насчёт моего небольшого... увлечения... – мужчина придвинулся, и понизил тон голоса. Но прежде, чем он успел договорить, женская рука остановилась у его лица, не давая закончить. Артистке пришлось привстать, чтобы дотянуться. – Не волнуйся, о твоём хобби никто не узнает! Я держу своё слово, – блондинка подмигнула компаньону и села обратно. – Что ж, это хорошо. – Но я все равно попрошу рассказать побольше об этом телеведущем. Он же только начинает карьеру? У него белая кожа? – Не понимаю, почему ты так интересуешься. Да, он белый. – Расслабься, мне без разницы чем вы там с ним занимаетесь, – креол хотел возразить, но девушка продолжила говорить. – Перебивать даму неприлично, Аластор. У меня на него тоже есть планы, и мне понадобится твоя помощь. – Вот здесь подробней, – хорошее настроение вернулось к радиоведущему. Его явно веселила серьёзность подруги. – Значит, слушай... – она придвинулась ближе, и почти шептала слова на ухо креолу. – Любопытно. Думаю, я смогу тебе помочь.