Fame Is a Gun

Дерек предполагал, что выбора у Винсента всего два: либо потакать его желаниям, либо нет, и распрощаться с жизнью. Мозг телеведущего выбрал третий. Металл у кожи немного отрезвлял, но он рискнул, надеясь на потерю бдительности хозяина дома. Он и сам грешил убийствами, что помогло набрать приличную массу и силу. Ткнув со всей мощью, на которую он был способен, локтем в живот Белтона, телеведущий придержал чужую руку у горла. Он вывернулся всем телом, чтобы аккуратно выскользнуть из чужих объятий. Остаться совсем невредимым не вышло – на щеке проступила капля крови. Небольшая царапина, но огромная проблема для того, кто должен стоять перед экранами с идеальным лицом. Сзади послышалась ругань. Уиттман не успел отойти на достаточное расстояние. Он почувствовал удар в спину и полетел на пол. Сердце бешено колотилось, в голове единственное слово – бежать. Развернувшись, чтобы повторно не подставлять спину, Винсент отползал назад. Он хотел встать, но нападающий успел бы его перехватить. Нож во внутреннем кармане чувствовался как никогда, обжигая. Но, если ему удастся сбежать и причинить вред Белтону, электрический стул его дождется. Три человека точно знали, что с хозяином дома сейчас телеведущий, может больше. Нельзя рисковать, надо придумать что-то другое. – Неверный выбор, парень, – Дерек медленно наступал. Лицо напротив покраснело от гнева. – Я, может, дам тебе шанс выжить. Возьму силой и заставлю молчать. И для тебя это будет милостью. Взгляд заметался в поисках помощи, и, о чудо, дверь в кабинет открылась. Уиттман чуть слезу не пустил от облегчения. – Это вы для меня дверь не заперли? Как мило! – в проёме стояла Мимзи, и Винсент тут же пожалел о своей надежде. – Пошла вон, – Дерек раскраснелся пуще прежнего. Теперь его угрожающий взгляд прожигал блондинку. – Значит, мне не рады? Жаль, – девушка прошла вглубь комнаты и закрыла дверь. – Слушай, произошла небольшая ошибочка, верни мне его. – Ты пунша перепила? Если в твоей голове есть хоть одна извилина, ты знаешь мой ответ, – Винсент наблюдал за делением его души. Он решил воспользоваться моментом и, хотя бы, незаметно встать, но тут же был прижат чужим ботинком. – Эй-эй, аккуратнее! – Мимзи недовольно уперла руки в бока. – Его рот будет на замке. К тому же, если он даже попробует кому-то что-то рассказать, никто не поверит. Ты – уважаемый человек в Новом Орлеане. Он приезжий, не внушающий доверия. – Нет. Поздно, ты сама его привела. – Он-то не скажет. А вот в моём клубе сплетни быстро расходятся, ты и сам видел, – блондинка самодовольно усмехнулась. Телеведущий прожигал её взглядом, но она и не собиралась смотреть в ответ. Дерек мгновение осознавал угрозу, после чего лицо перекосила злая гримаса. – Что женушка твоя скажет? А друзья, коллеги? – Неблагодарная ты сука, – Белтон наклонился к Уиттману, и рывком поставил на ноги. – Если кто-то узнает, ты сильно пожалеешь. А теперь выметайтесь отсюда. Винсент, не до конца понимая, что только что произошло, поплелся к выходу. Блондинка шла как ни в чём не бывало. – Мимзи, какого хера? – Уиттман посмотрел на девушку. Она никак не хотела встречаться взглядами, смотря на стену как на самую интересную вещь в своей жизни. Им только что хотели оплатить долг. Телеведущий, конечно, знал, что этой леди верить не стоит, но он не ожидал, что она настолько эгоистична. Гордость вопила от недовольства. Теперь он точно хотел убить её, причём голыми руками. Восстанавливаться как-то надо. – Ты издеваешься? – Винсент из последних сил держался, чтобы не повысить голос. В этом зале нельзя показывать слабостей, но ещё минута игнорирования девушкой, и он точно кого-то убьёт. – Слушай, милый, что ты хочешь от меня услышать? – Что я хочу услышать? Объяснения как минимум! – несколько гостей обернулось на пару, и Уиттман прикусил язык. – Объяснений не будет, ладно? – Впереди показался Аластор, стоящий всё на том же месте. Радиоведущий очень увлечённо осматривал свои ногти. – И вообще, ты должен быть мне благодарен! Я спасла твой зад. – Спасла от того, во что сама и затащила. И смысл от этого? – У меня всё ещё есть твои фотографии, так что предлагаю заткнуться, пока я о них не заговорила. – Ты, должно быть, сильно разозлил её, раз она так разговаривает! – Мимзи и Винсент уже дошли до, отчего-то весёлого, Лансфорда. Чужая радость ещё сильнее пошатнула спокойствие брюнета. Терпение утекало, смотря на широко растянутый в улыбке рот креола. Когда Уиттман уже готов был сорваться, его опередила какая-то девушка. – Мистер Лансфорд, мистер Лансфорд! Может сыграете нам? – молоденькая девчушка подбежала к троице, и явно была взволнована. Сзади стояли её подруги, смотрели с надеждой и шептались. – На чём, юная леди? – На фортепиано! – крикнула одна из подруг за спиной смелачки. – Я бы не хотел переводить всё внимание на себя, не мой приём, – Аластор улыбался. Он только и ждал ещё уговоров, лишь для вежливости помедлив. – Ну пожа-а-алуйста! Мистер Белтон только рад будет, если вы сделаете вечер ещё интереснее для гостей, – случайные, рядом стоявшие люди, закивали соглашаясь. – Раз вы настаиваете. Мимзи, сможешь спеть для нас? – Уж думала не предложишь, – блондинка взяла друга под руку, и потащила к музыкальному инструменту. Сцены в доме не было. Девушка задумалась, откуда её будет видно лучше всего. Спустя минуту она уже сидела на свободной части фортепиано, ожидая игры. Винсент наблюдал за пальцами Аластора, начавшими порхать над клавишами. Мелодия звучала приятно, голос девушки дополнял её, создавая идеальную гармонию. В глубине души засело желание, чтобы шатену придавило пальцы крышкой, и он перестал улыбаться, а девушка упала с оборудования, сломав себе руку, а лучше ногу или что похуже. Его только что чуть не убили, а они развлекаются! Когда гнев немного спал, а мелодия так и не закончилась, он начал всматриваться в артистов. Мимзи, казалось, была абсолютно счастлива, не замечая ничего вокруг. Аластор всё время смотрел на кого-то. Винсент не увидел объекта внимания радиозвезды из-за толпы. Он что, только что подмигнул? Стало невыносимо интересно, кто заслужил такие жесты со стороны Лансфорда. Брюнет подкрался ближе к месту представления, распихивая других. Он пытался вычислить направление взгляда креола, но было слишком людно. Песня подходила к концу, и Винсент оставил попытки найти человека в толпе. Последние ноты, слишком сложные для игры вслепую, звучали потрясающе. Аластор перевёл взгляд на клавиши, чтобы не запутаться, и отыграть без ошибок. Мимзи затянула последнюю гласную, и игра завершилась. Люди вокруг завороженно хлопали, а Винсент не мог оторвать своих глаз от карих. В этот раз креол смотрел точно на него, со своей фирменной улыбкой. Забыв о предательстве, телеведущий хотел подойти и высказать своё восхищение чужой игрой. Как коллега коллеге, конечно же. Он только ступил вперёд, но Аластор уже растворился в толпе. Винсент начал вертеть головой, пытаясь найти шатена. Брюнет увидел выходящего из чёрного входа мужчину. Креол обернулся, бросив взгляд на кого-то, и вышел из здания. Через минуту после него, в дверях скрылся один из белых мужчин, которые вначале очень "радушно" встретили троицу. Из чистого любопытства и ничего более, Уиттман проскользнул вслед. Почти сразу за домом начинался небольшой лес. Аластор отвернулся, идя вперёд. Пухлый мужчина шёл следом, не отводя взгляд. Он, словно заколдованный, чуть ли не бежал за объектом желания. Винсент подумал, что стоило бы оставить их в уединении, но не смог уйти. Интерес перевесил здравый смысл, и он последовал за ними, скрываясь в тенях. Спустя непонятно сколько, брюнет потерял счёт времени, Лансфорд остановился. Он медленно развернулся и расслабил галстук, маня пальцем усатого мужчину. Тот без колебаний направился к креолу, попутно стараясь не увязнуть в болоте. Винсент не понимал, что шатен нашёл в этом толстяке. У Аластора точно был вкус, об этом кричали его дом, одежда, причёска, и всё, что того окружало. Единственное по мнению светлоглазого, с чем он пролетел, было радио. И, видимо, типаж партнёров. К тому же мужчин. Белолицый подошёл к Лансфорду, и рывком притянул его к себе. Тень скрыла ответные действия. Телеведущий решил рискнуть и подойти ближе, чтобы рассмотреть. Мужчины замерли, не шевелясь. Толстяк медленно опустился на колени, хватаясь за одежду креола. Уиттман подумывал уходить, ведь ему и правда стало дурно. Вся сцена казалась неправильной. Двое мужчин не должны так себя вести наедине. Он пожалел, что пошёл за ними. Лучше бы оставался в неведении о личной жизни соведущего, сохраняя к нему хоть каплю уважения. Его остановил странный хрип со стороны пары. Вглядевшись получше, что, со своим зрением, далось с большим трудом, он увидел красное пятно, расползающееся на спине усатика. Тот рухнул окончательно, немного подергиваясь. Аластор сел сверху на беднягу, и замахнулся для удара ножом. Глаза брюнета округлились и напоминали идеально ровные шары. Он прислонился спиной к дереву, отрывая взгляд от сцены. Сердце бешено колотилось, голова не могла соединить образ Лансфорда и картины перед глазами. Он так и знал, шатен не так прост, как кажется. Телеведущий закрыл глаза. Вопреки ситуации, на лице расползлась хищная улыбка. Ему показалась новая сторона креола намного лучше, чем та, которую он видел изначально. Приятнее перспективы отношений с усатым толстяком уж точно. Слишком сладкий образ смешался со знаниями об убийствах, создавая идеальную гармонию, делая из Аластора не просто пластиковый улыбчивый манекен. Винсент, должно быть, сошёл с ума из-за событий вечера. Он выглянул из-за дерева, когда посчитал, что шатен уже должен бы закончить. На прошлом месте не осталось ни следа от ночного дуэта. Глаза забегали, надеясь выцепить движение. Брюнет с облегчением обнаружил, что мужчины не ушли далеко. Точнее, одна фигура тащила другую, почти полностью утопающую в болоте. Теперь Винсент точно не смог бы просто уйти. Ему жизненно необходимо узнать, что собирается делать темнолицый дальше. Через, казалось, целую вечность, Аластор дотащил добычу до маленького дома. Креол провозился с замком, и затащил мужчину внутрь, закрыв дверь. Уиттман подкрался вплотную к постройке. Он медленно надавил на ручку, чтобы не издать ни звука. Появилась щель меньше сантиметра, но её хватило для слежки. В лицо ударил запах крови и плесени. Брюнет сдержал рвотный позыв, не издав ни звука с огромным трудом. Когда нос немного приспособился к ароматам, он вернул внимание на комнату. Шатен развернулся спиной к двери, стоя над трупом. Телеведущий старался выцепить как можно больше деталей. На столе у другой стены лежали разные виды ножей, сбоку стоял шкаф с книгами, а около входа можно было присесть на красное кресло и прочитать что-то из домашней библиотеки. И повсюду следы крови, каша по углам, видимо, являвшаяся остатками убитых. На комоде перед Лансфордом лежали непонятные предметы, создавая странную композицию. Исходя из своих немногих религиозных знаний, Винсент сделал вывод, что это алтарь. Он не был похож на церковный. В центре комода красовалось радио. Ну кто бы сомневался. Аластор опустился на колени, параллельно чертя окровавленным пальцем символы на полу. Реальность очень напоминала сон при высокой температуре, но телеведущий решил поверить, и продолжал наблюдать. Зачем, и как позже незаметно сбежать, он не знал, и думать не собирался. Брюнету показалось, кровь на полу засветилась. Радиоведущий напрягся. Даже с такого расстояния Винсент заметил его поднявшиеся плечи. Он чуть не подпрыгнул до неба, когда голова шатена резко обернулась в сторону двери. Карие глаза смотрели прямо на Уиттмана, заставляя замереть и надеяться, что тот не заметил. – Винсент, здравствуй! Чего блуждаешь так поздно по лесу? – надежды не оправдались. Креол прервал свой ритуал, и уже поднялся на ноги, идя к двери. Телеведущий, поняв, что терять уже нечего и бежать нет сил, раскрыл дверь, и поправил свой пиджак. – Не ожидал лишнего гостя! – Вудуист, значит? – Аластор опешил и остановился, но сразу опомнился и продолжил идти вперёд. – Ты тоже? – голос прозвучал слишком серьёзно. Винсент понял, что от его ответа зависела его жизнь. Но он не мог соврать, так как был погружён в тему Вуду поверхностно, почти ничего не зная. На первом вопросе попался бы. – Нет. Немного знаю о твоей вере, и всё, – радиоведущий кивнул. Тишина накалялась, а креол не переставал двигаться. Если что-то не предпринять, ему точно конец. – Я могу помочь? – Ты хочешь помочь мне с ритуалом? – вот теперь шатен остановился. Он с недоумением посмотрел на жертву, стоящую со спокойным выражением лица. Если сравнивать с их первым эфиром, сейчас Винсент выглядел намного расслабленнее. – Да, почему бы и нет? – Аластор явно не ожидал подобного. Посчитав что-то в голове, он одобрительно кивнул, и направился обратно к алтарю. – Раз ты желаешь, не вижу причин отказывать, – он дождался, когда Винсент подойдёт достаточно близко. Тот по пути осторожно осматривался, думая, что ещё ему нужно сделать, чтобы пережить этот день. На комоде, рядом с алтарём, стоял стакан и небольшая бутылка с водой. Почувствовав невероятную жажду, Уиттман подумал, что заслуживает предсмертного простого желания. – Я могу освежиться перед началом? – брюнет кивнул на воду. Лансфорд будто сначала не понял, но когда осознал, улыбка перекосилась, глаза словно полыхнули красным. – Да простят тебя Лоа. Не говори больше подобной чепухи, и приступай уже. – Что нужно делать? – Поняв, что даже последнюю просьбу не выполнят, Винсент переключил всё внимание на человека перед ним. – Встань на колени рядом с символами, – Уиттман послушно выполнил указание. – Избавься от всех лишних мыслей, сосредоточься на уважении к духам. Должное отношение важно, чтобы они хотя бы выслушали просьбу. Винсент сделал вид, будто он глубоко в своих мыслях. На самом деле, всё его внимание занимал креол за спиной. Слух, в отличие от зрения, у брюнета всегда был отличный, именно на него он и рассчитывал сейчас. Поэтому, когда сзади воздух разрезало быстро движение, он успел перекатиться. Рука шатена с ножом находилась в том месте, где секунду назад была шея телеведущего. Радиоведущий не дал время на передышку, кинувшись на Винсента. Тот вновь отскочил, параллельно доставая складной нож из внутреннего кармана пиджака. На этот раз удалось немного оторваться. Уиттман шёл спиной к стене, оглядываясь по сторонам, но не выпуская из виду Лансфорда. Тот медленно следовал за ним, растягивая удовольствие. – Я не собирался отнимать твою жизнь, придерживаясь плана. Но, раз ты сам дал мне повод... Кто я такой, чтобы отказываться от угощения? – Договоримся? Я умею молчать, – телеведущий перебрал всевозможные варианты, и все они были плачевными. Он утвердился в этом, когда услышал заливистый смех. Креол взял со стола один из больших ножей, продолжая наступать. Винсент придумал два варианта. Первый – сразиться с Аластором. Второй – кинуть свой складной нож в радио на алтаре. В первом случае шансы были, но Уиттман не мог заранее оценить силу оппонента, подвергая себя слишком большому риску. Второй мог сработать, но Лансфорд, скорее всего, лишь разозлится, и прикончит брюнета быстрее, решив разобраться с поломкой позже. Можно просто сдаться, но телеведущий выстроил планы на жизнь, и пока их не выполнит, будет бороться. Поток мыслей прервало пролетевшее мимо лезвие. Хохот прекратился, и шатен в два счёта оказался рядом. Он избавился от большего орудия, оставляя себе привычный клинок. Креол сразу выбил чужой нож из рук, взмахивая своим. Уиттман успешно уворачивался, обретя надежду на спасение. Аластор замахнулся правой рукой. Телеведущий ушёл в левую сторону, но тут же был сбит подножкой с той же стороны. Грязный пол стремительно приблизился, делая мужчину ещё меньше по сравнению с противником. Лансфорд не терял времени. Пока брюнет осознавал произошедшее, потянул за одежду, перевернул того на спину и залез сверху. Винсент почувствовал разлившееся по телу тепло, проклиная себя за странную реакцию. Две попытки убийства за день плохо на него влияли. Он старался не выдать себя, но лицо приобрело розоватый оттенок в зоне щёк. – Прощай, mon cher, – руки прижали, не давая шанса выбраться из ловушки. Брюнет отчаянно дергался, не желая умирать. Голова закружилась, то ли от животного страха, то ли от французского прозвища. Инстинкт самосохранения приказывал вырваться, но тощий радиоведущий оказался, на удивление, сильнее. Даже под адреналином мужчина не мог вырваться, как бы ни старался. Лансфорд, решивший поиграть с добычей, переместил руку с ножом к плечу. Винсент почувствовал холодный металл на теле, и перестал дергаться. Аластор мог подумать – сдался. Но, когда удерживающая его ладонь чуть ослабла, а лезвие сильнее ощущалось на коже, брюнет вложил все силы в рывок для укуса. Шатен дрогнул и отпихнул от себя другого, прижимая ещё сильнее к полу. Цель так и не была достигнута, оставляя Уиттмана в ещё больших дураках. Слух уловил недовольное цоканье и небольшой смешок сверху. Руку, играющую с плечом, креол переместил на чужое горло, перекрывая путь кислороду. Мир расплылся, оставляя перед глазами лишь лицо радиоведущего. Винсент в который раз проклял себя за нахождение очарования в этой картине. Во взгляде напротив сквозила обыденность. Брюнет и сам перестал придавать значение ситуации, уверяя себя в естественности момента. Он поверил выражению Аластору, как ребёнок верит родителю, что ему не больно, пока всё тело кровоточит. Мозг неосознанно прокручивал молитвы богам, духам Лоа, судьбе, кому угодно. Последний шанс. Он услышал звук сбоку, когда вокруг уже появились точки, а темнота заполнила пространство. Телеведущий скосил взгляд на дверь, и увидел там низкую блондинку. Брюнет решил, за ним явился ангел, и смиренно расслабился, закрыв глаза. – Развлекаетесь? – голос прозвучал отдалённо, словно из-под воды. Собрав последние крохи сознания, он заострил внимание. Видимо, для ангелов пока рано, потому что тон был, скорее, демонический. – Дорогая, я немного занят. Ты не могла бы подождать снаружи? – Винсент почувствовал небольшое облегчение в районе плеча. Он не заметил, когда шатен успел руку, которой удерживал чужие конечности, переместить обратно на плечо, вырисовывая кровавые узоры на теле брюнета клинком. – Аластор, ты меня обижаешь! – Мимзи скрестила руки, и направилась ближе к мужчинам. Лицо Уиттман рассмотреть не смог, но в голосе проскользнуло недовольство. – Ты отнял у меня шанс расплатиться с Дереком, а сам решил убить его? Тебе не кажется, что это немного нечестно? – Я в планах не прописывал его смерть. Он сам виноват, решил пойти за мной в лесную чащу. Что мне ещё остаётся делать? – хватка ослабла, лезвие до конца вышло из кожи. Винсент не сдержал облегченный стон, и сфокусировал настолько, насколько смог, взгляд на девушке. – Приве-е-ет, – он хотел продолжить, но рука на горле вновь усилилась, не давая вдохнуть. – Смотри, какой вежливый! Аластор, отпусти его. Раз уж мне не дал им воспользоваться, не пользуйся и сам. Или твоё воспитание даёт сбой? – Ты должна понимать, что это невозможно. Он знает, – Лансфорд кинул недвусмысленный взгляд на свежий труп. – Ну и ладно, будет молчать. Не так ли, милый? – Винсент кивнул, ощущая прилив сил из-за надежды. Может, молитвы услышали? – Ты бываешь такой вредной. Знаешь же, я бы не стал специально портить твою маленькую договорённость. – Я подорвала доверие того старого жирдяя из-за тебя! Забрала твою игрушку, а ты решил всё равно избавиться от него? Это очень подло, Аластор! – ответила лишь тишина. – Ладно, дорогуша, я поняла. Раз наша дружба для тебя ничего не значит, я, пожалуй, пойду, – блондинка развернулась на каблуках, и пошла к двери. – Поскольку ты пренебрегаешь мной, мне нет смысла так тщательно скрывать твой секретик, не так ли? Телеведущий услышал над собой яростное рычание. В следующий миг, нож впился в пол, проскользя в миллиметре от бледной кожи. Шатен наклонился ближе, впиваясь ногтями в плечи. – Если кто-то узнает, ты не жилец. Я запру тебя в этом доме, буду резать и кромсать, заставляя рыдать и молить о смерти. По очереди начну отрывать конечности, начиная с пальцев. И, когда ты будешь одной ногой на другом свете, я воткну этот нож прямо в твоё сердце, заставляя смотреть в глаза. Ты услышал? По коже прошлись мурашки, в голове вспыхнули сцены всего вышесказанного, и к горлу снова подкатил ком. Его продолжали удерживать, и плохо соображающий мозг понял, что радиоведущему нужно подтверждение, лишь после небольшой встряски. Он кивнул, и через секунду оказался на свободе. Кислород вновь поступал в лёгкие. – Мимзи, если он расскажет... – Да не переживай ты так! А ты, котик, должен мне быть вдвойне благодарен! Два раза шкуру твою сегодня спасла. Да я героиня! Винсент сидел на коленях, восстанавливая дыхание и собирая растоптанную гордость. Когда он достаточно окреп, чтобы подняться на ноги, пробурчал скромную благодарность и вылетел из хижины. Слишком много событий. Телеведущий устал и очень хотел домой. Именно в Нью-Йорк. А хуже всего было всё ещё не потухшее тепло в теле. Он, наверное, ебаный фрик, раз ему понравилось. – Мне кажется, он больше похож на пса. – Что? – Мимзи ошарашенно перевела взгляд с исчезающей спины на креола. – Я говорю, Винсент больше похож на уличную собаку, чем на кота.