Fame Is a Gun

Винсент вновь видел на себе Аластора, удерживающего его как в прошлый раз в лесной хижине. Убийственный огонь блестел в карих глазах. Нож царапал кожу в том же месте, что и до этого. Но кое-что всё же отличалось. Вместо животного страха, по телу разлилась волна удовольствия. Она смешалась с болью, создавая сводящую с ума смесь. Телеведущий прогнулся, требуя ещё. Аластор удовлетворенно улыбнулся, придвигаясь ближе. – Тебе понравилось в прошлый раз и нравится сейчас. Я прав, мерзкий ты пёс? – отчаянно хотелось закивать, но собранная по кускам гордость не давала. Креол и сам смог убедиться в утвердительном ответе, найдя его в разноцветных глазах. Он вновь надавил на лезвие, пуская струю крови. Винсент тут же почувствовал горячий язык, слизывающий жидкость. Почему-то он был уверен, что и в лесу Лансфорд хотел попробовать на вкус кровь телеведущего, но не позволил себе. – Ну же, посмотри на меня. Тебе нравится? – креол вновь не услышал ответа. Он подождал каких-то действий, но Винсент ничего не предпринимал. Шатен, не удержавшись, прижался ртом к чужим губам, сводя брюнета с ума до конца. Уиттман почувствовал укус на губе, что раззадорило ещё больше. Он прижался к смуглому телу ближе, хватая чужие рваные вдохи. Пусть, вслух он не соглашался со словами Аластора, но тело говорило за него. Боль прекратилась, оставляя место одному удовольствию. Винсент пытался вырвать руки, и обхватить желанное тело, но ему не дали. Когда всё показалось уж слишком сладким, радиоведущий ослабил напор. Уиттман хотел возмутиться, но его прервала резкая боль в районе груди. Из неё торчал тот самый нож, наметившийся точно в сердце.

***

Холодный пот скатывался по лбу, когда телеведущий резко раскрыл глаза. Он продолжал лежать и ничего не делать, пытаясь отделить правду от сна. Когда мысли немного прояснились, он устало заныл, и накрыл ладонями глаза. Ему действительно этого хотелось? Нет, не может быть. Он сошёл с ума? Вероятнее, но мимо. Телу просто нужна была разрядка после ебануто странного дня. Дело не в Аласторе, мозг лишь старался расслабиться и выбросил весь негатив в сон. Он с досадой обнаружил, что его утренняя эрекция изнывала больше, чем обычно. Забив на свои физиологические потребности, наказывая своё тело и себя, он вяло поплелся собираться на работу. Утренний метеопрогноз никто не отменял. Брюнет пытался отвлечься на обыденные действия, но внутри всё пылало от стыда. Лицо порозовело, и этот румянец телеведущий возненавидел сильнее, чем когда-либо. – Я вчера слишком много всего пережил, это нормально. Всё в порядке. Мужчина вышел раньше, чем обычно, возвращаясь к привычке приходить заранее. Но, его планам не суждено было сбыться, и Винсент всё оставшееся время провёл на воздухе, бродя по красочным и оживлённым улицам. Он несколько раз встретил музыкантов, проклиная судьбу за этот день. К тому времени, как он зашёл в студию, волнение почти улеглось. Уиттман смог направить свои мысли в нужное русло, сосредотачиваясь на эфире. Видят духи, это далось ему не легко, но Винсент справился. Стакан с кофе привычно стоял на общем столе. Брюнет подумал, что следовало бы найти его преданного помощника. Благодаря судьбу хотя бы за бодрящий напиток, он отпил сразу треть емкости. – Приветствую, дружище! – голос раздался почти над ухом. Весь кофе, набранный телеведущим, оказался на полу. Он старался как можно скорее откашляться, не давая поводов для насмешек радиоведущему. Тот, в свою очередь, поспешил помочь, похлопывая брюнета по спине. – Аккуратнее, так и умереть можно! – А-аластор, доброе утро! Не ожидал увидеть тебя здесь, – он ненавидел запинку в собственном голосе, смущаясь сильнее. Напиток не попал на одежду, за что уже можно радоваться. – Выглядишь нервно. Тебя что-то беспокоит? – Лансфорд склонил голову. Взгляд стал притворно интересующимся. – «Помимо твоего вчерашнего намерения меня убить, трупа того бедолаги в хижине, и моих извращённых снов, абсолютно ничего!» – Несмотря на мысли, желающие вырваться наружу, Винсент натянул привычную улыбку. – О нет, всё чудесно! Так мило, что ты интересуешься. – Тогда тебе стоит поспешить, эфир должен вот-вот начаться, – брюнет закатал рукав и посмотрел на наручные часы. Шесть минут до начала. Телеведущий не распрощался, уже летя на место съёмок. Загулялся. – Уиттман, что с твоим лицом!? – Эверетт, на всякий случай решивший заглянуть перед эфиром, не смог сдержать свою ярость. Он всунул ручное зеркало в руки брюнету. Тот с ужасом заметил царапину на щеке, оставленную Белтоном. – Тебе повезло, что закрасить это недоразумение дело минуты. – Боги, я совсем забыл об этом. Ноготь вчера зацепился, – телеведущий почувствовал одновременно ярость на самого себя и панику. Но на лице отразил лишь вину и стыд. Брови свелись к переносице, а светлые глаза опустились в пол, через мгновение поднявшись. – Этого не повторится. – Я прощу твою ошибку на этот раз. Но лишь из-за невидимого ущерба. Не советую подрывать моё доверие, – теперь Винсент знал точно – удача сегодня обходит его стороной. Во всех областях. Когда лампа на камере уже включилась, предоставляя телеведущему минуту на подготовку, он заметил Аластора. Креол, как ни в чём не бывало, зашёл в комнату, и сел на стул рядом с режиссёром и другими работниками. Винсент на полном серьёзе рассматривал варианты выброситься в окно, или поджечь злосчастную студию. Улыбка на чужом лице выглядела почти так же, как в последнем сне, и его планы на побег становились всё искусительнее и слаще. Заставив себя полностью забыть о радиоведущем, он сосредоточился на передаче информации в камеру. Обман мозга сработал, и весь эфир прошёл недурно. Кроме пару раз мигнувшего света, но мужчина уже смирился. Ебаный понедельник – сплошная головная боль. – И помните, вы можете доверить нам свою погоду, – телеведущий, как обычно, смотрел в камеру и держал лицо до выключения лампочки. Спасибо, что хоть с этим проблем не возникло. – Неплохо, приятель, – Винсент почти забыл о креоле. Улыбка натянулась, очень стараясь сползти с лица. Он опомнился, задумавшись, зачем Аластор приехал в студию. Не на него же посмотреть. – Спасибо, спасибо. А ты, кстати, зачем здесь вообще? – изначально вопрос произнёсся с холодом, но брюнет, что-то осознавший, вмиг повеселел. – Неужели решил сняться на экранах? Давно пора. – Я его позвал, – Фолен вклинился в разговор, выглядя немного виноватым. – Винсент, я забыл предупредить. Вернее, у нас не было времени на разговоры. Сегодня, в ближайшие минуты, скорее всего, должна приехать полиция. Будут спрашивать о... О пропаже Ирмана, – режиссёр осекся и потупил взгляд. Слово «смерть» вертелось на языке, но так и не сорвалось вслух. – А где остальные? Насколько я помню, в баре было оживленно и людно. – Я решил пригласить уважаемого мистера Лансфорда в студию, чтобы в его личное пространство не врывались, одновременно облегчая задачу полиции. Меньше бегать по домам для расспросов, – Эверетт метнул в Винсента яростный взгляд. Он понял, весь цирк для расположения радиоведущего к себе. Аластор, казалось, и сам всё осознавал, находя лишь веселье в своём положении. – Ясно. Пойду выпью кофе. – Боюсь, его придётся отложить, – в комнату зашёл невысокий мужчина в форме, преграждая телеведущему путь. Брюнет даже не удивился. – Офицер Рейнольдс. – Доброго утра, – Эверетт сразу подлетел к мужчине. – Вам чего-то налить? – Нет, благодарю, – мужчина перевёл взгляд на двух ведущих. – Вы Аластор Лансфорд и Винсент Уиттман? – Да-да, всё верно, это они. – Выведите всех кроме них, будьте любезны, – Фолен засуетился, стараясь угодить полицейскому. – А вы присаживайтесь. Винсент почувствовал себя нашкодившим младшеклассником, сидящим у директора, который старался держать свой проступок в секрете. В горле пересохло, ладони вспотели. Не хватало отца в кабинете, отчитывавшего его за двойки. – Вы что-то знаете об этих убитых? – Офицер протянул две фотографии. На одной восторженно улыбался молодой телеведущий. На другом снимке показалось усатое лицо того самого мужчины, которого вчера заманил в лес Аластор. – Я видел его на приёме у мистера Белтона, но лишь в самом начале, – Винсент указал на вторую фотографию. После перевёл взгляд на первую. – А это наш Ирман! Мы выпивали вместе в баре в первый день. Я не заметил ничего подозрительного. Мы вообще думали, что он просто отлынивает от работы. – Жаль. А вы, сэр? – Рейнольдс перевёл взгляд на задумчивого Лансфорда. Он бегал глазами по снимкам, будто вспоминая. – Не думаю, что смогу вам помочь, увы, – шатен обреченно выдохнул, и откинулся на спинку. – Телеведущего я видел лишь мельком в том же баре. Второй мужчина встретил нас на входе, и больше мы не пересекались. – В любом случае, спасибо за содействие. Если что-нибудь вспомните – говорите, – полицейский поспешил к следующим опрашиваемым. Винсент даже примерно представить не мог, скольких ещё нужно опросить. – Постойте, я кое-что видел, – уже у выхода офицера остановил голос радиоведущего. Уиттман покосился на него в недоумении. – Что же? – Рейнольдс заинтересованно оглянулся. – Заранее извиняюсь, мистер Уиттман, я ни в коем случае вас не обвиняю, – Аластор повернул голову, и с величайшим сочувствием посмотрел на соведущего. – Вы же выходили вместе с Ирманом? А после он так и не дошёл до дома. – Верно, но мы разошлись в разные стороны, – Винсент нервно заерзал на кресле. Полицейский впервые посмотрел на телеведущего с крохой подозрения. – Думаю, кто-то из посетителей должен был видеть это. – В таком случае, не могу сказать вам ничего больше, офицер. Хорошего дня! – тот кивнул и вышел из комнаты, погруженный в мысли. – Аластор? Зачем? Ты всерьёз думаешь на меня? – брюнет нервно поднялся и подошёл к креслу с креолом. – Хотя, знаешь, плевать. Я ухожу. Ещё проблем с полицией не хватало. Гребаный день. – Я лишь сказал то, что видел! – Уиттман услышал звук шагов сзади. Лансфорд поднялся и следовал за брюнетом. Голос сочился весельем, ухудшая настроение с каждой секундой. – Ты же не станешь винить меня в надлежащем исполнении прав гражданина? – Мне плевать, – Винсент повторился и злобно обернулся на ходу, от гнева размахивая руками. Он всегда излишне активно жестикулировал от сильных эмоций. – О, или ты хочешь услышать похвалу? Молодец, Аластор, так держать. – Твоя злость абсолютно необоснованна, мой друг, и вызывает лишь больше подозрений, – Лансфорд продолжал преследовать телеведущего, скользя за ним по коридорам. Сотрудники иногда оглядывались недоумевая. – Зачем ты идёшь за мной? Будешь теперь преследовать? – Ни в коем случае. Я иду к выходу, – Винсент остановился, протягивая обе руки по направлению к двери. Аластор удивленно выгнул бровь, а позже рассмеялся. От этого звука брюнет вздрогнул, но продолжал уступать дорогу. – Глупости, дорогой. Проходи. Уиттман сжал челюсть, чтобы не наговорить лишнего. Он продолжил идти спереди креола. Тот сзади бубнил что-то про порядочность, но брюнет уже не слушал. Сегодня совместного эфира нет, так что можно хорошенько отдохнуть от прошедших дней. Телеведущий улыбался коллегам, пока шёл к выходу. Он натягивал вежливую маску, внутри желая разорвать каждого. Какой-то работник чуть не пролил на него кофе. Когда Винсент подумал, хуже уже не будет, за дверью показалась блондинка. – Винсент, привет! Как твои дела, милый? – Мимзи, как ни в чём не бывало, стояла, оперевшись о стену здания. – Иди нахуй, – брюнет не обернулся, продолжая идти. Шаги сзади стихли, и он смог выдохнуть. Ему нужно было отдохнуть от этих людей. Девушку так и вовсе желательно никогда больше не видеть. – Как грубо, – тон не звучал удивленно, но недовольство проскочило. – Он сегодня не в духе, дорогая. Не обращай внимание. Уиттман проклинал двух змей. Именно так он и будет их называть в голове весь оставшийся день. Может, дольше. – Винсент, дружище! Ты обронил свои ключи!