Fame Is a Gun

Винсент Уиттман вышел из здания с ослепительной улыбкой. На нём сидел новенький костюм, и чувствовал мужчина себя голливудской звездой. Конечно, его имидж никто не контролировал так же жестко, да и в кино он не снимался. Но приобретенная покупка порадовала. А это даже не сшитый на заказ наряд. – Что ты на себя нацепил? – Аластор пренебрежительно оглядел соведущего и поморщился. Ничто не могло ослабить самолюбие мистера Уиттмана, так что он лишь вздернул подбородок, не придавая значение ни неожиданной встрече, ни злобному комментарию. – У тебя совсем вкуса нет? – Знаю, мне идёт, – брюнет самодовольно улыбнулся. В словах сочился яд, но доброжелательное выражение и учтиво протянутая рука для приветствия сделали из телеведущего почти ангела. – Следишь за мной? – Ха! Делать мне нечего, – креол пожал руку, естественно двигаясь по тропинке. Все его действия казались особенно лёгкими. – Вышел прогуляться. А тут шепчутся, как сам мистер Уиттман зашёл в магазин и примеряет новые образы! Как же одна девушка хотела увидеть твой сегодняшний эфир в нём. – Правда? В таком случае, порадую её. Соведущие беспечно прогуливались, ведя светские беседы. На улице, как обычно, шумело большое количество жителей. Маленькие дети то и дело подбегали, выпрашивая деньги или предлагая помощь в чистке обуви, что, по сути, означало одно и тоже. Аластор в такие моменты смеялся одними карими глазами, оставляя брюнета на произвол судьбы. Юнцы не обхаживали местных, приставая к приезжим. Винсент для них сразу выделялся своим статусом гостя. – Уважаемые, не хотите испробовать мои сочные, насыщенные, питательные, невероятно вкусные беньеты? – брюнет впервые заинтересованно всмотрелся в молодого продавца. Он держал в руках поднос с квадратными припудренными мучными изделиями. Винсент заинтересованно уставился на товар. – Давай сюда, я ужасно голоден, – телеведущий протянул деньги за две штуки. Один пончик он протянул Лансфорду, а второй уже подносил ко рту. – Нет, дорогой! – шатену, видимо, одного оказалось мало, и он выхватил вторую порцию. Брюнет разочарованно заныл, стараясь отнять желанную еду. – Не упускай свой шанс! – Какой ещё шанс, дай мне поесть. Пожалуйста, Аластор, – просьба безотчетно слетела с губ, отчего глаза шатена распахнулись. Уиттман и сам не ожидал, что он так сильно проголодался. – Тот, кто впервые ест беньеты, может загадать желание. Сдуй с него пудру, загадывая при этом что-то. Это традиция, – он вернул долгожданную еду в руки Винсенту. Тот, пол минуты назад желающий немедленно проглотить выпечку, задумался. Наконец, брюнет сдул пудру, удовлетворенно оскалившись. Он приступил к еде, не обращая внимания на любопытный взгляд рядом. – Фто? – Винсент не выдержал. Телеведущий решил узнать причину чужого взора, пока ел. Аластор словно только и ждал вопроса, уже расправившись со своим пончиком. – Что ты загадал? – в голосе послышалась ещё большая пытливость, чем в глазах. Уиттман с трудом проглотил кусок, отворачиваясь от карих глаз. – Если скажу, не сбудется, – он коварно усмехнулся, и доел беньет последним укусом. Креол рядом приуныл, но докапываться не стал. – Винсент! – сзади пары послышался девичий голос. Наоми добежала до мужчин, становясь со стороны брюнета, и подстраиваясь под их шаг. – Мистер Уиттман поглощён увлекательной беседой. Можете высказать ему своё почтение, когда он будет свободен, – Аластор хотел отодвинуть соведущего, но тот слегка пихнул его в бок локтем, заставляя остановиться. Он почти чувствовал, как креол дымится от недовольства. Непрошеная ухмылка сама по себе расползлась на белом лице. Уиттмана узнали, а Лансфорда нет, отчего шатен бесился. Он не мог просто признать, что Винсент известнее его, что, на самом деле, и не являлось правдой. С Наоми телеведущий знаком лично, к тому же, она приезжая, и не знала внешность радиозвезды. Но откуда темнолицему знать о том. Немного расстроившись, что не сможет подшутить над Лансфордом, не обидев при этом девушку, он подарил одну из самых блистательных улыбок из своего арсенала русоволосой. – Извини моего соведущего, Наоми. Как твои дела? – гнев креола немного поубавился, но он всё равно продолжал хранить молчание. – Соведущего? – девушка в недоумении выглянула из-за фигуры Винсента. Её глаза расширились, а рука вцепилась в плечо брюнета, когда она поняла, кто с ним идёт. – Боги, вы же Аластор? Радиозвезда! – Приветствую! – в обиженном тоне проскочила нотка удовольствия от реакции. Он прикрыл глаза, обнажая белоснежные зубы. Девушка тут же обсыпала медиа звёзд сотней вопросов и комплиментов. Она чуть ли не дрожала от того, насколько счастлива была. Сразу два ведущих общаются с ней. И не просто как с фанаткой, а как со своей знакомой. Один раз стоило поплакать. Вспомнив о своём горе, она резко замолчала. Выражение лица стало чернее тучи, плечи поникли. – Наоми? Что с тобой, дорогая? – Аластор, проникнувшись беседой, смотрел на неё с беспокойством. Девушка за минуту из самого счастливого выражения перешла к намокшим глазам. – Вы когда-нибудь теряли кого-то очень-очень близкого? – голос слегка дрожал, выдавая всю скорбь девушки. – Да. – Нет, – мужчины ответили одновременно. Винсент отрицательно, другой положительно. Брюнет почувствовал себя неловко. У него никогда и не было кого-то столь близкого, чтобы горевать от потери. Телеведущий не знал, стоит ли поддержать их, или просто хранить молчание. Наоми спасла его от жестокого выбора, продолжая говорить. – Я... Кажется, недавно я тоже потеряла, – голос стал ещё нестабильнее, но она не останавливалась, желая поделиться эмоциями хоть с кем-то. – Мы приехали сюда с братом. Он... простите, он должен был начать работать телеведущим. Я ждала его дома у наших друзей, но он не пришёл. Сначала я думала, может задержали из-за эфира. Позже, что он не смог найти дом. Но он... Он так и не пришёл, и уже... Девушка больше не могла говорить, пытаясь сдержать всхлипы. Телеведущий, пропавший брат? Винсент покосился на идущую рядом. Оу. Это всё меняет. Пожалуй, впервые за все совершённые брюнетом убийства, он почувствовал вину. Но не перед тем слабаком, а перед его сестрой. Перед тем, для кого он был целым миром, кто знал его с рождения, судя по всему, и не отлипал до самой смерти. Раз даже работали они вместе. Уиттман тяжело сглотнул, кладя руку на плечо Наоми. Он оглянулся на Аластора. Во взоре того было столько обвинения и осуждения. При чём направленные на Винсента. Телеведущий непонимающе осмотрел его. Что он, по мнению Лансфорда, сделал не так? – Дорогая, я очень надеюсь, что тот, кто поспособствовал пропаже твоего брата, сильно за это поплатится, – вот же лицемер. Телеведущий не лучше. – Я уверен, он бы хотел, чтобы ты не зацикливалась на скорби, и продолжала совершенствоваться в вашей работе! – Да, наверное. Бога ради, простите, что взвалила на вас свои переживания. Я просто... До сих пор поверить не могу. – Не извиняйся, дорогуша! Я прекрасно тебя понимаю. Смерть кого-то столь близкого тяжело перенести в одиночку. – А ты сам кого потерял? – Винсент вклинился в разговор. Судя по лицам собеседников, лучше бы продолжал молчать. Улыбка креола дёрнулась, превращаясь в оскал. – Нельзя же вот так прямо спрашивать! – девушка яростно замахала руками, негодуя. Ей то несложно подставить на место шатена себя. Уиттман же понятия не имел, какие чувства вызвал своим вопросом. – Это очень грубо! – Не переживай, Наоми, – Аластор остановился перед зданием. Группа уже дошла до студии. – Меня эта тема ни капли не расстраивает, прошло много времени. А теперь, вынужден с вами проститься. До скорого! Неестественно задорный голос и побег от темы шли вразнобой со словами радиоведущего, но приезжие тактично оставили несостыковки без внимания. Брюнет в целях и так шаткой безопасности, девушка в силу характера. – Увидимся, – телеведущий отмахнулся от шатена и неприятного ощущения внутри. Чувствовать себя виноватым перед этим фриком из-за одного предложения было верхом несообразности. Тем не менее Винсент ничего не мог с собой поделать. – Мне кажется, ты его задел, – русоволосая рядом укрепила грызущие переживания. Уиттман словно почувствовал, как маленькие Вуду игрушки креола беспощадно избивают его внутренности. – Знаю, – Винсент не хотел звучать грубо, но именно так и получилось. Наоми рядом чуть стушевалась, осматривая уже привычный хаос вокруг. – Не хрустальный, переживёт. Все усилия уходили на внешнее безразличие, не оставляя ни капли на сочувствие или сожаление. Обидев ещё и девушку, принявшую пренебрежение на свой счёт, он брел вперёд, к главному залу. Наоми поспешила удалиться, направляясь в неизвестное мужчине направление. Он ощущал себя ещё большим куском дерьма, чем на улице. – Уиттман! Загляни ко мне, дело есть, – Эверетт шёл с обеденной зоны с чашкой кофе. Увидев брюнета, тот повернул, сразу направляясь к своему кабинету. Винсент вышел заранее, на этот раз не тратя напрасно время. Эфир начнётся ещё не скоро, поэтому ничего не оставалось, кроме как следовать за блондином. – Уютно у тебя, – телеведущий осматривал небольшую комнатку. Учитывая их временное пребывание, почти отличные условия. Добрую часть кабинета занимал стол, на который режиссёр тут же поставил напиток. – Мне тоже нравится, – Фолен с довольным видом осмотрел пространство. – Как с Лансфордом успехи? – Он всё ещё против камер. Вцепился в своё радио, и сидит только на нём, – Уиттман скрестил руки. Фолен с первого их дня знакомства доносил информацию намёками. Аккуратно подступался к теме, давая собеседнику самому догадаться, о чём речь. Винсент привык немедленно получать информацию, будь то указание, просьба, просто сплетня или что-то ещё, и сразу решать, что с ней делать. Вечное хождение вокруг да около начинало раздражать. – Ты спрашивал что не так? У него что, самооценка ниже плинтуса и стесняется лицо показывать, или в чём дело? – Не переживай, я в процессе работы над этим. Всё под контролем, – брюнет привычно улыбнулся. Внутри он не был так уверен в своих словах, но если это увидит режиссёр, точно испортит весь прогресс. – Если продвижение сотрудничества с Лансфордом это всё, что интересует, то тебе действительно нужно успокоиться. Доверься мне. – Это замечательно, но у меня к тебе другой разговор, – Эверетт заметно расслабился, опускаясь в кресло, и жестом приглашая подчинённого занять соседнее. Тот сразу принял немое предложение. – Тебе не кажется радиоведущий странным? – Кроме его вечной улыбки от уха до уха, не заметил, – брюнет раздраженно откинулся на спинку, пальцами постукивая по подлокотнику. Угадывать чужие мысли не было ни малейшего желания, так что он продолжал наблюдать. Фолен разочарованно поджал губы, отводя взгляд в окно. – Я общался с похожим человеком, – блондин продолжать гнуть свою линию, обходя суть стороной. Винсент плыл по течению, выслушивая собеседника, но не стараясь разбираться в его голове. – Он был... Как говорится, в тихом омуте черти водятся. Уиттман всеми силами делал вид, что не понимает намëков, и ему догонялки птиц за окном намного интереснее внутреннего мира креола. – Я думаю, Лансфорд стоит за убийствами, – глаза телеведущего полезли на лоб. Он чуть не подпрыгнул с кресла, вцепившись в подлокотники. – Говоришь мне об этом так спокойно, зная, что вечером я пойду вести с ним эфир? – голос треснул, немного подрагивая. Мужчины смотрели друг на друга, не прерывая тишину. Фолен всматривался в чужие, полные ужаса, зрачки, выискивая что-то. Видимо, так и не найдя цель, он со вздохом вновь отвернулся к окну. – Мне нужно чтобы ты помог мне, – голос стал твёрдым, не терпящих возражений. Впервые за всё время их совместной работы, Винсент услышал сталь. – Выясни, стоит ли он за преступлениями. Уиттман дал себе пару минут раздумий. По мнению режиссёра, он должен быть сейчас напуган и потрясён. Человек в таком состоянии не может быстро принимать взвешенные решения. Блондин терпеливо ждал, продолжая смотреть на кипящую жизнь Нового Орлеана. – Хорошо. Достану столько доказательств, сколько смогу. Эверетт снисходительно ухмыльнулся, смотря на подчинённого. Тот не просто согласился на странную просьбу, но и полностью доверился ей. Было видно, как такое отношение польстило блондину. – Но помни, твоя основная задача всё ещё в приоритете. Если он невиновен, то нужен нам на экранах, Винсент. Любой ценой.