Fame Is a Gun

По горлу потекла горячая жидкость. Зрачки расширились, делая взгляд испуганно яростным. Брюнет оттолкнул креола, зажимая рану. – Эй! Ну всё, хватит. Я не собираюсь быть твоим ужином, – шатен отшатнулся от движения, прижимая кулак ко рту. Из груди послышался хрип, похожий на смех. Телеведущий встал, опираясь на дерево, и отряхнул костюм. – Извини, дорогой. Не удержался, – Уиттман закатил глаза, но непрошенная улыбка расползлась на лице. Соведущие перевели взгляд на шокированного режиссёра. Повисла неуютная тишина. Блондин бегал глазами по мужчинам. Взгляд стал более осознанным. Тело расслабилось, чтобы через секунду напряглось от судорожного смеха. – Ха-ха-хааа, ну вы и напугали меня! – он прижал дрожащую руку к покрасневшему от прилива крови лбу. – Да вам бы в актёры! Я оценил, снимете меня отсюда? Соведущие не двигались, непрерывно смотря на Фолена. – Парни? – в голосе вновь нарастала паника. Сероглазый старался себя сдерживать, но получалось плохо. Очень. Соведущие переглянулись. Между ними произошел немой диалог, смысл которого Эверетт не понял. На лице брюнета даже сквозь туман виднелось напряжение. Креол же улыбался, растягивая улыбку всё шире и шире. Телеведущий сдался, проиграв их борьбу, отчего челюсть сжалась сильнее. – Конечно, дружище! Минутку, – радиоведущий первым ответил и задорно подкинул нож в сторону Винсента. Тот еле поймал его из-за влажных рук. Брюнет осмотрел мужчину, привязанного к дереву. Пришлось бы забраться на ветку, чтобы срезать верёвку. Блондин с нетерпением в глазах наблюдал за действиями телеведущего. Уиттман опирался на небольшой выступ на дереве, с которого легко смог бы дотянуться до троса. Нога скользила, но ему хватило времени резко вскинуть руку с ножом, и перерезать канат. Блондин со стоном упал в грязь. Он нервно дышал, стараясь прийти в себя. Брюнет спрыгнул рядом, удерживая равновесие, чтобы не шлепнуться следом. – Сделаю нам завтра выходной, – Фолен потер затылок, приподнимаясь, чтобы сесть. Сверху вниз на него смотрел Винсент, протягивая руку для помощи. Эверетт принял её, вставая в объятия подчиненного. Он почти смог убежать из лап смерти, стараясь оттолкнуть телеведущего, но боль в спине и не отпускающая рука помешали ему. Блондин посмотрел в разноцветные глаза. В них не было ни раскаяния, ни вины, лишь холодное безразличие. Губы сероглазого приоткрылись. Он хотел сказать что-то, но слов не было. Подбородок мелко задрожал. Он пытался сделать шаг назад, но хватка телеведущего не позволила. К брюнету сзади подошёл креол, открывая вид на ещё одну пару глаз. Он положил руку на плечо предателю, отрывая того из мыслей. – Хороший мальчик, – лицо брюнета перекосило в злой гримасе. Его ярость выплеснулась на Фолена. Он оттолкнул режиссёра, заставляя снова упасть в грязную воду. Брюнет развернулся, тыкая указательным пальцем в белоснежную, чуть грязную рубашку на темной груди. – Не называй меня так. Никогда, – рука, указывающая в чужое тело, переместилась на собственный лоб. Она агрессивно его протерла, сбивая напряжение. Шатен довольно улыбнулся, протягивая руку. Брюнет в который раз закатил глаза. В ладонь упал нож, возвращаясь хозяину. – Ты должен мне интервью. – Конечно, дорогой. Я помню, – лезвие сразу исчезло в кармане брюк. – Винсент? – снизу раздался хрип, обращая на себя внимание. Режиссёр уже потерял живой румянец, но пока оставался в сознании. Телеведущий развернулся к нему корпусом и упер руки в бёдра. – Не смотри так. Ты сам говорил затащить Лансфорда на экраны любой ценой. Я лишь выполнял твоё поручение, – издевательский смешок повис в воздухе. На удивление, исходил он вовсе не от телеведущего или креола. – Ты такой глупый, Уиттман, – фамилия прозвучала отрывисто, на последнем выдохе. Чужие глаза замерли, унося режиссёра в царство мёртвых. Винсент уставился на своего бывшего друга. Пытался осознать последнюю фразу. Почему это он глупый? Радиоведущий подошёл к нему сбоку, также смотря на блондина. Ладонь вновь прижалась к шее. Ранка была небольшой, но ощущалась неприятно. Хуже только порез от бумаги. – Ты его съешь? – голос телеведущего был максимально серьёзен. Шатен выдал непонятный звук, на который брюнет обернулся. Не выдержав взгляда разноцветных глаз, креол зашёлся в хохоте. Он отошёл назад, цепляясь за свой живот. Тонкий палец почти элегантно смахнул выступившую на глазу влагу. Улыбка растянулась на всё лицо. Шатен вернул самообладание, и прошёл к бездыханному блондину. Винсента обдало горьким запахом древесины. Пальцы нервно нащупали в кармане фотоаппарат, возвращая чувство контроля. – Конечно же нет! Я предпочитаю более изысканное мясо, – темнолицый подхватил ещё тёплую ногу, таща тело обратно к хижине. – Я думал, ты любишь... наслаждаться своими жертвами? – креол отвёл глаза, формулируя точный ответ. – Зная твои увлечения, легко соединить образ с каннибализмом, – в ответ прозвучало задумчивое мычание. – Скажем так, мне действительно нравится человеческое мясо, – ага, ну кто бы сомневался. – Но! Я экономлю плоть для ритуалов. К тому же, мне претит мысль, что часть этих грязных людей попадает внутрь меня. Пожалуй, я добавлял в блюда своих жертв только два раза. – Да ну? И когда же? – брюнет недоверчиво скрестил руки. Креол остановился, делая передышку. Он смахнул влагу со лба, и посмотрел в глаза телеведущему. – После моего третьего убийства, когда в первый раз решил попробовать. И на этой неделе, – улыбка превратилась в невинную. Винсенту даже показалось, что шатен похлопал глазами. В темноте не разглядишь. С его то зрением. – Допустим, я поверил. Но что тебя натолкнуло на готовку в последний раз? – шатен вновь двинулся к дому. Он опустил глаза, давая волю воображению Уиттмана. Тот скептично вскинул бровь, и вздрогнул через секунду. К горлу подступила тошнота. – Изменил рецепт, говоришь? Этуфе с особым мясом, – Винсент закрыл глаза, подавляя выход всей накопившейся за день еды через рот. – Ты скормил его мне. – Бинго! Быть честным, я думал, ты выплюнешь блюдо сразу после пробы. Но ты так крепко держался! – темное тело вновь прошлось судорогой сдерживаемого смеха. – Я почти восхищен! – Он был ужасен на вкус. – О, я знаю. Тело немного залежалось. Возможно, совсем чуть-чуть, протухло, – брюнет сдерживал себя от второго убийства. Перспектива интервью заземляла его, не давая согрешить. – Ты невыносим. Просто омерзителен, ты в курсе? – ответом ему послужил смех. Радиоведущий за сегодня должен был недурно накачать пресс. – Сделаю вид, что не слышал этого, – креол потянулся всем телом перед входом в хижину. Огонь в глазах сегодня ничто не смогло бы потушить. – А теперь помоги мне, приятель.

***

Звонок телефона из-за двери отвлёк телеведущего. Он уже вышел из квартиры на работу, но срочно кому-то понадобился. Пришлось возвращаться, мало ли, вдруг что-то важное. И не прогадал. – Винсент! – из трубки послышался голос истинного начальника. Кампбел был очень зол. – Что у вас там, мать твою, творится!? – Вы о чём? Что-то не так с эфирами? – брюнет искренне считал, что хорошо смотрелся на экранах. Но раз Грейсон чем-то недоволен... – Я не про это! Почему меньше чем за месяц подохло двое моих рабочих!? – телеведущий ослабил галстук. Двое? Полиция не могла так быстро установить смерть Фолена без тела. – Двое? Кто-то кроме Ирмана? – в голосе сквозило напряжение. В комнате стало более душно, чем обычно в Новом Орлеане. – Мой лучший режиссёр! – на другом конце трубки вздохнули. Видимо, в полиции появились экстрасенсы. Винсент слышал, как Кампбел агрессивно выводил надписи ручкой на бумаге. Телеведущий хотел что-то сказать, но грубый голос опередил его попытку. – Значит, слушай, Уиттман. Ты сейчас же собираешь всю вашу группу, и уматываешь домой. – Но... – беспокойство перетекло в другое русло. Он же не забирает его навсегда? Брюнет только вчера уговорил креола на интервью. Ещё и выполнив грязную часть сделки. Ему ни в коем случае нельзя сейчас отступать. – Это не просьба! – судя по всему, ручка в чужой ладони сломалась. Винсент невольно сглотнул. – Немедленно! Выезжайте настолько быстро, насколько сможете. – Сэр, послушайте, – Кампбел сбросил трубку. Стена напротив брюнета беспощадно заскрипела под кулаком. Что ж, ему дали указание.

***

Выезд назначили на полдень. Было видно, какое облегчение всем принесла новость. Оказаться следующей жертвой загадочного маньяка никто не хотел. На сборы осталось буквально минут двадцать. Телеведущий носился по номеру сломя голову. Вроде всё уже собрал, но постоянно находилась то зубная щётка, закатившаяся за раковину, то одежда за кроватью. Он успел собрать хоть часть вещей только из-за адреналина. Осознание отсутствия времени подгоняло не хуже ремня в детстве. Руки вечно хватали что-то не то. Он даже попытался засунуть в чемодан телефон отеля. Хотелось дать себе по лбу за такую нервозность. Брюнет мог бы успокоиться и расслабиться, но тогда времени точно не хватило бы. В любом случае он не укладывался. Хорошо, что оделся заранее. Глаза впились в наручные часы. 11:46. Чёрт. В какой-то момент Винсент осознал ужасную вещь – большинство вещей ему не нужны. Но если их можно выкинуть потом, то проблема с не закрывающимся чемоданом была серьёзнее. Тогда Уиттман стал судорожно выкидывать первое попавшееся на глаза. В 11:53 молния, наконец-то, поддалась. Тогда взгляд упал на тумбочки у входа. Там он держал самое важное, но не часто используемое. Чемодан открывать не хотелось, так что он засовывал всё в ручную сумку. Остался последний ящик. Он сгребал документы и прочие бумаги в сумку, когда пальцы наткнулись на что-то мягкое. Брюнет удивленно посмотрел внутрь тумбы. – Ха-ха, – руки подняли предмет с излишней нежностью. В его ситуации это выглядело странно. Тело перестало сильно трястись от спешки. Пальцы бережно прошлись по голубому глазу пуговице. Потом также по зелёному. – Гребаный псих. Его собственная кукла Вуду отправилась вслед за документами. Потом разберётся, что с ней делать. Главное, чтобы кто-то случайно не увидел сувенир. Осмотрев напоследок все комнаты, Винсент помчался к двери. Замок, как назло, не хотел поддаваться. Глаза смотрели то на часы, то на застрявшие ключи. Хорошо, что сбор у отеля. Без телеведущего в любом случае не уехали бы. Хотя... кто их знает. Эти людишки настолько сильно хотели смыться. Винсент не удивился бы, если бы остался один из всей группы в городе. Замок, к счастью, сработал, и мужчина побежал к выходу. Невероятно, как времени всегда удавалось работать против него. Замедлялось, когда не надо. Теперь вот утекало слишком быстро. Брюнет споткнулся на лестнице, хватаясь за случайного прохожего. Он оттолкнул незнакомца, рассчитывая на физику. Восстановив равновесие, и полностью игнорируя недовольство сзади, телеведущий пересёк последнюю ступень. К его радости, ещё не все зашли в автобус. Часы показывали ровно 12:00. Он подлетел ко входу в транспорт, когда за локоть зацепилась маленькая рука. Наоми приветсвенно улыбнулась, и они вдвоём зашли внутрь.