Fame Is a Gun

Винсент прогуливался по ночному городку. Он шёл посередине дороги, занимая всё пространство как бабушка, которую никак не обойти. Ноги равнодушно передвигались, неся его... он и сам не знал куда. Брюнет не смотрел по сторонам, взгляд не привлекали ни вывески баров, откуда виднелся тёплый свет и доносилась джазовая музыка, ни девушки в роскошных платьях. Лицо оставалось пустым. Сейчас для телеведущего не имело значения, куда несло его тело. Мимо балконов, заставленных горшками с зеленью, мимо разноцветных старых дверей – всё равно. Он отдыхал с включенным телом и отключенным мозгом. Людей вокруг подозрительно почти не было. Иногда проходили семьи или пожилые люди. Но по сравнению с обычным хаосом в ночное время, Новый Орлеан словно умер. – Я отдыхаю и не собираюсь об этом думать. Он вспоминал о чем-то, сразу забывая. Снова мозг подкидывал вопросы для рассуждений, которые Уиттман целенаправленно игнорировал. Опомнился только тогда, когда ноги непроизвольно остановились, приковывая его к дороге. Телеведущий поднял голову, понимая, что же так привлекло его организм. Нарастающий гул неестественно бил по ушам в конце улицы. Винсент успел испугаться, все-таки война идёт. Крики добавляли подозрений, но он быстро их отбросил. Голоса не звучали напугано. Наоборот, они кричали слаженно и радостно. Мужчина повернул голову в сторону звука. Его лицо, прежде непринужденное и не выражающее эмоций, стало чуть любопытным. Брюнет сделал сначала шаг на встречу к крикам, потом ещё один. Ноги уверенно двинулись к источнику. Гул становился громче по мере приближения, и теперь он мог разглядеть пятна света. Воздух становился ещё теплее, чем был, и в него добавились новые нотки запахов, сразу попавшие в коллекцию нелюбимых ароматов Уиттмана. Пот, дешёвый алкоголь и дуэт тяжелых парфюмов с пудренными и сладкими. Взгляд привлекло скопление людей. Он не мог точно увидеть, что происходило за толпой. Брюнет уже мог различать отдельные голоса. Больше было мужских, но иногда прорывались восторженные и высокие женские. Он пытался протиснуться вперёд, чтобы рассмотреть, что же там происходит. Иногда ему наступали на ноги, и он был уверен, что на утро проснется глухим от оров в уши. К нему прицепилась маленькая рука, когда он в очередной раз отпихнул какого-то громилу с пути. Телеведущий посмотрел на тактильного незнакомца. Глаза сразу же закатились, увидя человека перед ним. – Привет, сладкий, – Мимзи очаровательно захлопала глазами, вызывая у брюнета новую порцию раздражения. Ну конечно, где хаос там и эта дьяволица. – Давно не виделись. Не успел заскучать? – Да что-то не особо, – разноцветные глаза вновь забегали по толпе, отчаянно желая найти мотиватор криков. – Что вы здесь устроили? – Ричард, отвали! – Мимзи рядом толкнула какого-то мужика, отчего он упал к земле. Она брезгливо отряхнула руку, возвращая внимание к телеведущему. – Что ты спросил? – Что происходит? – мужчина продолжал пробираться сквозь толпу, таща за собой и блондинку. – Ты не знаешь? – глаза девушки округлились, когда Винсент покачал головой. Она гордо воскликнула, распугивая людей вокруг. – Это, мать твою, гонки! Восторг так и клубился в ней искрясь. Девушка взвизгнула, когда они, наконец, пробрались в самую переднюю часть, лучшую для наблюдений. – Их разве не запретили? – Уиттман перевёл скептичный взгляд на низкую артистку. Она чуть ли не тряслась, осматривая машины. Рука отмахнулась от вопроса как от назойливой мухи. – Не строй из себя недотрогу. Да, запрещены. И что? Новый Орлеан – эпицентр хаоса, – маленькая ручка быстро замахала перед лицом, получая звуковой сигнал от одной из машин. Задорный женский смех заглушил рядом чью-то ссору. Девушка сложила руки у рта, чтобы её следующий крик было слышно, задевая одним локтем случайного зрителя, – Не смей подвести мои ставки, Аластор! – ответом послужил сигнал чуть длиннее предыдущего. – Аластор!? – Уиттман аж подпрыгнул, жадно всматриваясь в автомобиль. У него чуть слюни не потекли. Packard Super Eight 1937 года бордового цвета. Да это просто гребаная мечта любого мужчины. Винсента точно. Он хотел такую же с момента её создания, только в тёмно-синем цвете. Модель не особо подходила для гонок из-за тяжелого веса и не впечатляющей для него скорости. Но это же делало победу Лансфорда ценнее. – Ещё бы! – Мимзи озорно посмотрела снизу вверх на мужчину с приоткрытым ртом. – Этот проказник как один раз попробовал, так после на каждом заезде участвует. – Постой, нет... Это же опасно! Надо отговорить его, – Уиттман хотел направиться в сторону красного автомобиля, но девушка остановила его. От стальной хватки на плече брюнет немного скривил лицо. – Ни за что! Я поставила половину своего имущества на него, – если бы у девушки была способность резать взглядом, Винсент бы весь покрылся порезами. Телеведущий резко вырвал руку. У девушки не было ни малейшего шанса остановить взрослого мужчину, в два раза больше неё. Она отчаянно вцепилась в руку, умоляюще смотря на Уиттмана. Голубые глаза метались в эмоциях, за секунду переходя от отчаяния до гнева и обратно. Брюнет отпихнул от себя девушку, которая посылала ему проклятья. Её остановили амбалы, отвечающие за хоть какую-то безопасность. Винсент побежал, не желая повторять судьбу блондинки. Он не знал, что собирался делать. Радиоведущий точно не стал бы его слушать. Да и зачем Винсенту так переживать из-за креола? Он подумал, что увидеть своего друга мертвым, с разбитой головой и кучей людей вокруг было бы... грустно. И не выгодно, совсем. Их ещё ждало интервью, и нельзя умирать никому из ведущих до него. Уиттман увидел за стеклом профиль темнолицего. В глазах горел азарт, ставший важной частью его жизни. Участники уже выстроились в линии, ожидая команды. Брюнет точно не знал, сколько их было. Машин стояло довольно много. Мужчина в костюме сбоку от старта стоял с ярким платком в руке. Наготове, но ещё не поднимая руку. Винсент подлетел к двери. Она открылась под давлением белой руки, открывая вид на поднятые брови шатена. Сзади раздавался звук бега. Телеведущий поправил волосы, наклоняясь так, чтобы его лицо было видно. – Аластор! Бросай эту херню, зачем тебе гонки!? Денег не хватает, признания!? – мужчина с тканью, видимо, не заметил помехи в виде брюнета. Он вышел чуть вперёд, и гонка вот-вот должна была начаться. Костяшки на руле побелели, Аластор смотрел на брюнета как на предателя. – Уйди немедленно! – шатен обеспокоенно покосился на стартовую линию. – Я серьезно, давай уйдем, – брюнет обернулся на крупных мужчин, почти достигнувших цель. Что-то в их лицах подсказало, что они не планировали вежливо просить уйти телеведущего с дороги. – Винсент! – платок взметнулся вверх. Уиттман продолжал стоять, умоляюще смотря на Лансфорда. Тот взъерошил волосы одной рукой, не давая другому вставить слово. – Садись! Садись сейчас же, или я сделаю из тебя гамбо! Быстро! Винсент растерянно моргнул. Ноги залезли в салон быстрее, чем он успел подумать. Дверь закрылась изнутри уже на ходу. Уиттман бросил испуганный взгляд назад, где в ступоре стояли амбалы. Он оглянулся на Аластора, который с силой выжимал педаль газа и сжимал челюсти. Его глаза округлились, когда телеведущий понял, что он сделал. Автомобили яростно пытались вытеснить друг друга. Аластор спокойно проехал между ними, вырываясь в пятёрку первых. Дорога пошла дугой, и Аластор плавно вошёл в поворот. Чуть притормозил, перенося вес на передние колёса. Кузов кренился, резина протестовала, но машина послушно вписалась, огибая гравий на обочине. – Ради веселья. Я участвую в этом ради веселья, – Лансфорд посмотрел на соведущего, чьё лицо вновь перекосило от ужаса. – Н-на дорогу смотри! – Аластор вызывающе выгнул бровь, специально обращая всё внимание на покрасневшего от не пойми чего Винсента. Он зажмурился, вжимаясь в сиденье сильнее, и получил заливистый смех. – Что я наделал!? Ладно ты бы один тут помер, но я! Не смей убить нас, Аластор. Я прикончу тебя второй раз в аду! – Ты звучишь не очень пугающе, знаешь? Расслабься, mon ami, – смех вновь заполнил машину. С переключением передачи, двигатель отозвался новым приливом мощи. Перед ними показался Buick со старым водителем, который чуть сбросил на прямой. Аластор прижался к левой стороне, чуть выезжая на встречную полосу, прибавляя скорости. Машины почти соприкоснулись, но Лансфорд вырулил, выравнивая движение. Старик сзади точно хотел подбить его, но не успел. Шатен самодовольно улыбнулся, сильнее сжимая руль. – Я почти всегда выигрываю. Теперь соведущие ехали четвёртыми. Впереди были две машины. Одна постоянно перестраивалась, закрывая проезд и не давая второй проехать. Аластор подгадал момент, добравшись до двух упрямцев, но автомобиль начал тормозить. Радиоведущий яростно ударил одной рукой по рулю. Мотор работал с перебоями. – Что-то с карбюратором или зажиганием. Съезжать придётся, скорость падает, – Лансфорд разочарованно поджал губы. Их ещё не объехали, но спереди машины уже отстранились. Винсент, до этого сидевший бледный, задумчиво осмотрел приборы. Тело ловило каждый шум и вибрацию. – Это не зажигание, – шатен перевёл взгляд на соведущего. – Я... я могу помочь. – У нас скорость 120, хоть и падает постепенно. Ты уверен? – телеведущий кивнул, уже потянувшись куда-то вниз. Страх испарился, осталось только одно желание – доказать Лансфорду... он и сам не знал что. Он знал только то, что недоверие в карих глазах было невыносимее мысли об аварии. – Только не дергай скорость. Я всё сделаю, – Аластор молча послушался. – Держи обороты 2500-3000, так мотор не заглохнет, а я успею. Винсент нащупал пальцами верхнюю крышку карбюратора. Она крепилась четырьмя винтами с накатанными головками – чтобы снимать без инструмента. Брюнет открутил их быстрым движением, зажимая один в кулак, другой вставляя в специальный паз на краге. Снял крышку и положил её на колени. Под ней открылась поплавковая камера. Уиттман окунул палец в бензин – уровень качался, топливо чуть дрожало. Аластор по просьбе нашёл небольшую плоскую отвертку и узкий медный прутик. Затем телеведущий снял диффузор первой камеры. Чтобы снять жиклёр холостого хода, ему пришлось наклониться почти в ноги, удерживая равновесие при вибрации. – Вот, видишь? – брюнет выпрямился, держа на ладони жиклёр. – Внутри смолистый нагар, из-за плохого топлива. Пропускная способность упала на треть, отсюда провалы. Он взял медный прутик, проткнул отверстие жиклёра насквозь, вычищая черную кашицу. Сильно дунул в жиклёр, проверяя проходимость: воздух прошел свободно. Затем смочил его в бензине из топливного шланга. Уиттман вернул жиклёр на место, закрутил его отвёрткой на пол-оборота. Проверил, что игольчатый клапан поплавка не залипает и собрал диффузор. Винсент нащупал винт качества и количества. Он выкрутил первый наружу, прислушиваясь к работе мотора. Обороты изменились и стали ровнее, без пропусков. – Дай газу, – Аластор плавно нажал педаль. Мотор откликнулся без задержки, рывок исчез и скорость восстановилась. Винсент аккуратно водрузил крышку карбюратора на место, закрутил барашки. Затем продул и размазал остатки бензина с рук о штанину. – Готово. В следующий раз проси заправщиков лить чистое топливо, без воды. Аластор продолжал молчать, уставившись на дорогу и обгоняя машины. Теперь они были на втором месте, а до финиша оставалось рукой подать. Винсент не услышал похвалу креола, но он видел благодарность в темных радужках. Этого оказалось достаточно. Расстояние между первым и вторым местами сокращалось, но Аластор никак не мог обогнать противника. Скорости не хватало, его машина просто была не способна на большую, и так держась на пределе. Винсент уже и забыл о своих страхах, думая лишь о человеке впереди. Они должны были выиграть, другого варианта просто не существовало! Внезапно, лидирующий автомобиль стал снижать скорость. Соведущие удивленно переглянулись. Парень за рулём яростно что-то кричал, стуча по рулю и всему салону. Винсент пару раз моргнул всматриваясь. – У него что, бензин кончился? – в машине натянулась тишина. Мужчины вновь переглянулись, а позже зашлись в оглушающем хохоте. Автомобиль чуть пошел под откос из-за трясущихся рук радиоведущего, но он быстро их успокоил. – Не смог грамотно распределить свои жалкие 11 литров? – шатен поддержал насмешки телеведущего. Второй высунулся из окна, смотря на оставшуюся позади машину, показывая средние пальцы на обеих руках. – Бензин закончился прямо у финиша, какое горе! – Выкуси, ха-ха! – Винсент залез обратно с широкой улыбкой на лице. До конца оставалось совсем немного. Люди стояли у финиша. Кто-то кричал поддерживающее, кто-то гневно. Мужчинам было плевать, оба сидели с растянутыми на всё лицо ртами. Двигатель взвыл, словно раненый зверь. Мир потерял чёткость, оставляя лишь финиш перед глазами. Они пересекли линию первыми. Аластор сразу убрал ногу с газа, поворачивая руль и эффектно вылетая к людям. Соведущие остановились в облаке пыли и пара, вырывающегося из-под капота. Аластор выключил зажигание, замирая и вслушиваясь в тишину. Мужчины вылезли из машины, и сразу же раздались крики со всех сторон. Мимзи подбежала к ним, заключая обоих в объятия. – Аластор, ты чудо! Спасибо за выигрыш, дорогой, – она сильнее сжала мужчин, заставляя их тоже обняться. Винсент неловко похлопывал по спинам Лансфорда и блондинки, ловя предупреждающий взгляд шатена. Телеведущий сразу отстранился, потирая черные волосы на затылке. Мимзи ещё какое-то время потискала радиоведущего. Она отпустила креола, и убежала куда-то с криками о деньгах. Уиттман стоял чуть позади, не зная, куда деть себя. Голоса слились в один неразборчивый шум. Из мыслей его вырвала тяжесть на плечах, оказавшаяся темной рукой. Лансфорд обхватил его, приободряя. – Без тебя бы я не выиграл. Ты молодец, – Аластор улыбнулся, увидев, как белое лицо расплылось в довольном выражении. Был бы у Винсента хвост, точно завилял бы. Он гордо выпрямился, и мужчин утянули в разговоры и поздравления.