Fame Is a Gun

Внутри бара было накурено и душно, но вряд ли это смущало хоть кого-то из посетителей. Радио за стойкой шипело новомодной мелодией, но звук тонул в гуле голосов. Входная дверь открылась, пуская внутрь ветер и заставляя Винсента поежиться. Брюнет сидел на высоком табурете у стойки, сгорбившись, уперев локти в столешницу. Перед ним стояла почти пустая бутылка алкоголя, какого – он уже и сам не знал. Вход в бар вновь открылся нараспашку, обвивая холодом. Твари, не дают посидеть в тепле. Пять лет. Ровно пять лет назад он вдохнул впервые ароматы Нового Орлеана. Молодой и амбициозный, думающий, что все двери откроются перед ним только благодаря таланту и устранению конкурентов. Он и правда многого добился, но через годы упорной работы и ценой... потерянного друга? Приятеля? То имя даже вспоминать не хотелось, но оно каждый раз всплывало в голове. Уиттман сжал стакан так, что костяшки побелели. Пальцы дрожали от холода и, в придачу, выпитого алкоголя. Он попытался сделать глоток, но стеклянная посуда опустела. Мужчина тупо посмотрел на стакан, после чего перевёл взгляд на знакомого бармена. – Ещё налей, – указательный палец попытался пододвинуть ёмкость ближе, но стекло почти сразу звякнуло от падения. – Может, хватит? – бармен окинул мужчину обеспокоенным взглядом. Драки пьяных ему не нужны. К тому же, он знал Винсента, и тот почти не пил и даже не заглядывал в бар. – Тебе уже пора, смотри, который час. – Мне некуда идти, – голос прозвучал приглушенно из-за наклона головы телеведущего. – У тебя есть дом, туда и иди, – бармен закатил глаза, настраиваясь на слезливую историю. Оно всегда так начиналось! Не хочу, не пойду, а представляешь, что у меня было... – Дома должна ждать жена с готовым ужином, и дети радоваться приходу отца с работы. У меня такого нет, значит, нет и дома, – ещё всё впереди, не так ли, Винсент? Успеется, и женщина своя под боком будет, и наследники от неё. Мужчина за стойкой вздохнул, и налил ему ещё полстакана. Брюнет выпил его залпом и поморщился. Спиртное обожгло горло, разливаясь теплом по груди. Единственный плюс от этой дряни, и то, эффект не вечный. В бар натекло ещё больше народа. Каждый занимался своим делом, все такие радостные и счастливые. Только один человек, уснувший прямо за барной стойкой, не вызывал неприязнь у телеведущего. Но людям же не выскажешь всё внутри накопившееся дерьмо, приходится улыбаться, когда подходят. А тревожили его довольно часто, то нахваливая эфиры, то просто восхищаясь самим фактом существования Уиттмана. Это, конечно, невероятно льстило и поднимало настроение, но не в этот раз. Мог он погрустить нормально впервые за последние несколько лет, или как? Дверь хлопнула, вновь пуская холодный воздух в помещение. Он готов был саморучно задушить следующего, тронувшего эту деревяшку. Внутрь зашёл мужчина в длинном пальто и со скрещенными руками. Он остановился на мгновение, окидывая бар взглядом и задерживаясь на ничего не подозревающем Винсенте. Тот боролся со своим стаканом, пытаясь выжать ещё хоть каплю спирта в рот. Телеведущий огляделся лишь после скрежета ножек стула рядом. Мужчина даже пальто не снял, оставаясь в нём и закутываясь сильнее. – Сегодня ужасно холодно, не так ли? – новый посетитель, бодрым от холода голосом, обратился к бармену. Тот пожал плечами, ставя стакан перед ним. – В конце сентября ещё тепло, вот в ноябре и замерзнуть можно, – мужчина кивнул и взял свой стакан, отпивая из него что-то. Телеведущий пропустил момент заказа, и его глаза расширились от удивления. Алкоголь может сам собой в стакане появляться? Брюнет уставился в свою емкость, представляя, как в ней появляется новая порция спиртного. Через минуту тщетных попыток с его стороны послышался смешок. Как можно было надеяться на это, ну почему он такой глупый? – Ты слишком много пьешь, – мужчина в пальто вырвал его из мыслей. Внутри вспыхнула злость, а он так хотел покоя и страданий, хотя бы сегодня. – Это моё дело, – Винсент ответил почти спокойно, при том, что пил он очень редко. Стакан в его руках постучал несколько раз о барную стойку. – Разумеется, но ты ведь известен. Кто-нибудь может сыграть на этом, если увидят тебя пьяного, – чужой голос звучал ровно и незаинтересованно, будто человек говорил это для вида, не более. Ни единой нотки волнения. – Плевать мне, говорю, – краем уха Уиттман услышал смешок, исходящий от мужчины в пальто. Брови немного нахмурились, но тут же расслабились. – У меня, вообще-то, повод есть. – М-м-м, повод? И какой же? – брюнет ненавидел, когда в чужих голосах проскакивала насмешка, а сейчас происходило именно это. – Кто-то умер? Ах, неужели женушка? Лицо телеведущего совсем потускнело. Хотел погрустить, вот и ещё одна причина нашлась. Безнадёжный день. Уиттман хотел ответить что-то саркастичное и гордо выйти из бара, натянув огромную улыбку, но алкоголь позволил ему немного выговориться. Просто выбора не осталось, язык сам начал болтать. – Годовщина моей главной ошибки в жизни, – после этих слов к нему подошла темненькая девушка с просьбой расписаться на её фотографии. Телеведущий вымученно улыбнулся, давая ей то, что она хотела. Счастливая девчушка бросилась на улицу к своим подружкам. После этого он услышал продолжение, уже ставшего ненавистным, диалога. – Тебе стоило быть осторожнее, дружище. – Чего? – брюнет стукнул кулаком по стойке, так что подпрыгнули стаканы. – Я был молодым и верил людям! Зато теперь – ни за что! Жизнь меня научила, я больше не так глуп, – Уиттман надулся и отвернулся от собеседника. Во время речи его голос звучал пьяно и смешно, но телеведущий ни за какие деньги не поверил бы в это. Он только что сказал величайшую мудрость! – Слишком цинично, – посетитель в пальто повернулся к нему. – Не стоит настолько предвзято относиться к людям. Ты должен доверять, но проверять. А сейчас ты только и делаешь, что тонешь в жалости к себе. – Заткнись! – Уиттман почти взревел, теряя самообладание. – Ты ничего не знаешь, придурок. Мужчина вздохнул, но, на удивление, не стал спорить. Он обернулся к бармену, отставляя свой стакан. – Сколько за ним? – телеведущий уставился на зрительный контакт бармена и его обидчика. – Сорок три доллара. Незнакомец достал из пальто бумажник, отсчитал деньги и бросил пятьдесят долларов на стойку. – Пошли, провожу тебя, – он встал, подошёл к Винсенту и взял его за локоть. – Не пойду. Ты кто такой? Мало ли, что ты замышляешь, – Уиттман уперся, пытаясь вырваться из крепкой хватки. – Если бы я хотел что-то сделать, я бы просто дождался твоей скорой отключки, – мужчина говорил спокойно, но в голосе слышалась усталость. – А сейчас, позволь дотащить тебя до дома, потому что сам ты не дойдешь. – Дойду, – незнакомец подхватил телеведущего подмышку, почти поднимая его. Винсент пытался сопротивляться, но его руки и ноги слушались плохо. Он почувствовал, как на плечи накинули пальто, не чужое, упаси Господи, а своё, которое он где-то оставил ещё в самом начале. Через секунду его уже направляли к выходу. – Эй, отвали от меня, – Винсент бормотал, хоть голос и звучал слабо. Мужчина открыл дверь, и в лицо ударил холодный ветер. Уиттман пошатнулся, и его вырвало прямо на пороге. Незнакомец терпеливо ждал, придерживая его за плечи, пока приступ не прошёл. – Чёрт, – брюнет вытер рот рукавом. На его глаза сразу же приземлились привычные очки. Телеведущий снял их в баре и положил на стойку, а этот незнакомец захватил их, и сейчас надел на пьяницу. Уиттман купил их после приезда домой, зрение уж совсем подводить начало. – Идём, – мужчина никак не прокомментировал события секундной давности, и слегка пихнул телеведущего в плечо, заставляя вновь двигаться вперёд. – Дорогой, ты вообще соображаешь, кто ты? – мужчина крепко держал Винсента за локоть, направляя. – Ты – Винсент Уиттман! Почти каждый житель Нью-Йорка знает твоё лицо. Если тебя сейчас увидит кто-нибудь из прессы, завтра же поползут слухи. Ты хочешь запомниться как валяющийся в канаве телеведущий? – Я же говорил, мне всё равно, – Винсент, пока бормотал ответ, споткнулся о край тротуара, вызывая у приятеля смешок. – О-о, не сомневаюсь, – мужчина дёрнул его, не давая упасть. – Ты готов уничтожить свою репутацию ради какой-то старой истории, это так в твоём духе! Стал ещё сентиментальнее? – Что ты несёшь? – телеведущий попытался вырваться, но хватка не дала ни шанса. – И она не какая-то! Меня предали, ты понимаешь? Я доверял ему! – Кричи ещё громче, и тогда сюда точно все сбегутся. Репортёры как раз обожают таких, как ты. Падающие звёзды, приносящие огромные деньги со скандалов. – Да ты тупой, что-ли? Я говорю: мне пле-вать. – Лжец, – мужчина отпустил своего пленника, чтобы перехватить его локоть поудобнее. – Ты любишь свою работу. Убить за неё готов, не так ли? – беззаботный смех разрушил тишину на улице. – Замолчи, у меня голова трещит, – для убедительности брюнет схватился за чёрные волосы. Он чувствовал себя разбитым, грязным и жалким. Рядом шёл этот незнакомец, который тащил его, как мешок с картошкой, и при этом ещё и болтал без умолку. – Завтра будет трещать сильнее, – Уиттман хотел огрызнуться, но вместо этого его снова вырвало, рядом с мусорным баком. Он стоял, согнувшись, опираясь одной рукой на холодную стену здания. С переносицы соскользнули очки, и мужчина сбоку от него цыкнул. Теперь аксессуар валялся около мусорного бака, испачканный в труде телеведущего. Винсент устало вздохнул, глядя на испорченную вещь. Придется смириться с ужасной потерей. – Прости, – только и смог выдавить Винсент. Мужчина ничего не ответил, и они пошли дальше. Брюнета покидали силы, но он старался не подавать виду. Ноги подкашивались, перед глазами всё плыло. Он почти висел на руке незнакомца, и тот тащил его, не жалуясь. Пара свернула в переулок, где было намного темнее без света фонаря. Телеведущий споткнулся о разбитый кирпич, и мужчина едва успел подхватить его. – Смотри под ноги, – незнакомец схватил руку крепче, чтобы его спутник точно не смог упасть. – Я ничего не вижу, – темнота и минусовое зрение сыграли своё дело. К ним ещё и опьянение добавилось. – Тогда держись за меня, – брюнет вцепился в рукав чужого пальто. Оно пахло древесиной и горьким шоколадом, пробуждая воспоминания. Он не мог вспомнить что-то конкретное, но этот запах был телеведущему уже знаком. Уиттман вдохнул поглубже, надеясь вспомнить что-то связанное с ним. – Ты пахнешь знакомо, – пьяный мозг так и не подсказал ответ, так что он решил сказать прямо. – Естественно, мы же вместе сидели в баре. – Нет, ты пахнешь югом Америки, – Винсенту показалось, что незнакомец оскорбился, и они оба замолчали. Уиттман думал, что эта ночь не кончится никогда. Что он будет идти вечно, под руку с этим странным человеком, который ругал его, но не бросал. Они подошли ко входу в многоэтажный дом. Здание было современным, только недавно построенным. – Ты здесь живешь? – незнакомец одной рукой сильнее запахнул пальто и выжидал ответ. – Да. А ты откуда знаешь? – телеведущий хотел подозрительно посмотреть, но вышел пьяный прищур. –Ты говорил в баре, – мужчина ловко достал из кармана Винсента ключи. – Какой этаж? – Третий, – пара вошла в подъезд. Брюнет уже направился к лифту, но чужая рука остановила его. – Пройдемся по лестнице, дорогой. Тебе нужен спорт после такого количества спиртного, – Уиттман закатил глаза, но выбора особо не было. Телеведущий поднимался медленно, держась за перила. На втором этаже он остановился, тяжело дыша. Незнакомец специально игнорировал состояние Уиттмана, продолжая шагать вверх. – Притормози, я сейчас... Подожди, давай постоим, – мужчина не отреагировал, продолжая тянуть бледнолицего. Тот устало застонал, но заставил себя перебирать ватными ногами. Наконец, последняя ступенька осталась позади. Незнакомец открыл дверь в просторную квартиру. Винсент тут же оказался в спальне, падая на кровать в верхней одежде и обуви. Мужчина смерил его недовольным взглядом, хоть Уиттман этого и не видел. – Ботинки бы хоть снял, – брюнет пробурчал что-то неясное, и незнакомец сдался. Спустя минуту Винсент услышал хлопок входной двери, и это стало последним воспоминанием на тот день.