Fame Is a Gun

– И помните, вы можете доверить мне своё развлечение! – весь свет в комнате был направлен на телеведущего. Винсент купался в нём и внимании зрителей. Он практически чувствовал каждого, смотрящего на него. Именно благодаря этому брюнет и работает на телевидении! Каждый новый просмотр вливал в мужчину новый поток энергии. Кампбел, зачем-то, спустился в тот день к Уиттману. Он смотрел весь эфир, хотя обычно и минуту шоу своих работников не удостаивал личным вниманием. Винсент, по его мнению, выступил прекрасно, как и всегда. Судя по лицу начальника, тот думал также. Когда камера, наконец-то, перестала снимать, телеведущий двинулся к Грейсону. Люди вокруг возились с оборудованием, оббегая брюнета стороной. Не дай Бог кто-то заденет любимчика босса! – Неплохо, Винсент, – Уиттман поправил старые квадратные очки, служившие заменой его обычных, подходя к начальнику. Неплохо – почти комплимент из уст Кампбела. Улыбка расширилась на идеально симметричном лице. – Благодарю, – Винсент хотел завязать диалог, но Грейсон махнул рукой, мол, иди. Мужчина пожал плечами и пошёл к выходу. Быстрее домой доберется. Проход в коридор выглядел как чёрная дыра. Практически весь свет выключили сразу после эфира, делая темень в двери ещё больше. Телеведущий остановился в самом центре темноты, где его вряд ли кто-то увидел бы. Он прислонился к косяку двери, смотря на идущего по коридору человека. Почему-то удивления не было. Аластор невозмутимо шёл по коридору, поправляя свои волосы. Постоянная улыбка застыла на лице, как и обычно. Если бы Винсент не знал этого человека, подумал бы, что он кто-то очень важный в этой студии, настолько уверенно тот выглядел. Хотя, частично так и было. Уиттман так и замер, не выходя из своего укрытия. Он следил глазами за старым знакомым, не двигая головой. Лансфорд приблизился к двери, после чего прошёл мимо, в комнату. Он оставил после себя древесно шоколадный шлейф, и Уиттман неосознанно вдохнул глубже. – Мистер Лансфорд, добро пожаловать, – Кампбел не сдвинулся с места, хоть сразу заметил креола. Тот, не останавливаясь ни на секунду, прошёл расслабленным шагом к боссу Винсента. – Мистер Кампбел, всё в силе? – Грейсон оставался серьёзным, но Винсент увидел в глазах удовлетворение. За все годы совместной работы он уже научился различать эмоции этого каменного лица. – Вы приняты, – одной фразы хватило для взаимопонимания. Казалось, все взгляды в комнате на секунду приковались к ним, после чего работники вновь начали хлопотать с оборудованием. У Винсента отвисла челюсть, а разноцветные глаза не могли смотреть ни на что другое, кроме рукопожатия Грейсона и Аластора. Пока руки были скреплены, карие глаза, отливающие то ли чёрным, то ли красным, посмотрели на Уиттмана. Ну точно дъявол. Брюнет подумал, что пора сматываться, и направился к выходу. Он спустился на первый этаж, когда сзади раздались быстрые шаги. Телеведущий ускорил шаг, но преследователь не отставал, тоже набирая скорость. Почти у выхода Винсента пихнули в первую попавшуюся комнату. Уиттман ввалился в кабинет. Он удержал равновесие, чтобы не упасть, и поправил пиджак, уже зная, кто стоит за его спиной. В кабинете был выключен свет, ещё и окон как назло не было. Полному мраку мешала проявиться напольная лампа. В стене напротив входа была ещё одна дверь, ведущая в кладовую, видимо. – Нью-Йорк забрал у тебя те крохи вежливости, которые были в твоей несносной голове, – Лансфорд быстро прикрыл за ними дверь. – А поздороваться? – Привет, – Уиттман обернулся, рассматривая приятеля. Из всего ремонта серой комнаты, красный жилет Аластора и синий пиджак телеведущего выделялись больше, чем что-либо другое, мгновенно бы приковав взгляды, если бы тут кто-то был. – Чудесный день, но мне пора. Брюнет хотел пройти, но темнолицый не сдвинулся с места. Чёрные брови взметнулись вверх. – Что ты делаешь? – Уиттман очень надеялся, что со стороны он выглядел спокойно. – Представь, как удивится человек, случайным образом зайдя в эту закрытую комнату, и увидит двух известных личностей наедине в темноте. Какой будет скандал! – Уиттман равнодушно простоял пару секунд, просто смотря на радиоведущего. Спустя длительные гляделки, он неожиданно ринулся к двери. К чёрту Лансфорда с его любовью к эмоциям, репутация важнее. Креол оттолкнул Винсента к боковой стене. Этот мужчина хоть и выглядел слабоватым, но память о его таскании трупов по болотам Нового Орлеана отрезвляла. Правду говорят, нельзя недооценивать противника. Уиттман попытался проскользнуть мимо, но шатен снова не дал ему совершить желаемое. Брюнет насильственно отошёл от выхода с опущенными руками, тяжело дыша. Он пытался пройти справа – креол за ним. Пытался пройти слева – Аластор преграждал дорогу. Уиттман остановился, меняя тактику в голове. Винсент сделал резкий рывок вперёд, надеясь опередить Лансфорда и проскочить под его рукой. Радиоведущий подставил на пути ногу, и все надежды пали вместе с самим Уиттманом. От встречи лица с полом спасла чужая рука, схватившая воротник рубашки. На полу оказалось только одно колено. Брюнет вскинул голову и одарил радиоведущего злым выражением лица. Аластор в ответ лишь тепло и снисходительно улыбнулся. Шатен поднял его за ворот и потащил вместе с собой подальше от выхода. Телеведущий замахал руками, пытаясь остаться в равновесии. Он наткнулся на стол, немного сдвигая его. Креол продолжил давить, нависая над бывшим соведущим. Мебель не дала брюнету двигаться дальше. Аластор отцепился от его ворота, но обе руки сразу легли на плечи, сильнее впечатывая в стол. Уиттман продолжал безуспешно пытаться вырваться. Когда он понял, что все попытки бесполезны, протянул руку назад. Винсент взял какую-то книгу, и замахнулся на шатена. Тут же он почувствовал болезненную хватку на запястье, перехватившую удар, что заставило выронить предмет. Хватка на плече чуть ослабилась. Воспользовавшись отвлечением Лансфорда, брюнет изо всех сил пихнул того в грудь. Он вновь нацелился на дверь, но ему ответили таким же мощным толчком. Оба мужчины оказались сбоку от стола, почти в самом конце комнаты. Аластор замер, как олень в свете фар, и чуть повернул голову в сторону от телеведущего. Уиттман тоже замер вслушиваясь. По коридору кто-то шёл в их сторону. Пока Винсент стоял и ждал, надеясь, что этот кто-то пройдёт мимо, Лансфорд в который раз толкнул его, и намного сильнее, чем до этого. Брюнет очень удобно полетел в открытую дверь кладовой, ударяясь головой о какой-то шкаф внутри неё. Креол в тот же момент зашёл в небольшую комнатушку, закрывая дверь на внутренний замок. Уиттман не успел ничего понять и уже открыл рот, чтобы начать жаловаться, но у Аластора были другие планы. Телеведущий смог сфокусировать зрение, когда радиоведущий уже придавливал его своим телом и обхватил рот ладонью. Дверь в кабинет, в котором только что сражались мужчины, открылась, впуская вместе со светом знакомые голоса. Винсент задержал дыхание, узнавая интонации начальника. – Где-то здесь должно быть. Мигом сейчас найдём, – Кампбел говорил спокойно и уверенно с кем-то. – Да-да, замечательно. Мистер Кампбел, вам нравится моё шоу? – второй голос тоже обрёл личность в лице Томаса. Зубы телеведущего сжались, но он подавил любые звуки. – Мне нравится всё, что приносит деньги. А у тебя рейтинги отличные, – мужчины прошли вглубь комнаты. – О, я очень рад! Может, выделите мне ещё один час эфира в день? – Уиттман хотел возмутиться, но чужая рука сильнее надавила на лицо. Разноцветные глаза столкнулись с прищуренными карими, и мужчина застыл. Лансфорд убедился, что его друг по несчастью успокоился, и убрал руку. Он отвёл глаза, растягивая улыбку и подавляя смешок. Телеведущий смотрел так испуганно и ошарашенно, что выглядело это почти мило. Винсент в это время бегал глазами по тёмному лицу. В кладовой не было источников света, но в щель под дверью пробивалось свечение лампы. В комнатушке всё ещё было темно, но лицо в сантиметрах десяти Уиттман разглядеть смог. Телеведущий, должно быть, сошёл с ума, но взгляд зацепился за искривлённые в улыбке губы. Идеальные линии, не слишком пухлые, но и не нитки. Они особенно красиво смотрелись в приглушенном свете. Их вот-вот могли заметить, так почему бы не собрать максимум красок из момента? Если умрёт, то, хотя бы, счастливый. Брюнет медленно потянулся вперед, а в глазах стояла будущая картинка поцелуя. Проскользнула мысль, что он делает огромную ошибку. Его план оборвал шум снаружи. Неряшливый Томас явно что-то уронил, продолжая бормотать. Уиттман припал обратно к полу, заливаясь краской. Он благодарил судьбу за темноту, не желая показывать эмоций. Точно, эмоции! Надо сдерживать себя и, желательно, не ехать крышей. Пока выходило плохо. Он вновь прислушался к голосам, пытаясь найти оборванную нить диалога. Аластор, кажется, не заметил попытки знакомого, и тоже вслушивался в разговор. – Я принесу вам славу и деньги, обещаю! Только поставьте мне второй час, сразу после предыдущего, – послышался усталый вдох Кампбела. Они копались в шкафах, пытаясь что-то найти. – У тебя выделено время для эфиров на шесть вечера, я правильно помню? – ответа не последовало, и Винсент сделал вывод, что другой мужчина кивнул. – Хорошо, так и быть поставлю второй час на пять. Там всё равно выступала непутевая девица. – Стойте, но прайм-тайм начинается в семь! Не хочу показаться наглым, но... – Нет, с семи до девяти время Уиттмана, парень, – Грейсон резко оборвал подчинённого. От его стали в голосе в груди Винсента расползлось удовлетворение. Аластор даже закатил глаза, увидев широченную улыбку брюнета. – Моё шоу выйдет на первое место, я сделаю всё для этого! Только дайте мне время с шести до семи, прошу. – Ты забываешься. Могу поставить на пять утра, раз ты не рад стоять в пять вечера. – Послушайте, людям нравятся мои передачи, они... – У тебя они любят передачи, а у Уиттмана и передачи, и его лицо. Прощаю в первый и последний раз, но если ещё раз позволишь себе такое, уволю, – голоса снаружи стихли. Винсент неловко поерзал, за что его придавили ещё сильнее к полу. – Понял, извините. Благодарю за два часа эфира, это огромная честь для меня, – надо признать, актёр из него неплохой. Голос был наполнен благодарностью, но брюнет был уверен, что она ложная. Звук шагов приблизился к ним почти вплотную. Ручка двери опустилась вниз, и Уиттман зажмурился, буквально ожидая своей смерти. – Черт, закрыто. Я был уверен, что оно тут. Справишься завтра без того реквизита? – Да, придумаю, чем заменить, – тяжёлые шаги начали отдаляться, и Винсент смог выдохнуть. Спасибо Аластору, который успел провернуть замок. И спасибо стрессу за то, что не позволил прилить крови к низу живота. Слишком удачный день, даже подозрительно. Мужчины не двигались ещё пару минут после ухода незваных гостей. Аластор первым поднялся, помогая встать телеведущему. Они вышли в пустой коридор и направились к выходу. Аластор выглядел так, будто и не валялся минуту назад на полу пыльной кладовки. Брюнет покосился на радиоведущего и нервно поправил квадратные очки, чудом уцелевшие на его переносице. – И зачем ты спас нашу репутацию, если хотел скандал? – креол загадочно улыбнулся, поворачиваясь к спутнику. – Я же пошутил! Ты просто выглядел так по-забавному испуганно, что я не смог устоять перед ма-а-аленькой шалостью. Я и не думал, что к нам кто-то придёт, ха-ха! – телеведущий раздраженно провёл рукой по вспотевшему лицу. Как человек, чья карьера только что могла разрушиться за секунду, так спокойно говорил об этом? Они шли в тишине до общего дома. Винсент всё время пытался отстать или обогнать креола, но тот упорно подстраивался под темп. Уиттман сдался и достал сигарету, поджигая её. – Теперь работаешь на моего начальника? – телеведущий вдохнул дым, смотря на белоснежную улыбку напротив. К щекам вновь прилила краска, когда он вспомнил, что собирался сделать в кладовке. – Я всё не пойму, зачем тебе это? – Ради развлечения, дорогой, – Уиттман поморщился, но поправлять прозвище не стал. Только глубже затянулся. – К тому же, твоя компания на данный момент самая успешная в Америке! Я считаю, что должен работать там, где могу себе позволить по статусу, что скажешь? Телеведущий горько усмехнулся и молча отделился от креола, направляясь в магазин. Тот, на удивление, не стал его преследовать, и продолжил идти к дому.