Fame Is a Gun

Можно было бы пойти в бар, как и обычно, за выпивкой. Но натянуто улыбаться, даже такому актёру, как Винсент, сейчас не хотелось от слова совсем. Тогда на помощь пришла вывеска круглосуточного магазина. Бутылочку купить и домой – ну что может быть лучше? Судьба очень не хотела спаивать Уиттмана, ведь ему попадались препятствия даже на таком простом действии, как зайти внутрь магазина. Сначала ручка проворачиваться не хотела, а когда провернулась, брюнет толкал дверь не в ту сторону. Спустя несколько неудачных попыток, он, наконец, зашёл в магазин. К счастью, там была только полная кассирша и почти пустые полки продуктов. Брюнет подошёл к полке со спиртным. Почти не глядя, схватил первую попавшуюся бутылку и поплелся на кассу. Без разницы чем травить себя. – Ну дела. Ты бы хоть вид сделал, что счастлив, голубчик. Все-таки, телезвезда! Вот молодежь пошла, совсем репутацией не дорожит, – Винсент закрыл глаза, внутренне вспоминая свои детские выступления перед одноклассниками, чтобы успокоиться. Когда открыл их вновь, на лице уже была обольстительная улыбка, специально для продавщицы. – Что вы, у меня отличное настроение. День был просто чудесным, вот вспоминаю его события. И вам желаю побольше таких же деньков! – брюнет сунул больше купюр, чем было необходимо, и подмигнул уже растаявшей женщине. – Без сдачи. – Ох, другое дело! Взаимно, голубчик, взаимно, – Уиттман развернулся, продолжая сиять идеальной улыбкой. Хотел отдохнуть от маски на лице? Пошёл ты нахуй, Винсент. Люди хотят от него видимость совершенной жизни? Ладно, они получат её. Может самому хоть проще станет. Он шёл с застывшей улыбкой до самого переулка со входом в его дом, скорее для самого себя, чем для других. Та женщина правду говорила – что-то он совсем размяк, надо радоваться каждому дню жизни, пока та не закончилась. Ну свалился ему на голову эгоистичный креол, и что с того? Да, поцеловал, сорвался, грешен. Но настолько раскисать из-за этого? Пф-ф-ф... Ладно, поводов было не мало. Но надо брать от жизни всё. А взять Аластора хотелось уж очень сильно, так что Винсент ни о чём не жалел. Наверное. Столько женщин, мечтающих жить под крылом Уиттмана и быть прилежными жёнами было вокруг, а он глаз от цветного мужчины оторвать не мог. Смешно до ужаса всем, кроме Винсента. Лёгок на помине, проклятый Аластор. Прямо у входа в дом Уиттмана схватили за воротник, и прижали к стене здания. Телеведущий, учуяв знакомые нотки горького шоколада и древесины, побежденно поднял руки и расплылся в улыбке. Везде достанет, чёрт. Винсент даже не успел проанализировать происходящее, как получил локтем в живот. Мужчина согнулся, но его тут же распрямила темная рука, оттягивая за воротник. Аластор занёс кулак, чтобы ударить куда-то в голову. Уиттман зажмурился. – Только не... – кулак прилетел прямо по носу. Не очень приятное чувство по мнению брюнета. – ... не в лицо. В ушах зазвенело, а перед глазами заплясали чёрные точки. Он понял, что сидит прижавшись к стене дома, только когда боль немного отпустила. Хорошо, что только в нос. Может даже следа не останется или будет слабый, спасибо Лансфорду. За такое и выпить можно. Уиттман сильно ударил горлышком бутылки о здание сзади него, открывая её таким образом. Крышка вместе с некоторым стеклом отлетела в сторону. Винсент поднёс битое горлышко ко рту и прикрыл глаза, ожидая согревающий алкоголь внутри. Тепло так и не пришло, как бы он не наклонял руку, и после некоторых попыток мужчина недовольно посмотрел на неё. Только бутылка волшебным образом была уже в руке Лансфорда. – Довольно самобичеваний, дружище. Ты выглядишь сейчас более жалко, чем в день нашего знакомства, – Уиттман невольно посмеялся. Раз даже тот день он переплюнул, когда хвастался своей зарплатой, ещё ни разу не получив её, значит дела и правда плохи. – А-а-аластор, дорогой. Будь другом, верни бутылку, – брюнет хотел вложить в голос максимум власти, но интонация больше походила на мольбу. – Хм-м-м, – креол задумчиво вчитался в этикетку, жмурясь, чтобы увидеть хоть что-то в темноте. Он вновь посмотрел на телеведущего и с невозмутимым лицом кинул её куда-то в сторону. Почти сразу раздался звук битого стекла, и Винсент обреченно вздохнул. – Алкоголь вредит здоровью, ты же знаешь? Особенно дешёвый. – Знаю, знаю, – Уиттман откинул голову на кирпичную поверхность, смотря куда-то вверх. Шатен, долго не думая, опустился рядом. – Эй, за что ты меня ударил? – За каждый проступок надо платить. Будь благодарен, что отделался одним ударом в нос, что даже не сказалось на твоём внешнем виде, и не задавай глупых вопросов. От нравоучений Винсента вырвало щебетание откуда-то сверху. Он начал обыскивать глазами крышу. Ему заприметилось ярко-красное пятно, а рядом с ним Уиттман, уже позже, рассмотрел и серый комочек. Северный кардинал и северный пересмешник переговаривались между собой на птичьем языке. Они, кажется, поклевали друг друга, может даже выдернули пару перьев, пощебетали ещё пару секунд, чтобы Винсент точно заметил их, и позже вместе улетели, исчезая из поля зрения мужчины. Он улыбнулся, буквально чувствуя, как в улыбке расплывается и Аластор.

***

Иногда просто молчать рядом с другим довольно комфортно. Иногда, но точно не сейчас. С каждой минутой, проведенной в тишине рядом с Лансфордом, Винсент всё больше понимал происходящее, трезвея в своём роде. Его нервозность практически начала проявляться внешне в подёргиваниях. И, пока этого не заметил радиоведущий, Уиттман попытался разрядить обстановку и уйти мыслями в диалог. – Ты хоть убрал за собой в студии? – Аластор окинул его небрежным взглядом, мол, как ты вообще додумался спросить именно это и именно так, и закатил глаза, встретившись взглядами с абсолютно серьёзным Винсентом. – Не переживай, тот спонсор в надёжном месте, – Уиттман догадывался, в каком. – Может, зайдешь на ужин? Телеведущий бы поперхнулся, если бы было чем. Но он лишь посмотрел в противоположную сторону от креола задумавшись. – Знаешь, что... – Аластор заинтересованно повернул голову. Уиттман улыбнулся всеми зубами, хоть шатен этого и не видел. – А давай.

***

Телеведущий пришёл уже на готовенькое. Лансфорд, оказывается, пока брюнет скитался с апатией по улицам, успел приготовить полноценный ужин. – А ты времени зря не терял, – Винсент довольно принюхался к запаху. Аромат стоял потрясающий, мужчина готов был наброситься на блюдо сразу, как Аластор поставит ему тарелку. – И не прогадал, – Лансфорд усадил гостя за стол, сам накладывая еду по тарелкам и доставая стаканы с бутылкой виски. – Я тут вспоминал наше времяпрепровождение в прошлом, и понял ужасную вещь – ты так и не попробовал мою фирменную джамбалайю! И вот, как раз её я и приготовил. – Звучит аппетитно, – Лансфорд завозился с подачей, укладывая порции по тарелкам. Винсент аккуратно встал и подошёл к нему, хватая бутылку виски и стаканы. – Ты же только что говорил про вредность алкоголя? – Всё верно, приятель! Но я же не утверждал, что полностью поддерживаю здоровый образ жизни? К тому же, это дорогой алкоголь, – Винсент прошёл обратно к столу, разливая спирт по стаканам. – Дорогое – не значит лучшее, – Аластор согласно хмыкнул, неся тарелки к столу. Винсент уже закрыл бутылку, и сам сел на место. Он наблюдал с довольным лицом за каждым действием креола. Тот, наконец, сел, и поднял стакан, призывая ударить Винсента о стекло своим. – Bon appétit, chéri! – мужчины чокнулись и приступили к еде. Мясо, на удивление, получилось очень вкусным, но Винсент всё равно не мог отделаться от тошноты. – Ну как? – Этуфе было намного хуже, – Аластор невинно улыбнулся, отпивая алкоголь. – И чем же джамбалайя связана с этуфе? – Мясом, например, – от собственных слов затошнило сильнее, но Уиттман сдерживал рвотные позывы как мог. Сам привёл добычу в пасть хищнику, и сам согласился опробовать результат. – С чего ты взял, что это не мясо той же свиньи? По-моему, очень похоже. К тому же, я говорил, что не люблю удостаивать таких людей быть съеденными мной, а пускаю их на ритуалы. – Думаю, ты сделал исключение сегодня. И у тебя же нет в Нью-Йорке блядской хижины, так что и ритуалы проводить негде. Квартирка то слишком маленькая, – Лансфорд не ответил, не сводя глаз с Уиттмана и смотря на того как на умалишённого. – Подумал ли ты, мой умный друг, как бы я тащил того уважаемого спонсора через улицы Нью-Йорка? – Винсент замер с вилкой в руках. Тошнота начала сходить, но гордость, как и всегда рядом с Аластором, кричала от повреждений. Неужели опять ошибся? – Не подумал, – шатен снисходительно кивнул, будто и так это знал. Винсент поспешил замять тему, переключаясь на другое. – Ладно, не будем о твоих пристрастиях, их и так слишком много в моей жизни. Лучше скажи, как там Мимзи поживает? Созванивались? – Ого, да ты до сих пор имя помнишь! – Лансфорд рассмеялся, вновь отпивая спиртное. – У неё всё отлично, я бы на твоём месте позавидовал. – Такая же змеюка, как и раньше? – Аластор опасливо сузил глаза, вмиг с доброжелательности переходя в режим охотника, а после снова стал гостеприимным хозяином. – Как и прежде, дружище! С каждым годом всё лучше и лучше. – Она тебя, случаем, не кусала? Могу дать советы по высасыванию яда из места укуса, – Лансфорд округлил глаза на миг, сбитый с толку. – В домашних условиях это сделать сложнее, но выжить возможно. Нужно... Аластор стукнул стаканом о стол, останавливая Уиттмана. Он в открытую недоверчиво смотрел на телеведущего, который растягивал улыбку всё шире и шире. – Что ты несешь? – Уиттман откинулся на спинку стула, не сводя разноцветных глаз с темного лица. – С тобой все хорошо? Ты, как-то, раскраснелся, – Аластор возмущенно вскинул брови и метнул глаза в стакан с виски. На миг в глубине карих глаз промелькнуло восхищение смешанное с возмущением, но они тут же затерялись в сомнениях креола. – Ты... – Цианид калия, всё верно! То же ты провернул в день, когда мы подписывали бумаги, я прав? Слишком маленькая доза для смерти, но достаточная для испуга. И алкоголь притупляет действие, для уверенности, – Винсент громко поставил стакан на стол, практически искря от злости и самодовольства. – Я ведь тогда поверил, что просто перенервничал, придурок. – Неплохо, Винсент. Впредь буду аккуратнее, – креол взял стакан с недопитым виски, и с вызовом в глазах допил до конца. Теперь настала очередь Винсента пялиться, хоть он и быстро опомнился, вновь приступая к еде. Джамбалайя, несмотря на необычное – или всё же обычное? – мясо в ней, получилась удачной. – Какой продуктивный день, – Уиттман справился с едой быстрее шатена и отставил пустую тарелку на край стола. – Думаю, мне пора. – Уже поздно, оставайся, – телеведущий насмешливо вскинул брови. – Ну уж нет, не поведусь я на это второй раз! Мне дойти до квартиры метров десять, – Аластор мягко улыбнулся, одним выражением лица обволакивая мужчину спокойствием. – Ты не хочешь принимать моё гостеприимство? – креол сделал самое жалобное и одновременно недовольное лицо, которое Уиттман видел за всю свою жизнь. Он с отчаянием зажмурился, надеясь выбить из своей головы эти глаза. Будто это не он пару часов назад зарезал потенциального спонсора, честное слово! Аластору нельзя доверять, и уж точно не тогда, когда тот просит. Винсент же не попадётся в такую глупую ловушку? Это слишком тупо даже для него. Лансфорд вздохнул быстрее, чем телеведущий успел продумать хотя бы один исход событий, и вежливо улыбнулся. – Что ж, кто я такой, чтобы настаивать, верно? – Аластор и шанса не оставил на разумное решение. Уиттман подпер подбородок ладонями, насмешливо глядя на радиоведущего. – А спать мы вместе будем? – Лансфорд опять округлил глаза. Он задумался, но всё же кивнул. Уиттман расплылся в довольной улыбке. – На разных сторонах кровати, Винсент. Скину на пол, если приблизишься к моей части, – Уиттман нахмурился и отвел взгляд, но тут же улыбнулся, не сдержавшись. – По рукам.