Наследники

Воздух в Большом зале стал густым и вязким, словно остывающий сахарный сироп. Для Шарлотты этот день обещал стать долгим испытанием на прочность. Там, у преподавательского стола, она ловила на себе тяжёлый, проницательный взгляд Цзянь Яна. Наставник явно не одобрил её минутную слабость — это открытое, публичное объятие с братом. Настоящие принцессы не обнажают душу перед толпой. ​Шарлотта равнодушно скользила взглядом по каменным сводам. Британия ей не нравилась. После залитых солнцем, изысканных павильонов Императорского дворца, где каждый изгиб крыши дышал гармонией, Хогвартс казался ей склепом — холодным, серым, лишённым истинного изящества. За тринадцать лет жизни китайская культура, её тишина и ритуалы стали для Лотти родными. Здешние же люди казались ей излишне громкими и невозмутимыми лишь на поверхности. ​Слизеринцы разглядывали её, как редкое, потенциально опасное существо. Поттер. Вторая Поттер, о существовании которой «Мальчик-который-выжил» даже не догадывался. И теперь эта девчонка сидит среди змей, ломая многолетнюю историю межфакультетской вражды. Зелёный шёлк её ханфу, расшитый журавлями, идеально мимикрировал под цвета факультета, словно сама судьба насмехалась над Гриффиндором. ​Вечером гостиная Слизерина встретила её удушающим полумраком и вызывающим, почти осязаемым давлением. Подземные своды, зелёные отблески камина в воде Чёрного озера за окнами — здесь юные аристократы чувствовали себя полновластными хозяевами. «Серебряный кварттет» почуял новую кровь и мгновенно начал игру. ​— Вау, сама Поттер — и на Слизерине, — высокая, резкая усмешка Пэнси Паркинсон разрезала тишину гостиной. Она вальяжно откинулась на спинку кожаного кресла. — Интересно, как там твой святой братец? Уже строчит жалобу Дамблдору, или его гриффиндорские дружки всё ещё вытирают ему сопли? ​— Милая, ну зачем ты так грубо? — Блейз Забини пригубил свой напиток, его тёмные глаза блестели откровенным превосходством. Он явно наслаждался появлением новой, экзотической игрушки. — Нам ведь ещё учиться вместе. Я прав, Поттер? Покажи нам свою хвалёную восточную вежливость. ​Драко Малфой молчал. Он сидел в углу, в тени, крутя в пальцах серебряное кольцо, и его взгляд, неотрывно следивший за Шарлоттой, был непривычно серьёзным. ​Они не успели сделать и вдоха, как тяжёлая дубовая дверь гостиной с грохотом отворилась. В помещение вошли трое: Альбус Дамблдор с его неизменной отеческой улыбкой, скрывающей стальной расчёт, мрачный, как грозовая туча, Северус Снейп и Цзянь Ян. ​Шарлотта мгновенно поднялась. Сбросив маску ледяного безразличия, она полностью проигнорировала директора и декана. Сделав быстрый шаг вперёд, Лотти уткнулась носом в грудь Яна. Мужчина мягко улыбнулся — эта тёплая, искренняя улыбка предназначалась только ей одной. Он крепко обнял девочку, скрывая её в складках своих одежд. Рядом с его высокой, широкоплечей фигурой Шарлотта казалась хрупкой, почти эфемерной, фарфоровой куколкой. ​Ян аккуратно отстранил её, но руку с плеча не убрал, поворачиваясь к Дамблдору. Его лицо вмиг стало жёстким, как поднебесный гранит. ​— Директор Альбус, — голос Яна прозвучал тихо, но в нём была сила, заставившая притихнуть даже старшекурсников. — Из уважения к Императорской семье и ко мне, я очень надеюсь, что вы лично будете следить за тем, чтобы мою дочь никто не посмел тронуть. Веквековые традиции Азии не терпят неуважения. ​Он резко оборвал фразу на полуслове, его взгляд метнулся к тёмному углу у входа. ​— И... Гарри. Мантия-невидимка — великое наследие твоего отца, но, пожалуйста, в следующий раз не шуми так сильно. Выйди на свет. ​Воздух в гостиной, казалось, замёрз. Из пустоты, сбрасывая тонкую серебристую ткань, соткался Гарри. Он тяжело дышал, его лицо было бледным. Он смотрел на Лотти, а она смотрела в ответ. «У нас одинаковые глаза», — единственная мысль, которая билась в голове Шарлотты, пока она всматривалась в изумрудную глубину взгляда брата. Те же глаза, та же боль, та же кровь. ​— И ещё, директор, — Ян сделал шаг вперёд, заслоняя собой обоих детей. — Настоящее происхождение Шарлотты и Гарри скрыто от этого мира. Но я скажу прямо. Скоро я подпишу официальные бумаги. В тот же момент Гаррильд Эдвард Поттер станет моим законным подопечным. И если с моими детьми — с любым из них — что-то случится... Поверьте, Альбус, вы и вся ваша министерская клика узнаете, что такое истинный гнев Азии. Мы сотрём этот замок в пыль. ​Дамблдор едва заметно поджал губы, его добрые голубые глаза за стёклами очков на мгновение превратились в две ледяные льдинки. Для него это заявление было сокрушительным ударом. Ставки выросли. Теперь «Мальчик-который-выжил» находился под международным протекторатом, и защищать Поттеров придётся втрое сильнее, чтобы не спровоцировать глобальный магический конфликт. ​Ян повернулся к Шарлотте, и его суровый взгляд смягчился до неузнаваемости. В голосе промелькнула чисто отцовская, щемящая тревога: ​— Лотти, пожалуйста... будь паинькой. Не взорви здесь ничего, не убей и не навреди никому. Британцы слишком хрупкие. ​Шарлотта преданно посмотрела на него, её пальцы крепче сжали дорогую ткань его рукава. В её глазах заплескалась немая мольба: ​— Передай ему привет, пожалуйста... и моё письмо. Он ведь до сих пор обижен на мой отъезд, дядя, умоляю тебя. Мне тяжело здесь. Я хочу обратно, к ребятам... Но больше всего... слова Шляпы. Они буквально въелись мне в мозг, Ян. Ты ведь понял её загадку? Что значат эти слова про ледяного принца и огонь? ​Она говорила тихо, быстро, почти срываясь на шёпот, и в этот момент Драко Малфой, сидевший неподалёку, уловил каждое слово. Его сердце пропустило удар. «Ледяной принц». Шляпа говорила о нём. И эта загадочная, опасная девчонка из Китая привезла с собой тайны, которые могли либо уничтожить его, либо спасти. Тишина, воцарившаяся в гостиной после слов Яна, была почти осязаемой. Профессор Снейп, чьё лицо обычно напоминало застывшую маску, нахмурился так сильно, что между бровей залегла глубокая складка. Его чёрные, туннельные глаза метались от высокой фигуры китайского мага к Шарлотте. ​«Не взорви здесь ничего, не убей и не навреди никому...» ​Эти слова Яна, сказанные с неподдельной, почти обыденной отцовской тревогой, никак не вязались с образом тринадцатилетней девочки в шёлковом ханфу. О каком разрушительном потенциале говорил этот иностранец? Чему её учили в закрытом мире азиатского императорского двора? Снейп, мастер легилименции, попытался скользнуть взглядом по сознанию девчонки, но наткнулся на глухую, зеркальную стену — абсолютный блок, который не каждый взрослый мракоборец способен удерживать с такой непринуждённостью. ​Дамблдор же оставался внешне безмятежен, однако его пальцы, скрытые в широких рукавах мантии, судорожно перебирали ткань. Директор Хогвартса привык быть гроссмейстером, знающим каждый шаг на шахматной доске Британии. Но сейчас на поле ворвалась фигура, чьих правил он не знал. ​Пока взрослые вели немую ментальную дуэль, Гарри стоял, сжимая в руке край мантии-невидимки. Его мысли путались, сменяя друг друга с бешеной скоростью. Внутри него всё кричало от непонимания. ​«Императорская семья? Семья Цзян? Что всё это значит?» — крутилось в его голове. ​Но сильнее всего его обожгло другое. Гаральд Эдвард Поттер. ​Гарри моргнул, чувствуя, как земля уходит из-под ног. С самого первого дня в магическом мире, с самого первого визита в Гринготтс он знал себя как Гарри Джеймса Поттера. Сын Джеймса и Лили. Откуда взялось это имя — Гаральд Эдвард? И почему крёстный его сестры произнёс его с такой уверенностью, будто это и есть единственная, неоспоримая правда? ​— Ян... — тихо, почти беззвучно позвал Гарри, делая шаг вперёд. Его голос прозвучал хрипло. — Как вы меня назвали? Какое ещё происхождение? Что вы от нас скрываете? ​Шарлотта перевела на него взгляд. В её глазах, отражавших зелёное пламя слизеринского камина, промелькнула глубокая, взрослая тоска. Она знала то, чего он даже предположить не мог. Жизнь в Китае, среди интриг приближённых к императору кланов, научила её: правда — это самое опасное оружие, и его не выдают просто так, из жалости. ​Цзянь Ян повернул голову к Гарри. На его суровом лице со шрамом не отразилось ни капли удивления. Он ожидал этих вопросов. ​— Не здесь, Гаральд, — мягко, но с непоколебимой твёрдостью оборвал Ян. — Стены Хогвартса имеют уши, и некоторые из этих ушей слишком долго слушали чужие сказки. Твоё время узнать истину ещё не пришло. Но помни: твоя кровь гораздо старше и священнее, чем тебе внушали. ​Драко Малфой, внимательно ловивший каждое слово из своего угла, едва заметно подался вперёд. Его аристократический ум, воспитанный на лекциях Люциуса о древних родах и магии крови, мгновенно зацепился за эту деталь. Гаральд Эдвард. У чистокровных магов имена никогда не давались просто так — они несли в себе родовую магию, контракты и силу. Если Поттер на самом деле Гаральд Эдвард, то вся история «Мальчика-который-выжил», написанная в министерских учебниках, — это лишь красивая ширма для дураков. ​— Нам пора, — Снейп наконец обрёл дар речи, его голос разрезал воздух, как холодный скальпель. — Мистер Поттер... гриффиндорский мистер Поттер, вам не место в подземельях Слизерина в комендантский час. Живо в свою башню, пока я не снял с вашего факультета пятьдесят очков. ​Гарри хотел возразить, хотел закричать, что не уйдёт без ответов, но Лотти едва заметно качнула головой. Её нефритовая шпилька в волосах тихо звякнула. ​— Иди, брат, — беззвучно, одними губами произнесла она. — Я найду тебя. ​Ян ещё раз крепко сжал плечо воспитанницы, оставив на её ладони едва заметный пасс пальцами — защитное заклинание, известное лишь магам Востока, — и вместе с Дамблдором и Снейпом направился к выходу. Гарри, бросив последний, полный боли и решимости взгляд на сестру, накинул мантию и тенью выскользнул вслед за ними. ​Когда тяжёлая дверь гостиной захлопнулась, Шарлотта осталась стоять одна посреди слизеринцев. Напряжение в комнате достигло пика. Пэнси и Блейз уже не ухмылялись — угроза «гнева Азии» со стороны человека, который одним движением руки раскрыл мантию-невидимку, заставила их прикусить языки. ​Шарлотта медленно повернулась к столу, её изумрудное ханфу шуршало, нарушая гробовую тишину. Она посмотрела прямо на Драко Малфоя, который так и не отвёл от неё заворожённого взгляда. ​— Ну что, наследник Малфоев, — тихо, с ледяной грацией произнесла она, слегка приподняв подбородок. — Кажется, игра становится интереснее, чем вы рассчитывали? Когда тяжёлая дверь гостиной захлопнулась, Шарлотта осталась стоять одна посреди притихших слизеринцев. ​Драко Малфой сидел неподвижно, его бледные пальцы судорожно сжимали серебряный кубок. Его аристократический ум, воспитанный на догмах отца о магии крови, лихорадочно искал ответы. Какому роду они принадлежат на самом деле? Драко знал наизусть все «Священные двадцать восемь» чистокровных семейств Великобритании. Никаких Цзян там не было. ​Пэнси и Блейз сидели бледные, думая каждый о своём. Этот мужчина только что открыто угрожал самому Альбусу Дамблдору. «Кто они такие, чёрт возьми?» — крутилось в их головах. Угроза «гнева Азии» заставила их прикусить языки. ​И только Теодор Нотт, до этого тихо сидевший в стороне, внезапно улыбнулся. Его проницательные глаза блеснули неприкрытым восторгом от разворачивающейся драмы. ​— Кажется, на Слизерине будут дикие страсти, — протянул Нотт, закрывая книгу. — К слову, принцесса, а ты знала, что в наших кругах «ледяной принц» — это сам Драко Малфой? ​Его усмешка была на удивление милой и открытой, вот о чём мимоходом подумала Лотти. Она слегка повернула голову в сторону Малфоя. Тот сидел, устремив на неё заворожённый, но при этом злой и оскорблённый взгляд. Ему явно не нравилось, что его авторитет пошатнулся. ​— Правда? Не знала, — Шарлотта мягко приподняла подбородок. ​На её губах появилась улыбка. Когда она думала о настоящем принце из своего прошлого в Китае, её лицо становилось невероятно тёплым, нежным и сияющим. Но стоило ей перевести взгляд на блондина, как улыбка в то же мгновение превратилась в ледяную, обжигающую стужей маску: ​— Но у меня ледяной принц другой. А не Драко Малфой. ​Это было прямое попадание. Гордость Малфоя была уязвлена так изящно и сокрушительно, что парень даже не нашёлся, что ответить, лишь сильнее сжал кулак. Игра на Слизерине официально началась. Слова Шарлотты повисли под мрачными сводами гостиной, точно тончайшие иглы льда. Хвалёное самообладание Драко Малфоя, которое он взращивал годами под строгим надзором отца, дало глубокую трещину. Серебряный кубок в его руке жалобно звякнул, когда бледные пальцы сжались на нём до белизны суставов. ​Он медленно поднялся со своего кресла. В каждом его движении сквозила опасная, раненая гордость наследника древнего рода. Шаг, ещё один — он подошёл к Шарлотте почти вплотную, пытаясь подавить её своим ростом, своей чистокровной спесью, к которой привыкли все в этой школе. ​— Другой, значит? — Драко процедил это сквозь зубы, его серые глаза потемнели, напоминая грозовое небо над Хогвартсом. — Позволь напомнить тебе, Поттер, что ты больше не прячешься за спинами своих азиатских покровителей. Ты на Слизерине. И здесь тебе быстро объяснят, чьи имена имеют вес, а чьи — лишь пустой звук на задворках империи. ​Шарлотта даже не моргнула. Расстояние между ними сократилось настолько, что Драко мог уловить едва заметный, чужой для этих сырых подземелий аромат её одежды — горьковатый сандал, сухие чайные листья и чистый зимний воздух. Её нефритовый взгляд оставался абсолютно спокойным, словно она смотрела не на лидера факультета, а на рядовую деталь интерьера. ​— Вес имени определяется не тем, как громко его произносят в этой комнате, Малфой, — её голос прозвучал удивительно тихо, но в этой тишине сквозила сталь, закалённая придворными интригами Востока. — А тем, способно ли оно заставить замолчать директора этой школы. Моё — способно. А ваше? ​Пэнси Паркинсон шумно втянула воздух. Наглость девчонки переходила все границы, но никто — даже сама Пэнси — не посмел её перебить. Страх перед Цзянь Яном и его обещанием «гнева Азии» всё ещё сковывал подземелья. Блейз Забини лишь молча перевёл взгляд с Малфоя на Шарлотту, на его губах играла предвкушающая улыбка. Эта Поттер привезла с собой правила игры, к которым Слизерин явно не был готов. ​Теодор Нотт, оценив изящный щелчок по носу Малфоя, негромко рассмеялся, привлекая к себе внимание. ​— Браво, принцесса, — Теодор вальяжно откинулся на спинку дивана, заложив руки за голову. — Кажется, уроки дипломатии в Китае были куда качественнее наших скучных лекций по истории магии. Драко, оставь её. Тебе не победить в споре с той, у кого на родине за неправильное слово отрубают голову. ​Малфой резко повернулся к Нотту, готовый сорваться на друга, но вовремя остановил себя. Он снова посмотрел на Шарлотту. Её лицо вновь превратилось в непроницаемую маску фарфоровой куклы. Она не собиралась воевать с ними их методами. Она была выше этого. ​— Я не собираюсь тратить время на пустые разговоры, — Шарлотта плавно развернулась, и подол её изумрудного цюня очертил идеальный полукруг на каменном полу. — Где моя комната? Я устала с дороги, а завтрашний день обещает быть насыщенным. ​Староста Слизерина, пятикурсник, который до этого момента стоял у стены, не решаясь вмешаться, поспешно сделал шаг вперёд. ​— Иди за мной... Поттер, — его голос слегка дрогнул. — Твои вещи уже доставили. Из-за... особых распоряжений директора и твоего сопровождающего, у тебя отдельная комната в конце девичьего коридора. ​Шарлотта слегка наклонила голову в знак благодарности и пошла следом за старостой. Вышитые на её журавли, казалось, взмахнули крыльями в полумраке коридора, унося её прочь от застывших в недоумении змей. ​Драко Малфой смотрел ей вслед, пока изумрудный шёлк её ханфу не скрылся за поворотом. Внутри него бушевал пожар — дикая, уязвлённая гордость смешивалась со жгучим, непреодолимым интересом. Она назвала другого «ледяным принцем». Она улыбалась, думая о ком-то, кто остался там, в Азии. И Драко впервые в жизни почувствовал странное, злое желание — доказать этой девчонке, что настоящий лёд и настоящая власть находятся здесь, в подземельях Хогвартса. Тем временем в башне Гриффиндора атмосфера была не менее раскалённой. ​Гарри ворвался в гостиную, сбрасывая мантию-невидимку прямо на ходу. Тонкая серебристая ткань соскользнула на ковёр, обнажая его дрожащие руки. Рон и Гермиона, преданно ждавшие его у камина и изнывавшие от неизвестности, тут же вскочили со своих мест. ​— Гарри! Ну что?! Что там произошло подземельях? — Рон едва не подавился словами, хватая друга за плечи и заглядывая ему в лицо. — Мы видели из коридора, как туда шёл Снейп, Дамблдор и тот высокий иностранец в шёлковых одеждах! Тебя не поймали? ​— Не поймали, — выдохнул Гарри, обессиленно падая в кресло. Внутри него всё ещё бушевал шквал эмоций, а перед глазами стояло лицо сестры. — Но то, что я там услышал... Ребята, всё, абсолютно всё, что мне говорили о моей семье — это ложь. Или какая-то удобная полуправда. ​Гермиона села на подлокотник соседнего кресла, её глаза блестели от лихорадочной работы мысли и беспокойства. ​— О чём ты, Гарри? Дамблдор ведь объявил в Большом зале, что Шарлотта — твоя сестра, и что её прятали в Китае. Есть что-то ещё, чего нам не сказали? ​Гарри вцепился руками в свои и без того взъерошенные волосы, его глаза за стёклами очков горели лихорадочным, почти безумным огнём. ​— Дамблдор сам половины не знает! Или делает вид, — хрипло произнёс Гарри, переводя взгляд на друзей. — Цзянь Ян... крёстный Лотти. Он раскрыл меня под мантией за секунду. На нём нет ни единого изъяна, он держится так, словно подчинённые императора — это его личная прислуга. И он при всех, прямо в глаза Дамблдору и Снейпу, заявил, что моё настоящее имя по документам происхождения — Гаральд Эдвард Поттер! ​Гермиона резко подалась вперёд, прижав ладонь к губам. ​— Гаральд Эдвард?.. — прошептала она, растерянно моргая. — Но это невозможно... Во всех министерских книгах, во всех архивах, где упоминается ночь в Годриковой Впадине, ты записан как Гарри Джеймс! Имя мага крови — это не просто строчка в бумагах, это ключ к родовой магии. Если твоё истинное имя скрывали, значит, кто-то очень не хотел, чтобы ты получил наследие отца. ​— Вот именно! — воскликнул Гарри, и его голос сорвался от избытка чувств. — Но это ещё не всё. Ян сказал, что как только бумаги будут подписаны, я официально стану его подопечным. ​Рон открыл рот, переводя дикий взгляд с Гарри на Гермиону и обратно. ​— Подопечным? Мага из Китая? — Уизли был в полном шоке, его веснушчатое лицо вытянулось. — Подожди, он что... заберёт тебя из Британии? Из Хогвартса? Прямо сейчас, когда Сириус Блэк на свободе? Но как же Дамблдор? Как же Министерство? Они же с ума сойдут! ​— Нет, Рон, он меня никуда не увозит, — качнул головой Гарри, и в его голосе впервые прозвучали нотки странного облегчения. — Он остаётся здесь. Он берёт меня под свою защиту. Ян прямо сказал Дамблдору: если с кем-то из его детей — со мной или с Лотти — что-то случится, они узнают, что такое гнев Азии. Он угрожал стереть замок в пыль, если нас тронут. И Дамблдор... Дамблдор промолчал. Он просто поджал губы. Я впервые видел директора таким... растерянным. Он понял, что теперь не сможет крутить мной как хочет. ​— И всё же, Гарри... — Рон почесал затылок, на его лице снова отразилась чисто гриффиндорская тревога. — Она ведь на Слизерине! Твоя родная сестра — змея! Ты видел, как этот хорёк Малфой на неё смотрел в Большом зале? Как на какую-то добычу. Он же сожрёт её там, в подземельях, со всей своей чистокровной бандой! ​— Не сожрёт, — Гарри вспомнил, как уверенно и гордо держалась Шарлотта перед Снейпом, и как ласково, но с какой силой она обнимала его самого у гриффиндорского стола. — Она совсем не похожа на обычную девчонку, Рон. Ян перед уходом просил её... быть паинькой. Просил «ничего не взрывать, никого не убивать и не вредить здешним». Понимаешь? Снейп выглядел так, будто у него инфаркт случится, а Лотти даже бровью не повела. Наша семья скрывает какую-то древнюю, пугающую тайну. И Малфой скорее сам обожжётся об неё, чем сможет навредить. ​Гарри поднялся и подошёл к высокому стрельчатому окну башни, за которым шумел чёрный Запретный лес и клубились тяжёлые, наэлектризованные грозовые тучи. ​Где-то там, глубоко под землёй, в зелёных отсветах слизеринской гостиной, его сестра Шарлотта Айви начинала свою собственную, скрытую от чужих глаз войну. И Драко Малфой ещё не знал, с какой силой он столкнулся. Гарри прижал ладонь к холодному стеклу. Он чувствовал, что больше не один. Его жизнь изменилась навсегда, и теперь у него была защита, способная сокрушить весь этот привычный, лживый мир. На следующее утро Гарри проснулся с непривычным ощущением тяжести в груди, которая, впрочем, больше не была давящей. Он всё ещё находился в некоем пространстве шока и глубокого недопонимания. Мысли путались, а события прошлой ночи казались сгенерированными каким-то сложным, безумным сновидением. Гаральд Эдвард... Императорский дворец... Сестра. ​В Большом зале во время завтрака он то и дело ловил себя на том, что смотрит на свои руки, словно пытаясь найти в себе следы этой новой, скрытой идентичности. Но, с другой стороны, за последние три года Гарри слишком привык к тому, что в его жизни постоянно происходит чертовщина. Пыльная каморка под лестницей, трёхголовые псы, дневники с чужой душой, летающие машины — его реальность уже давно трещала по швам. Может быть, именно из-за этой закалки он так неестественно быстро, почти безропотно принял сам факт наличия сестры. В конце концов, иметь родную кровь, которая заступается за тебя перед всей школой, было куда приятнее, чем иметь очередного смертоносного монстра в школьных подвалах. ​За гриффиндорским столом Гермиона лихорадочно листала какую-то массивную книгу по генеалогии, которую успела притащить из библиотеки на рассвете, а Рон вяло ковырял вилкой яичницу, то и дело бросая косые взгляды в сторону стола Слизерина. ​— Она не пришла, — тихо заметил Рон, наклонившись к Гарри. — Поттер... то есть, Шарлотта. Её нет за столом. И Малфой, кстати, тоже выглядит так, будто всю ночь разгружал вагоны с навозными бомбами. Сидит злой как чёрт. ​Гарри перевёл взгляд на слизеринскую сторону. Действительно, платиновое кубло Малфоя было на месте, но сам парень выглядел непривычно мрачным и рассредоточенным. Он даже не прикоснулся к своей овсянке, сверля взглядом пустующее место по правую руку от себя — то самое, где вчера сидела Лотти. ​— Возможно, ей позволяют завтракать в комнате? Из-за её... статуса? — предположила Гермиона, не отрываясь от страницы. — Гарри, я перерыла три тома «Древнейших родов Европы». Имени Гаральд Эдвард Поттер нет ни в одном официальном реестре двадцатого века. Но есть упоминание, что у Поттеров были глубокие исторические связи с международными магическими анклавами до того, как они осели в Британии. Если её крёстный — наследник Цзян, то... ​Её прервал громкий, чистый звук, донёсшийся со стороны главных дверей Большого зала. ​Разговоры начали стихать, подчиняясь какому-то странному, волновому эффекту. Гарри резко обернулся. ​Шарлотта вошла в зал. На этот раз на ней не было изумрудного ханфу. Она была одета в стандартную школьную форму Слизерина, но даже обычную чёрную мантию с зелёным подкладом она умудрилась надеть так, что та смотрелась на ней как изысканное придворное одеяние. Идеальная осанка, ни единого лишнего движения. Её рыжие волосы были собраны в сложную косу, закреплённую всё той же нефритовой шпилькой, которая мягко поблёскивала в свете парящих свечей. ​Она шла вдоль столов, и её взгляд — холодный, отстранённый — скользил по лицам студентов, пока не остановился на Гарри. На секунду её ледяная маска дрогнула, уступая место едва заметной, мягкой улыбке, предназначенной только ему. Она слегка кивнула брату, давая понять: «Я здесь. Всё в порядке». ​Гарри почувствовал, как внутри него окончательно улетучивается остаток утренней паники. Да, вокруг было множество тайн, но эта хрупкая девчонка со стальным стержнем внутри была его сестрой. И теперь они будут разматывать этот клубок вместе. Утро для Шарлотты началось в привычном, с детства заложенном ритме. Влиятельные кланы Азии воспитывали своих наследников в строжайшей дисциплине: ранний подъём был не просто правилом, а частью внутренней философии. Солнце ещё не успело толком подняться над шотландскими холмами, а Лотти уже была на ногах. Подземелья Слизерина встретили её утренней прохладой и глубокими сумерками. Шарлотта подошла к огромному панорамному окну, которое выходило в самую глубь Чёрного озера. Вода за стеклом казалась тёмным, почти чёрным нефритом, в котором медленно колыхались густые водоросли. На девушке было белоснежное, летящее домашнее платье из тончайшего шёлка, контрастировавшее с мрачным интерьером гостиной. Она стояла неподвижно, сложив руки перед собой, и просто смотрела в бездну. И тогда это случилось. Из глубины озёрных вод, грациозно огибая вековые камни, к стеклу подплыла русалка. Не те беззаботные существа из магловских сказок, а истинная обитательница глубин — с бледной, сероватой кожей, длинными тёмными волосами, шлейфом вьющимися в воде, и большими, умными глазами. Это были скрытные и гордые создания, которых обычные студенты Хогвартса не могли увидеть неделями. Но сейчас русалка подплыла вплотную к стеклу. Она замерла, заворожённо разглядывая хрупкую фигуру в белом платье. Русалка медленно прижала ладонь к прохладному стеклу с той стороны, словно приветствуя принцессу из далёких земель, чья магия отзывалась в самой воде. Шарлотта ответила ей едва заметным, почтительным поклоном головы. В этот момент в гостиную начали спускаться первые слизеринцы. Чистокровных магов с ранних лет учили ценить время, поэтому «Серебряный кварттет» и другие студенты всегда вставали рано. Но сегодня они замерли на верхних ступенях лестницы, как вкопанные. Картина, отрывшаяся им, казалась иллюстрацией к древним мифам. Белоснежный силуэт Шарлотты в лучах бледного утреннего света, пробивавшегося сквозь воду, и застывшее за стеклом существо из легенд, которое не сводило с неё дикого, но покорного взгляда. Огненные локоны Лотти горели золотом на фоне озёрной тьмы. Драко Малфой, спускавшийся одним из первых, так и застыл с занесённой над ступенькой ногой. Его серые глаза расширились. Он шёл сюда с твёрдым намерением продолжить вчерашний спор и вернуть себе статус хозяина положения, но сейчас вся его спесь испарилась. Он смотрел на Шарлотту и чувствовал, как внутри него зарождается пугающее, благоговейное оцепенение. Магия Чёрного озера, которая всегда казалась слизеринцам родной, сейчас безоговорочно признала эту чужачку. Теодор Нотт, шедший чуть позади, тихо выдохнул, заворожённо наблюдая за сценой. Даже Пэнси Паркинсон забыла все свои язвительные колкости, не в силах отвести взгляд от этой безупречной, пугающей красоты. Шарлотта почувствовала чужое присутствие. Она не оборачивалась, но её голос — чистый и прохладный, как утренняя роса — нарушил тишину гостиной: — В Китае говорят, что вода принимает только тех, чьё сердце не знает сомнений. Доброе утро, Слизерин. Русалка за стеклом зашевелила губами, из её рта вырвалась цепочка мелких серебристых пузырьков. Для обычного волшебника её голос прозвучал бы как неразличимый, утробный скрежет, но Шарлотта слушала её, чуть склонив голову набок. Она понимала каждое слово — древнее наречие водных жителей мало чем отличалось от тех, что ей приходилось изучать в закрытых библиотеках восточных кланов. Однако идиллия длилась недолго. Стоило русалке заметить застывших на лестнице слизеринцев, как её лицо исказилось. Дикое существо из глубин посмотрело на Драко и остальных студентов с таким сильным, неприкрытым недовольством, что Пэнси невольно сделала шаг назад, спрятавшись за спину Блейза. Русалка злобно оскалила острые зубы, словно безмолвно рыча на тех, кто посмел прервать её аудиенцию с принцессой. Наблюдая за этой вспышкой ревности, Лотти вдруг не выдержала и искренне, звонко рассмеялась. Этот смех — чистый, как звон хрустальных колокольчиков — эхом разнёсся по мрачной, притихшей гостиной, окончательно сбивая с толку застывших парней. Шарлотта смеялась над тем, что было недоступно уху обычного человека. Она мягко прижала ладонь к прохладному стеклу, прямо напротив лица водной девы, и её голос прозвучал удивительно тепло: — Я обязательно приду к озеру, но чуть-чуть позже. Подождите меня, хорошо? Русалка внимательно всмотрелась в её изумрудные глаза, словно проверяя искренность обещания. Оскал исчез, сменившись почтительным умиротворением. Она едва заметно, чинно кивнула Шарлотте, взмахнула мощным хвостом и в одно мгновение растворилась в бескрайней тёмно-зелёной пучине Чёрного озера, оставив после себя лишь шлейф оседающих пузырей. Лотти медленно опустила руку и повернулась к застывшему «Серебряному кварттету». Белоснежный шёлк её домашнего платья мягко очертил силуэт. Драко Малфой всё ещё стоял на ступенях, не сводя с неё заворожённого взгляда. Гордость внутри него отчаянно боролась с потрясением. Слизеринцы годами жили в этих подземельях, считая себя хозяевами Чёрного озера, но ни к кому из них обитатели глубин никогда не проявляли такого уважения. А эта девчонка, Поттер, только что общалась с ними как со своими подданными. — Ты... понимаешь их? — не выдержал Блейз Забини, первым обретая дар речи. Его вечная циничная ухмылка на этот раз выглядела довольно слабой. — Русалочий язык ведь практически невозможно выучить без специального заклятия, да и то... они ни с кем не разговаривают. Шарлотта плавно пошла к девичьим спальням, чтобы переодеться в школьную форму. Проходя мимо Малфоя, она даже не повернула головы, но её ледяной, шёлковый голос заставил парня внутренне подобраться: — Мир гораздо шире, чем стены вашего замка, Забини. И магия говорит на многих языках. Советую начать учить хотя бы некоторые из них, если хотите выжить в этой новой игре. Она скрылась за дверью, оставив гостиную в глубоком, оглушительном молчании. Теодор Нотт тихо хмыкнул, бросив мимолётный взгляд на побледневшего Драко: — Ну что, Малфой... Кажется, наш ледяной принц рискует растаять раньше, чем наступят первые заморозки. Именно поэтому на завтрак Драко Малфой пришёл в самом скверном расположении духа. Сказать, что он был недоволен — значит не сказать ничего. Весь его привычный, выверенный до мелочей мир трещал по швам. Сначала это нелепое появление девчонки из ниоткуда, затем сокрушительный ультиматум её покровителя, а теперь ещё и это утреннее происшествие у окна. Малфой чувствовал себя так, словно его, признанного принца подземелий, бесцеремонно выставили из собственного дома на мороз. ​Он сидел за столом, сердито гоняя вилкой остывающую яичницу, и яростно сверлил взглядом пустующее место по правую руку от себя. ​— Драко, ты её видел? Ну скажи, ты видел, как эта... Поттер разговаривала с тварью из озера? — Пэнси Паркинсон нервно размазывала джем по тосту, то и дело оглядываясь на двери. — Она ведь ведьма! В смысле, какая-то неправильная ведьма. Откуда у неё эти силы? ​— Заткнись, Пэнси, — процедил Малфой сквозь зубы. Его и без того натянутые нервы были на пределе. ​Но настоящий кошмар для его уязвлённого самолюбия начался чуть позже. На этом чёртовом завтраке в зале появились гости — из-за грядущего Турнира Трёх Волшебников делегации из других школ прибыли в Хогвартс гораздо раньше, чтобы уладить все формальности и адаптироваться к британскому климату. ​Большой зал наполнился гулом иностранных голосов. И если утончённые, воздушные девушки из Шармбатона в своих голубых шелковых мантиях аккуратно присаживались за стол Когтеврана, то статные, суровые парни из Дурмстранга в тяжёлых меховых плащах уверенно направились к столу Слизерина. Возглавлял их не кто иной, как Виктор Крам — знаменитый ловец, на которого тут же уставилась половина зала. ​Обычно Малфой был бы в восторге от такого соседства. Он бы вовсю красовался перед иностранцами, козыряя положением своего отца в Министерстве. Но сегодня его триумф был безжалостно украден. ​Двери Большого зала снова распахнулись. В помещение вошла Шарлотта. ​Она уже сменила своё белоснежное шёлковое платье на стандартную форму Слизерина. Но даже в простой чёрной мантии с зелёным подкладом Лотти умудрялась выглядеть так, словно на ней было королевское одеяние. Идеальная осанка, ни единого лишнего движения, огненные рыжие волосы собраны в сложную косу и заколоты нефритовой шпилькой. ​Когда она плавно пошла вдоль столов, иностранные студенты затихли. Один из сопровождающих профессоров Дурмстранга, шедший позади Крама, резко остановился, его глаза округлились от удивления. Он узнал эту выправку. Он узнал этот холодный, породистый взгляд. ​— Позвольте... — негромко произнёс дурмстрангский маг на ломаном английском, слегка склоняя голову, когда Шарлотта поравнялась с ними. — Неужели перед нами воспитанница великого клана Цзян? Мы слышали о вашем пребывании в Европе, молодая леди. ​Шарлотта замерла на мгновение. Она повернула голову к иностранцу и ответила ему безупречным, едва заметным ритуальным поклоном — так, как приветствуют равных по статусу, но чужих по крови. ​— Мир тесен, профессор, — прохладно отозвалась она, и её шёлковый голос отчётливо прозвучал в наступившей тишине. — Надеюсь, ваше пребывание в Хогвартсе будет мирным. ​Драко Малфой, наблюдавший за этой сценой, едва не сломал свою серебряную вилку. Эти иностранцы, гордые и высокомерные дурмстранговцы, которые даже на директора Дамблдора смотрели свысока, сейчас едва ли не кланялись девчонке, носящей фамилию Поттер! ​Лотти прошла дальше и плавно опустилась на своё место — прямо рядом с Драко. От неё по-прежнему пахло зимним дождём и сандалом. Она даже не взглянула на Малфоя, изящно потянувшись к чашке с зелёным чаем, которую домовики, будто зная её вкусы, поставили специально для неё. ​За гриффиндорским столом Гарри, от которого не укрылась ни одна деталь этого утреннего противостояния, наконец почувствовал, как остатки его шока сменяются гордостью. Он быстро принял факт наличия сестры, ведь за три года привык к любым безумствам судьбы. Но видеть, как его родная кровь заставляет щелкать зубами всю чистокровную элиту Хогвартса и гостей из Европы — это было лучшим началом учебного года.