Наследники

Родословная Джеймса:Семья Поттер (Гончар) веками носила эту фамилию не просто так. Это была метафора: они могли «слепить» из чистой магии всё, что угодно. Их корни уходили на север, к высшей аристократии Норвегии, где когда-то правил культ Старых Богов. Дар Созидания: Поттеры обладали уникальной, почти утраченной в остальной Европе магией — они могли вдыхать жизнь в неодушевлённые предметы, создавать артефакты, способные менять реальность, и управлять первозданными элементами. Любимцы Тайного Народа: Из-за этой чистой, созидательной энергетики Поттеров боготворили волшебные существа, которые обычно презирают магов. Высшие эльфы, скрытные лесные феи и глубоководные сирены (русалки) тянулись к ним, как к источнику тепла. Дикие магические твари Хогвартса и Чёрного озера инстинктивно подчинялись Джеймсу не из страха, а из глубокого почтения. Именно эта созидательная, согревающая сила передалась Гарри. Тайна Лили: ​Лили Эванс росла, считая себя маглорождённой ведьмой, терпя презрение чистокровных снобов вроде Люциуса Малфоя и вечные упрёки сестры Петунии. Но в 15 лет наступил переломный момент — возраст совершеннолетия по древним законам. Магия крови проснулась, и горькая правда вырвалась наружу. Она была подкидышем, оставленным на пороге Эвансов в младенчестве, когда те уже потеряли надежду завести второго ребёнка. ​Её настоящее имя, записанное в тайных фолиантах, которые открылись ей в гоблинском банке, было Селена Вейл. Древо Трёх Великих Земель: Род Вейл был древним мостом между тремя великими культурами — суровыми фьордами Норвегии, выжженными солнцем полисами Греции и бескрайними степями древнего Турана. Она была единственной, последней оставшейся в живых наследницей этого великого, истребленного в войнах прошлого рода.Магия Успокоения и Власть над Тьмой: Сила Селены Вейл была абсолютной противоположностью разрушению. Её аура могла укротить, усыпить и подчинить себе абсолютно всё — от взбесившейся стихии до самой жуткой нечисти, демонов и проклятых созданий Тьмы. Но эта магия подчинялась исключительно воле самого мага. Семья Вейл веками жила в тени, почти никогда не демонстрируя свой дар, потому что знали: тот, кто может успокоить демона, может и лишить воли весь мир. Эта сила унаследовала Шарлотта. В Императорском дворце Поднебесной веками существовал один незыблемый, страшный закон, о котором шептались лишь самые высокопоставленные министры. У каждого правящего Императора династии Цзинь рождалось множество детей — прекрасных, здоровых принцев и принцесс. Но лишь один из сыновей, истинный наследник престола, рождался с меткой богов и демонов одновременно. Это было проклятие Чёрного Дракона. Колоссальная, первородная магия разрушения селилась в теле мальчика с самого рождения, постепенно, год за годом, пожирая его душу. Сила забирала человеческие эмоции, тепло и рассудок, превращая принца в ледышку — безжалостное, холодное оружие, способное уничтожить целые армии, но лишённое способности чувствовать. Цзинь Лунвэй был именно таким наследником. К своим пяти годам он уже носил в себе этот разрушительный холод, который временами вырывался наружу, заставляя содрогаться весь дворец. Их связь с Шарлоттой зародилась именно тогда, в один из самых мрачных дней, когда Лунвэю было пять, а маленькой Лотти — всего три года. В тот день проклятие Чёрного Дракона едва не поглотило принца целиком: мороз сковал залы, а от его ауры слуги и придворные в ужасе бежали, спасая свои жизни. Все, кроме неё. Трёхлетняя Шарлотта, подопечная великого мастера Цзянь Яна, унаследовавшая от своей настоящей матери, Селены Вейл, сакральную магию Успокоения, увидела то, чего не видели другие. Она увидела не монстра, а невыносимую боль маленького, прекрасного мальчика. Подсознательно, сама того не понимая, Лотти вырвалась из рук наставника и побежала прямо в эпицентр ледяной бури. Пока взрослые кричали от страха, маленькая девочка подошла к замерзающему принцу и крепко обняла его, прижавшись к его груди. И случилось чудо. Древняя магия крови Вейл, способная укротить любую нечисть и демонов, мягко окутала Чёрного Дракона. Ледяной шквал утих за секунду. С тех самых пор между принцем Лунвэем и Шарлоттой завязалась необычная, неразрывная связь. Но время шло, они взрослели. И когда пришёл момент, согласно традициям Империи, выбирать для наследника невесту среди высшей знати, Лотти внезапно осознала то, что долго скрывала от самой себя. Лунвэй никогда не был ей братом. И уж тем более — просто другом. Она любила его. Сама её магия, её сущность, успокаивающая его бури, любила этого ледяного принца. Шарлотта была особенной для Императорского двора. Сам Император Цзинь — суровый и грозный правитель — любил эту чужестранку с огненными волосами больше, чем собственных дочерей. Ни Императрица, ни наложницы, ни даже вдовствующая мать Императора не имели на него такого влияния. Однажды, перед лицом всех министров и советников, Император официально нарёк Шарлотту титулом, о котором тайно мечтали все дочери знатных родов — **Принцесса Ло**. Имя священного лотоса. Но в день официального выбора невесты Шарлотты не было в тронном зале — она намеренно осталась в своих покоях, не желая видеть, как её любимого отдают другой. Совет министров со всем изяществом сошёлся на кандидатуре дочери влиятельной семьи Фэнь. Девушка была бесспорно красива, изящна и чиста, словно нежный белый жасмин. Когда Император объявил волю совета, Лунвэй, стоявший посреди зала в своём парадном чёрном шёлке, даже не взглянул на предложенную невесту. Его слова прозвучали как гром посреди ясного неба, разорвав торжественную тишину: — Отец, если мой брак будет с кем-то, кроме Принцессы Ло, то имя наследника рода и престол Поднебесной мне не нужен. В огромном зале воцарилась гробовая, звенящая тишина. Дочь семьи Фэнь разрыдалась от унижения, министры побледнели, хватаясь за сердца. Но на лицах Императора Цзиня и стоявшего рядом Цзянь Яна появилась едва заметная, торжествующая и полностью довольная улыбка. Правитель Поднебесной смотрел на своего сына с гордостью. Император изначально добивался именно этого. Он сам признал величие и права Принцессы Ло гораздо раньше, чем его собственный сын, и теперь Лунвэй, наконец, проявил истинную волю дракона, заявив права на свой Лотос перед всем народом. Зачем принцу хрупкий белый жасмин, когда у него есть его единственная, незаменимая Принцесса Ло, удерживающая его душу от падения во тьму? Император дал своё высочайшее разрешение сыну делать всё, что тот пожелает. И теперь этот ледяной принц, отвоевавший свою любовь у целой империи, стоял в Хогвартсе, в маленькой комнате за Большим залом. Когда Лунвэй перевёл взгляд на Гарри и посмотрел в его изумрудные глаза, его внутренняя магия Чёрного Дракона не зарычала. Напротив, древнее чутье принца безошибочно распознало ауру, которая окутывала гриффиндорца. Магия вокруг Гарри была той же самой природы, что и у Шарлотты — созидательное, тёплое и успокаивающее благословение древней крови Поттеров и Вейл. Это была та же сила, что каждую ночь спасала Лунвэя от проклятия. Для ледяного принца всё стало предельно просто. Если этот мальчик нёс в себе ту же священную кровь, что и его будущая супруга, его Принцесса Ло — значит, Гарри был его родным братом. Настоящей, неприкасаемой частью его собственной семьи, которую он, Цзинь Лунвэй, будет защищать до последнего вздоха от любых интриг европейских магов.