"Волки Лозарга" Жюльетты Бенцони - боль переводчика или путешествия в машине времени

Вместо предисловия

Откровенно говоря я изначально не собирался читать эту трилогию мадам Жюльетты, но попался на крючок собственного любопытства - начитавшись на форумах отзывов об этой одной из самых нелюбимых читателями ее саг и очередном крайне скверном главном мужском персонаже романа. Конечно же, еще более токсичный товарищ, чем Арно, Язон и иже с ними. Вот и замучило любопытство: что ж там за "чикатила" такая? Хотя на деле оказалось все совсем не страшно. Скорее наоборот, - если в отношении какого-нибудь Арно или Язона я во многом (хоть и не во всем) согласен с мнением читательниц, то здесь же читательскую агрессию к Жану я не могу не только разделить, но даже понять...

Я французские книги обычно читаю в оригинале, эта трилогия не исключение, но завершив последнюю книгу решил прочитать еще и русскую версию - для сравнения (по хорошему нужно было всю трилогию на русском прочитать, но сил пока хватило лишь на заключительный том). В этой главе я кратенько пробегусь по основным впечатлениям и особенностям перевода данного цикла. Перевод - тот что есть в сети: Георгия Зингера и Светланы Хачатуровой где-то 1993-1994 годов. Сами переводы выполнены ИМХО на достойном уровне, многие изысканные лирические обороты языка Бенцони переводчики деликатно адаптировали в русскую форму. Все же, освещу некоторые важные с моей точки зрения замечания. Прежде всего НАЗВАНИЯ романов. Хоть в сети есть адекватные переводы названий 2 и 3 книги, все же к первой у меня есть вопросы: Жан - князь ночи. Я считаю, что это не самый удачный вариант перевода названия Jean de la Nuit т.к, хоть здесь и нужно ellipse nominale (слово-агент), "князь" совсем не подходит для этого. В книгах нигде не упоминается, что Жан - князь, он не столько повелитель ночи, а скорее "часть ночи". Я бы перевел Жан - человек ночи. В остальном согласен с переводами Hortense au point du jour - Гортензия на рассвете = Гортензия на восходе дня и Felicia au soleil couchant - Фелисия на закате солнца = Фелисия на закате дня. Также соглашусь с интерпретацией имени героини: раз она была названа в честь падчерицы Наполеона (которая в классических переводах всегда Гортензия), то и нашу Hortense уместно называть Гортензия, а не Ортанс. Животные: ну ладно, котейку зовут Мадам Пушинка (у Бенцони Madame Soyeuse - Мадам Шелк или Шелковая Мадам), ладно допускаю. Но волка то чего зовут СВЕТЛЯЧОК? Господа переводчики, вы вообще с какого языка переводили? Во французском нет такого слова! и с каких это пор имена вообще переводятся? В оригинале у волка красивое имя - Luern, которое и на русский нужно перевести как Люэрн, но нет же, переводчику нечего было делать как искать "иголку в стоге сена"... Кому интересно - мне моя французская коллега с которой общаемся еще с тех пор, когда я еще жил во Франции подсказала, что Luern - это слово на испанском диалекте на котором разговаривают в Андорре. Обращу внимание на различие в экспрессивности оригинала и перевода: множество мелких маркеров, казалось бы не влияющих глобально на восприятие романа, или опущены или переиначены, а порой и вовсе являются явной отсебятиной. Как пример: – Он променял меня на клочок бумаги! Какая мерзость! – Но почему бы ему следовало отказаться? – спросил Франсуа – Il m’a échangée contre un chiffon de papier ! Quelle indignité ! – Pourquoi aurait‑il refusé ? dit François rudement. - Он променял меня на клочок бумаги! Как недостойно! - Но почему бы ему следовало отказаться? – холодно / резко / презрительно спросил Франсуа Или в конце третьего тома - страдания Гортензии по Жану в переводе выглядят очень блекло по сравнению в оригиналом. Вот лишь часть примеров: - "отправилась в спальню с тяжелым сердцем" vs "le cœur et le corps rompus" (с полностью разбитыми сердцем и телом) - "рутина повседневности успокоит ее, но на сердце у нее было все тяжелее" vs "la routine de la vie quotidienne pour retrouver un semblant d’équilibre mais le chagrin grandissait dans son cœur" (рутина повседневности придаст хоть видимость душевного равновесия, но боль в ее сердце лишь нарастала) - "нуждалась в нем, в его любви и его нежности" vs "avait tant besoin de lui dans sa chair comme dans son cœur" (она настолько сильно нуждалась в нем - и сердцем, и телом) В то время как ощущения Жана перевод несколько искажает: "Я слишком много страдал, пока тебя не было" vs "J’ai trop souffert de ton absence" (Мне было очень тягостно без тебя). Французский souffrir ≠ русскому страдать "в надрыве" в прямом смысле, а в контексте душевного состояния описывает сердечную не "боль", а "тяжесть". Допускают переводчики и ошибки. Фелисия о возможной неудаче похищения Наполеона 2: – А если нас постигнет неудача? – У меня хватит средств, чтобы вернуться в Рим. Слава богу, Орсини еще не впали в бедность, и там найдутся те, кто меня приютит. В конце концов игра есть игра. Но, во имя неба, Гортензия, выкиньте из головы черные мысли… Фраза «Enfin… il y a le jeu!» не значит «игра есть игра» в смысле "риск есть риск". В данном контексте le jeu - это азартная игра, игра на деньги. Фелисия имеет ввиду - буду добывать себе на жизнь играя в карты, ну т.е. шулерством... Прикольная такая из нее потомственная римская княгиня вышла - пролюбив все деньги на сомнительные авантюры, далее собирается жить мошенницей :( Еще одна глупость: "На этот раз Фелисия ехала в обычном дилижансе" (2 том, часть "Возвращение в Лозарг"). Вот так, поехала в Овернь Гортензия, а приехала Фелисия :). Оригинал: "Путешествие оказалось изнурительным ибо это была уже не комфортабельная карета Фелисии, а обычный дилижанс, к тому же переполненный". Вот характерная неточность перевода: "vidame d’Aydit" в переводе назван наместником епископа. Это именно неточность. Нужно переводить как титул - видам д’Эйди. В 19 веке vidame - это уже давно наследственный титул, а не должность при епископе, как было в средневековье. Также перевод упускает из виду одну подробность: Жан после признания уже не просто Жан де Лозарг, он становится шевалье де Лозарг! Шевалье в 19 веке - это уже не "рыцарь" как средневековье, и не "младший дворянский титул" как в 17-18 веках, а "официальный представитель рода, носитель имени и чести дворянского дома". И Гортензия это понимает: "Он отказался от меня ради ТРИУМФА стать шевалье де Лозарг"! Кроме того в переводе каноник обращается к нему "Месье", а это не правильно! В оригинале он "Монсеньор". Контекст в данном случае очень важен - т.к. к нему обращается человек довольно высокого социального положения, но не топового, новый статус Жана для него - именно "монсеньор", а не просто "месье". Это важно. Автор умышленно и очень рационально хочет показать насколько ступеней вверх поднялся Жан по социальной лестнице. И напоследок хочу обратиться к аудитории с одним вопросом. Вопрос огорчительный, может даже болезненный, но необходимый: это ведь касается не только этого романа, подобных примеров в мировой литературе вероятно пруд пруди. Что делать переводчику, если он у автора видит явные неточности или даже вопиющие ляпы? Вариант 1. Переводчик должен исправлять оплошности автора! Вариант 2. Переводчик не должен вмешиваться в канву произведения и что либо исправлять, его задача - строго обращаться с авторским текстом! Приведу 2 примера из данного романа. Первый - переводчик, поменяв абзацы местами, вводит в текст целое предложение - мол, это Жанетта объясняет Гортензии почему Жана нет дома - он ушел в ночь, услышав волчий вой. А в оригинале этого нет! Т.е. переводчик пытается пояснить логику сцены, но нагромождает текст тем, что может показаться сильной отсебятиной. Имеет ли он на это право? Второй пример - гораздо более мучительный. Самый конец романа - кому передал Жан ребенка, после того как каноник сообщил ему о "завещании" маркиза? В оригинале он передал его ... три-два-раз... - Ф-Р-А-Н-С-У-А-З-Е!!! Françoise! С ума сойти. Жюльетта, ну что с Вами? Мало того что в сцене, презрев всякую логику, присутствует Годивелла, так там еще и какая-то несуществующая Франсуаза материализовалась!!! В общем переводчик не стерпел эту дичайшую дичь и заменил "липовую" Франсуазу на вполне логичную Жанетту! Правильно ли он сделал? PS. Кому-то могло показаться, что целью данной статьи было высмеять автора и переводчиков... Замечу, что это не так. Хочу подчеркнуть: моя цель - не критика ради критики и уж тем более не попытка умалить достоинства произведения. Напротив, я очень трепетно люблю писательницу и с большим уважением отношусь к непростому труду переводчиков. Тем не менее, я счёл важным указать на отдельные ляпы, небрежности и ошибки - не из придирчивости, а из стремления к более точному и бережному отношению и восприятию произведения. Подобные моменты, на мой взгляд, не стоит оставлять без внимания, поскольку именно в деталях зачастую раскрываются подлинная глубина и художественная ценность книги.