Книга I. Змея в песочных часах.

На полу кабинета директора, прямо под ногами Беллатрикс, была рассыпана мерцающая серебряная пыль, сухо поскрипывающая под подошвами, и этот звук действовал Беллатрикс на нервы сильнее, чем визг мандрагоры. Она стояла в центре круглой комнаты, чувствуя на себе сотни взглядов с портретов бывших директоров, чьи глаза поблескивали из-под нарисованных век с нескрываемым осуждением. Дамблдор сидел за своим массивным столом, перебирая длинными пальцами связку ключей, которые позвякивали в такт его размеренному дыханию. — Чай, мисс Розье? — голос старика был мягким и невесомым, но он заполнил всё пространство, вытесняя шум работающих приборов на полках. — Или, быть может, всё же попробуете лимонные дольки? Я нахожу, что сахар помогает приводить в порядок мысли перед принятием судьбоносных решений. Беллатрикс не шелохнулась, спрятав руки в глубоких карманах мантии, где пальцы судорожно сжимали палочку. — Я пришла не ради сладостей, директор. — быстро отчеканила она. — Вы обещали решение. Вы обещали, что этот фарс закончится, как только найдётся способ установить стабильную связь с семидесятым годом. Дамблдор поднял голову, и свет свечей отразился в его нелепых округлых очках, превращая зрачки в две неподвижные точки. — Решение найдено, — в его тоне промелькнуло нечто, заставившее Беллу похолодеть. — Принцип перемещения в прошлое выверен до секунды. Однако... скажите мне, Беллатрикс, готовы ли вы отправиться домой? Стремится ли ваше сердце в семьдесятый год так же рьяно, как в первый день вашего здесь появления? — К чему эти вопросы? — она сделала резкий шаг вперёд, каблуки вгрызлись в ковёр. — Вы знаете мой ответ. К тому же именно вы решили запереть меня на четвёртом курсе, среди тех, кого можно удивить даже эффективно исполненным Акцио. Этот замок для меня – тюрьма, а его обитатели – тени. — Тени часто обладают удивительной способностью оставлять след на тех, кто через них проходит, — Дамблдор едва заметно улыбнулся, наклонив голову набок. — Ничего ли не случилось примечательного с вами в этом будущем? Быть может, вы обзавелись новыми... знакомствами? Теми, что заставляют вас смотреть на мир под иным углом, чем тот, к которому вас приучили в доме Блэк? Беллатрикс почувствовала, как горло сдавил невидимый обруч. Старик снова играл с ней. Его вопросы были пластичными, обволакивающими, и за маской добродушного чудака скрывалась пугающая бездна. Он словно лез ей прямо под кожу, методично выискивая те самые трещины во внутреннем мире, которые сотворила Грейнджер. — Мои знакомства – это вопрос выживания, а не симпатий, — выплюнула она. — Не пытайтесь найти перемены там, где есть только гнев. Я не изменилась. Я – это я. И я хочу вернуться в свой мир, где маги не держат в руках учебники по истории маглорождённых. Дамблдор вздохнул. Его аура – мощная, плотная, вибрирующая неоспоримой силой – расширилась, заполняя кабинет ощущением подавляющего авторитета. Беллатрикс ощутила это физически: волоски на руках встали дыбом, а магия внутри неё испуганно сжалась, признавая превосходство. Как бы ей ни хотелось бросить ему вызов, с Дамблдором спорить было бесполезно; он плёл словесные кружева так же искусно и смертоносно, как накладывал заклятия. — Я хочу вернуться, — повторила она; на этот раз её голос прозвучал обессиленно. — Как можно скорее. Я не могу оставаться в этих стенах ни неделей больше. Директор долго смотрел на неё, оценивая глубину её отчаяния. Он медленно отложил ключи на стол. Звук удара металла о дерево прозвучал бесповоротно. — Ваше возвращение состоится, Беллатрикс. Но не раньше завершения турнира Трёх Волшебников. — Что?! — ярость вспыхнула в ней с новой силой. — Вы издеваетесь? Это ещё несколько месяцев! — Внимание общественности к Хогвартсу сейчас слишком велико, — Дамблдор поднял руку, пресекая её протест. — В замке полно иностранных гостей, прессы и чиновников Министерства. Любой магический всплеск такой силы, какой потребуется для вашего возвращения, вызовет немедленное внимание авроров. К тому же... — он сделал паузу, сузив глаза, — я, как вы наверняка успели заметить, чрезвычайно занят контролем за самим турниром. Вам придётся подождать финала, мисс Розье. Беллатрикс смотрела на него с нескрываемой злостью. Старый комбинатор запер её здесь до самого конца, превратив в бесправную заложницу своей рутины. Она не нашла слов для ответа. Повернувшись на каблуках, она стремительно направилась к винтовой лестнице, чувствуя, как внутри неё всё горит от бессилия и ненависти к этому будущему, постоянно проверяющему её на стойкость. Вылетев из кабинета, она за малым не столкнулась с появившимся у статуи Снейпом. Беллатрикс даже не удостоила зельевара вниманием и устремилась прочь. Стук её каблуков выбивал по каменным ступеням неистовую дробь, вторившую бешеной пульсации в висках. Старик. Проклятый, лукавый старик. Его тактичность была изощрённее Круциатуса: она подчиняла, лишала воли, заставляла захлёбываться собственными невысказанными аргументами. «Внимание авроров», «занятость турниром» – жалкая ложь, шитая белыми нитками. Дамблдор просто изучал её, как брошенный в котёл нестабильный реагент, с садистским любопытством наблюдая, сколько ещё дней она продержится в этом ядовитом растворе из неотёсанных наследников несуществующих империй, дерзких грязнокровок и бессмысленных турниров. Она неслась по коридорам, пока подол её мантии хлестал каменные стены. Воздух в замке казался удушающим, поэтому она хотела как можно скорее оказаться внизу – там, где сырость стен и запах озёрной воды могли охладить пожар в её груди. В подземельях было тише, но не спокойнее. Едва свернув к скрытому входу в гостиную Слизерина, она наткнулась на Драко. Малфой стоял в густой тени ниши, судорожно прижимая левую руку к боку. Его лицо было чересчур светлым даже по аристократическим меркам его семьи, а зубы до крови прикусили нижнюю губу. — Что это? — Беллатрикс остановилась так резко, что Драко вздрогнул. — Опять упражнялся в красноречии перед Поттером? Драко попытался выпрямиться, спрятав руку за спину, но невольный стон выдал его. — Ничего, Розье. Просто зацепился за доспехи. Иди куда шла. Беллатрикс почувствовала, как раздражение, накопленное в кабинете директора, ищет выход. Она подошла вплотную и рывком вытянула его руку вперёд. На запястье и предплечье расплывался уродливый, багрово-синий кровоподтёк, а кожа была содрана до крови. Магия гриффиндорцев – бесхитростная и несдержанная – оставила на нём отчётливый след. — Идиот, — в выдохе Беллы голосе внезапно для неё самой прорезалась собственническая ярость. — Малфои не должны ходить с отметинами от таких, как они. Она выхватила палочку. Драко инстинктивно втянул голову в плечи, зажмурившись в ожидании удара или жестокой насмешки, но Беллатрикс лишь властно прижала кончик дерева к его саднящей коже. В этот момент из-за поворота показалась группа слизеринцев – Панси, Нотт и ещё пара старшекурсников. Они вот-вот должны были заметить тех, кто скрывался в сумраке ниши. Беллатрикс не оборачиваясь, слегка повела плечом, и между ними и проходом возникла тонкая, едва видимая пелена сгустившегося воздуха. Невербальное Муффлиато и отводящие чары сработали мгновенно, превращая их с Драко в размытые тени для посторонних. — Эпискеи, — прошептала она. Синее сияние мягко окутало руку Драко. Беллатрикс чувствовала, как под её пальцами срастаются сосуды и уходит отёк. Она делала это с ненавистной точностью, которую когда-то вложила в неё Андромеда, пока та ещё не предала семью. Белла подняла глаза на Малфоя – вид тонких черт лица, так похожих на Нарциссу, заставил её на секунду ослабить хватку. — Ты должен бить первым, — процедила она, заканчивая заклинание. — И бить так, чтобы у них не осталось сил на ответ. Понял меня? Драко смотрел на свою руку, по которой разливалось целительное тепло. Синяк исчез, оставив лишь лёгкую розовинку. Он поднял глаза на Беллатрикс, в которых та увидела недопустимое для юноши его статуса, наивное удивление. — Спасибо... Белла, — выдавил он, отводя взгляд. Беллатрикс резко убрала палочку, разссеивая невидимый барьер. — Иди к своим, Малфой. И постарайся в следующий раз не позорить... свою фамилию. Она проводила его взглядом. Драко выпрямился, вернул на лицо маску холодного пренебрежения и уверенным шагом направился к Панси, возбуждённо обсуждавшей что-то с сокурсниками. Беллатрикс ощутила короткий укол удовлетворения. Кто бы мог подумать, что этот мальчшка станет для неё единственным живым напоминанием о её утраченном мире. Видеть, как он уходит, обретя былую решимость, отозвалось физическим облегчением в теле Беллатрикс. Она вошла в гостиную и опустилась в своё любимое кресло у окна, выходящего в глубины озера. Вокруг сновали ученики. Гвалт голосов, шелест пергамента, глупый смех – всё это накатывало на неё волнами. Семнадцатилетние юноши и девушки семидесятых были другими: в них было больше стали, больше коварства, больше... жизни. Или ей так только казалось из-за этой удушающей тоски? «Я вернусь», — твердила она себе, закрывая глаза. — «Дамблдор подтвердил. После турнира. Ещё немного, и этот кошмар закончится». Она попыталась вызвать в памяти лицо Рудольфуса, очертания поместья Блэков, запах старых книг в библиотеке отца. Вместо этого перед глазами вспыхнули карие искры. Грейнджер. Беллатрикс раздраженно зажмурилась, впиваясь пальцами в подлокотники. В кабинете директора, в подземельях, в самих её мыслях – везде была эта девчонка. Она вырвала из Беллатрикс тайну. Она прикоснулась к её сердцу. Белла чувствовала фантомное тепло той ладони даже сейчас, сквозь слои ткани и времени. «Она не расскажет», — подумала Белла, повинуясь слепому порыву надежды. — «Она слишком горда, чтобы предать того, кто доверился ей в минуту... слабости». Беллатрикс глубже вжалась в кресло. Озеро за стеклом было чёрным и безмолвным. Она старательно отгоняла воспоминания о том, как пронзительно и сочувственно Грейнджер смотрела на неё в Выручай-комнате. — Грязнокровка, — прошептала она, пробуя слово на вкус, пытаясь вернуть ему прежнюю силу, прежнюю ненависть. Но слово звучало пусто. Оно больше не защищало убеждения Беллатрикс гневным мороком. Девушка сидела неподвижно, глядя на проплывающие мимо тени водяных существ, и понимала, что Дамблдор был прав в одном: тени оставляют след. И её собственная тень теперь была неразрывно связана с розовым шёлком и несуразным, невозможным доверием девчонки, которую она должна была ненавидеть. Беллатрикс осталась сидеть в полумраке, не вслушиваясь в разговоры учеников вокруг. Покачивающиеся движения высокого маятника в гостиной отсчитывали секунды до её ухода, но впервые в жизни Блэк не знала, что она заберёт с собой, а что оставит здесь, на дне этого проклятого озера.