Книга I. Змея в песочных часах.

Вскоре Хогвартс охватил июньский зной, наэлектризованный скорым завершением учебного года, что завис над школой грозовой тучей. Многие ученики, измотанные подготовкой к упрощённым, но всё же не отменённым экзаменам, походили на призраков: их лихорадочный шёпот о терминах и аксиомах мешался с тревожным ожиданием последнего испытания турнира Трёх Волшебников. Беллатрикс шла по галерее третьего этажа, чувствуя, как шёлк блузки липнет к лопаткам. Всё вокруг казалось ей неестественно ярким, выкрученным на максимум, как сцена перед финальным занавесом. Беллатрикс миновала группу старшекурсников, сгрудившихся в нише коридора над разложенными свитками пергамента. Вид их лихорадочно блестящих глаз и судорожных попыток впихнуть в память за один вечер то, что игнорировалось в течение года, вызвал у неё короткую, ядовитую усмешку. Она помнила свой собственный семьдесят седьмой: то удушающее чувство ответственности, когда каждый балл в аттестате казался очередным кирпичом в незыблемом фундаменте величия рода Блэк. Теперь же, скользя мимо них, она ощущала почти физическую лёгкость. Решение Дамблдора зачислить её на четвёртый курс поначалу казалось изощрённым унижением, но сейчас оно обернулось неожиданным даром. Пока остальные задыхались под гнётом подготовки к Ж.А.Б.А. или С.О.В, Беллатрикс была освобождена от этой бюрократической суеты. Девяносто пятый, лишённый необходимости доказывать свою магическую пригодность перед комиссией, стал пространством для чего-то иного – того, что делало её пребывание в этом чужом времени хотя бы немного живым. В мыслях мгновенно всплыл образ Гермионы, её сосредоточенный взгляд и мягкое дыхание, согревающее пальцы. Белла замерла на мгновение, смакуя это неожиданное осознание: впервые за всё время она поймала себя на мысли, что не жалеет о той роковой попытке впечатлить профессора Мерриотта. Если бы она тогда прокрутила проклятый маховик лишь раз, она бы никогда не узнала вкуса этого удивительного в своей искренности доверия. «Возможно, три оборота вместо одного были не такой уж и кошмарной идеей», — думала она на подходе к лестницам. Огромные часы, мимо которых стремительно шла Белла, зависли огромным позолоченным диском над барельефом со спящим драконом. Когда они гулко отбили полдень, она поняла: в этом году у неё осталось всего одно занятие – и всего одна возможность показать всем остальным, насколько им повезло дышать одним воздухом с самой Беллатрикс Блэк. *** После закономерно триумфального монолога, которым Белла завершила занятие по Защите от тёмных искусств, класс пустел неохотно и медленно, наполняясь лишь шорохом сумок и осторожным скрипом отодвигаемых скамей. Беллатрикс намеренно задержалась у своего стола, перекладывая пергаменты с той неспешностью, что часто позволяла ей дождаться, пока Гермиона закончит собирать свои многочисленные фолианты. В воздухе ещё витал запах жжёного воска и пыли, но стоило Грюму проковылять мимо неё к своему кабинету, как атмосферу разрезал иной, резкий шлейф. Белла замерла, её ноздри едва заметно дрогнули. Резкий, кисловатый душок тушёных водорослей и тёртой шкуры бумсланга – неоспоримый маркер оборотного зелья – коснулся её обоняния, пробуждая инстинкты дуэлянта. Мысль, которую она готовила для Гермионы, фраза, полная привычной иронии и скрытого тепла, мгновенно вылетела из головы, вытесненная этим алхимическим диссонансом. Она проводила взглядом тяжёлую фигуру аврора, чувствуя, как внутри ворохнулось подозрение, но в этот момент Гермиона подошла к ней вплотную. — Ты что-то хотела сказать? — тихо спросила она, и свет из окна мягко подсветил каштановый ореол её волос. Запах Грюма тут же отступил, растворившись в аромате чернил и старой бумаги, исходящем от Грейнджер. Беллатрикс тряхнула головой, отбрасывая неуместную подозрительность. Взгляд Гермионы, полный самой доверительной тревоги, которую Белла научилась ценить в последние недели, поглотил всё её внимание. — Забудь, Грейнджер. Просто проверяла, не забыла ли ты свои манеры в этой куче учебников, — бросила она, возвращая на лицо привычную маску. Они разошлись у поворота: Гермиона направилась к лестницам Гриффиндора, а Беллатрикс стала спускаться в подземелья. Шаги эхом отдавались в пустом коридоре, и мысли о авроре окончательно поблекли, сменившись свинцовым осознанием: турнир закончится завтра, а вместе с ним закончится и эта странная жизнь. Ей придется строить своё будущее в семидесятом, неся в груди этот нелегальный груз чувств к девчонке, которой ещё даже не было в планах вселенной, когда Белла покидала свой дом. Свернув в галерею, ведущую к кабинету зельеварения, Белла резко затормозила, вжимаясь в нишу за мрачным гобеленом с изображением средневековой охоты. Впереди, в полумраке коридора, стояли двое. — Она чернеет, Северус. Она становится всё четче, — голос Игоря Каркарова дрожал так, что в нём слышался животный скулёж. — Ты знаешь, что это значит. — Идите к себе, Игорь, — голос Снейпа не исказился ни на тон. — Ваша паника заполняет коридоры быстрее, чем толпы болельщиков Дурмстранга. У нас есть обязанности перед турниром. — Обязанности? Когда он возвращается? Ты предал... Снейп вдруг обернулся, его взгляд, острый и тёмный, скользнул по гобелену, за которым замерла Беллатрикс. Она затаила дыхание, чувствуя, как предательски громко сердце бьётся о ребра. Закалка Блэков и умение скрываться в тенях помогли ей выровнять пульс и бесшумно замереть, не выдав себя. Спустя бесконечную секунду шаги Снейпа удалились в сторону подземелий, а Каркаров, бормоча проклятия на ломаном английском, поспешил к выходу во двор. Беллатрикс вышла из укрытия, нахмурившись. «Он? Возвращается?». Слова Каркарова казались бессвязными, но в них сквозила тревога, от которой у неё потяжелели кончики пальцев. Она направилась в гостиную Слизерина, надеясь найти там привычный цинизм, способный развеять лишние размышления о том, что обязано обратиться далёким воспоминанием уже через несколько дней. В подземельях царило оживление. Теодор Нотт и ещё один семикурсник, чьё лицо лоснилось от азарта, разложили на низком столике пергаменты с именами чемпионов. Рядом высилась горка золотых галеонов и несколько ценных артефактов – кажется, кто-то поставил даже старинный посеребряный гримуар. — Ставлю на Крама! — воодушевленно воскликнул Нотт. — Диггори слишком правильный для этого лабиринта, а Поттер... ну, мы все знаем, что его удача не бесконечна. — Азартные игры на территории Хогвартса возможны, пожалуй, только здесь, — ядовито заметила Беллатрикс, останавливаясь у камина и глядя на них сверху вниз. — Вы делите шкуру гиппогрифа, который ещё даже не вылетел из гнезда. — О, Белла! — Нотт обернулся, его глаза блестели. — Не хочешь присоединиться? Мы принимаем ставки на время прохождения первой мили. Ты же видела, как тренируется Крам. Давай, сделай ставку! Беллатрикс равнодушно поправила манжету. — Я люблю ставки в играх покрупнее, Теодор. Мелочь меня не интересует. В этот момент входной проём открылся, и в гостиную стремительно вошёл Снейп. Его лицо было бледнее обычного, а губы сжаты в тонкую нить. Он даже не взглянул на стол со ставками, потому как его взгляд искал только одного человека. — Малфой здесь? — отрывисто бросил он. — Его ещё нет, профессор, — ответил кто-то из угла. — Передайте ему, чтобы незамедлительно явился ко мне в кабинет, как только появится, — Снейп развернулся, чтобы уйти, но Беллатрикс последовала за ним, нарушая вакуум притихшей гостиной быстрыми шагами. Она догнала его уже в коридоре. — Снейп! — Белла окликнула его, сокращая расстояние. — Я хочу убедиться в намерениях директора решить мою проблему как можно скорее. Финал турнира завтра, и я рассчитываю не задерживаться здесь дольше, чем было обещано. Мужчина внезапно остановился и обернулся к ней. В его взгляде не было привычной сдержанности. Напротив, там горело нечто похожее на разъярённое презрение, смешанное с обречённостью. — Ваша «проблема», Беллатрикс, — он произнес её имя так, будто выплюнул желчный ком, — кажется мне просто нелепой в своих требованиях. Вы требуете внимания к своим перемещениям, когда в Хогвартсе происходят события куда более важные, чем возвращение в прошлое одной... ещё не обезумевшей ведьмы! Он выпалил последние слова, и в коридоре повисла оглушительная тишина. Снейп замер, его лицо изменилось, гнев сменился маской непроницаемого холода, но упоминание безумия всё ещё дрожало в воздухе, как брошенная перчатка. Беллатрикс почувствовала, как кровь отлила от лица, оставляя лишь холодную ярость Блэков. — О чём ты говоришь, Снейп? — прошептала она, делая шаг к нему. Её магия всколыхнулась, заставляя тени на стенах удлиниться. — «Ещё не обезумевшей»? Живо объяснись! Снейп лишь поправил воротник мантии, возвращая себе привычный, безжизненный тон. — Это не значит ничего, мисс Розье, кроме того, что вы, вероятно, сошли с ума, думая, что мир крутится только вокруг вас. Возьмите себя в руки. Скоро вы вернётесь к своим. Для вас всё закончится. Он развернулся и ушёл, оставив её одну в пустом коридоре. Беллатрикс смотрела ему в спину, чувствуя, как предчувствие грозы превращается в осязаемый страх. Слова Снейпа вскрыли в её душе рану, о которой она не подозревала: будущее, от которого она так стремилась сбежать, таило в себе тени, которые этот человек явно знал слишком хорошо. Беллатрикс перевела взгляд в темноту, подавляя волнение и замечая, что эти тени начинают незаметно протягивать к ней свои длинные руки. *** Утром перед финалом турнира, в отличие от остальных слизеринцев, Белла направилась в библиотеку. Ослепляющее солнце палило сквозь высокие окна помещения, высвечивая мириады пылинок, замерших в неподвижном воздухе. Беллатрикс села в самом дальнем углу архивного сектора, окружив себя стопками пожелтевших подшивок «Ежедневного пророка». Упоминание «безумия» Снейпом зудело под кожей, точно след от жалящего заклятия, не давая сосредоточиться ни на чём другом ни перед сном, ни по его прошествии. Пальцы, испачканные серой газетной пылью, быстро перелистывали страницы десятилетней давности. Беллатрикс искала свою фамилию. Она ожидала увидеть триумфальные заголовки о возвышении Блэков, о чистке рядов, о новой эре. Вместо этого её взгляд натыкался на пустые лакуны. Стоило ей найти колонку хроники за восьмидесятые годы, как буквы начинали плыть, превращаясь в нечитаемую вязь, а страницы казались склеенными невидимым воском. Тонкая защитная магия, наложенная на архив, мягко, но непреклонно отталкивала её попытки заглянуть в будущее. Беллатрикс с силой захлопнула очередной том, и сухой звук удара эхом разнёсся под сводами зала. Пустота в архивах не могла быть совпадением – директор явно приложил руку к тому, чтобы её пребывание здесь оставалось стерильным и неомрачённым знаниями о последствиях её собственных деяний. Она резко поднялась, едва не опрокинув чернильницу. Ей нужен был Дамблдор. Его спокойная уверенность всегда раздражала, но сейчас она была единственным источником ответов на вопросы, которые Снейп, поддавшись эмоциям, превратил в ядовитые шипы, оплетающие её изнутри. Горгулья у входа в кабинет директора была в очередной раз безмолвна. Каменные веки чудовища оставались закрытыми, а проход – замурованным. Естественно, Дамблдора в школе не было. Суета вокруг лабиринта и бесконечные совещания с министерскими чиновниками вымыли его из замка, оставив Беллу один на один с растущим сгустком подозрений. Спускаясь в холл, Беллатрикс надеялась перехватить Драко. В его бледном лице и нервных жестах она рассчитывала прочитать хотя бы крупицу того, что Люциус или Нарцисса сообщали сыну в зашифрованных письмах. Она потратила не меньше получаса выискивая в толпе учеников белую макушку Малфоя, но тот так и не попался ей на глаза, словно растворился в знойном мареве коридоров. Вместо него у выхода к внутреннему двору обнаружилась пёстрая группа гриффиндорок: Гермиона стояла в окружении Лавгуд и Джинни Уизли. Младшая сестра неотёсанного дружка Грейнджер что-то беспокойно доказывала, в защитном жесте прижимая учебники к груди, а Лавгуд созерцала кружащее над её головой невидимое нечто с видом крайнего умиротворения. Стоило Беллатрикс выйти на свет, как их разговор оборвался. Джинни мгновенно подобралась, и её ладонь легла на карман мантии, где скрывалась палочка. Луна лишь склонила голову набок, разглядывая Беллу так, словно и не была удивлена вовсе её появлению. — Грейнджер, — голос Беллы прозвучал сухо, без тени привычной насмешки. — На разговор. Гермиона заметно вздрогнула. Румянец, вызванный жарой или спором, тут же сошёл с её щек, оставляя лишь тревожную бледность. Она бросила на подруг быстрый, извиняющийся взгляд и сделала шаг навстречу Беллатрикс. Те переглянулись, но остались на месте, провожая странный дуэт настороженными взглядами. Они отошли в тень за колоннаду, где прохлада камня принесла лишь минутное облегчение. — Ты находила что-нибудь подозрительное? — Беллатрикс впилась взглядом в лицо Гермионы, игнорируя этикет и дистанцию. — Зимой, в те дни, когда ты рылась в библиотеке и искала что-то на меня. Были ли в архивах упоминания о Розье и Б... других чистокровных семьях после семидесятых? Гермиона медленно покачала головой, и одна непослушная прядь выбилась из её причёски, коснувшись лба. — Нет. Я уже говорила тебе, Белла. Большинство архивов того периода закрыты для учеников младше пятого курса, а то, что было в открытом доступе, касалось только политики. Но... ты выглядишь странно. Что-то случилось? — Ничего не случилось, — отрезала Беллатрикс, чувствуя, как внутри всё сжимается от необходимости говорить полуправду. Ей действительно хотелось рассказать про запах оборотного зелья от Грюма, про сбивчивые слова Каркарова и про «обезумевшую ведьму» Снейпа, но вид Гермионы – её взволнованные глаза, турнирная брошюра, выглядывающая из учебникв в руке, её искреннее беспокойство – заставил слова остаться невысказанными. «Завтра это закончится», — повторила она себе. Завтра Дамблдор найдет способ вернуть её назад, и этот мир, полный абсурдных привязанностей и пугающих тайн, навсегда станет для неё лишь обрывком чужого сна. Лишняя тревога в глазах Грейнджер была последним, что хотела увидеть Белла перед уходом. — Просто фамильное любопытство, — добавила она тише, глядя куда-то поверх плеча Гермионы. — Аристократы не любят белых пятен в собственной истории. Она помедлила, чувствуя, как в кармане мантии холодит ладонь тонкий серебряный ободок – то самое кольцо, подаренное матерью перед самым отъездом в Хогвартс, что было больше чем украшением. В его гравировке, вопреки всем правилам школы, был нанесён древний оберег, способный сбивать со следа чужую поисковую магию – старая защита параноиков Блэков, которые боялись предательства даже за партой. — Возьми, — Беллатрикс выхватила кольцо и почти грубо вложила его в ладонь Гермионы. — Я сегодня до тошноты сентиментальна. Эта безделушка помогала мне не терять голову от успехов. Тебе наверняка пригодится. На память о моём... визите. Гермиона замерла, глядя на тёмный металл на своей ладони. Её пальцы осторожно сомкнулись вокруг кольца, и Беллатрикс заметила, как слегка расширились её зрачки. Гриффиндорка хотела что-то сказать, её губы разомкнулись, подбирая слова благодарности или очередного вопроса, но Беллатрикс уже развернулась. — Не скучай, — бросила она через плечо. — Разве с тобой это возможно? — донеслось тихое до Беллатрикс. Она быстро шла по галерее, но сама не знала, куда именно идёт – или куда ей нужно идти. Она не оборачивалась до самого конца прохода, чувствуя затылком чужой взгляд, и её рука невольно касалась пустого места на пальце, где ещё мгновение назад был холодный металл. Впереди, в лестничном проёме, солнце заливало пол невыносимо ярким, предвещающим бурю светом, и Беллатрикс ускорила шаг, скрываясь в первой же глубокой тени.