Няня для мафии

Серый рассвет только начал пробиваться сквозь плотные шторы спальни, окрашивая комнату в бледные, призрачные тона. За окном моросил мелкий, нудный дождь, барабаня по карнизу и стёклам, создавая убаюкивающий, монотонный ритм. В доме стояла та особенная, глубокая тишина, которая бывает только в предрассветные часы, когда даже птицы ещё не проснулись. Минсы спал в своей комнате, Чанбин ещё не пришёл из гостевого флигеля, и весь огромный особняк принадлежал только им двоим. Хенджин проснулся первым. Он медленно выплыл из сна, чувствуя непривычную тяжесть на своём плече и тепло, разливающееся по всему телу. Открыв глаза, он увидел перед собой лицо Минхо. Альфа спал, уткнувшись носом в его шею, и его дыхание было ровным и глубоким. Во сне его лицо разгладилось, исчезли привычные складки напряжения у губ и между бровей, и он казался моложе, беззащитнее. Рука Минхо тяжело лежала на талии омеги, прижимая его к себе, словно даже во сне альфа боялся отпустить. Хенджин замер, боясь пошевелиться и нарушить это хрупкое утреннее волшебство. Он лежал, рассматривая лицо любимого мужчины, и его сердце переполняла такая щемящая нежность, что хотелось плакать и смеяться одновременно. Лучи бледного света скользили по острым скулам Минхо, по его прямому носу, по чётко очерченным губам. Омега осторожно, едва дыша, поднял руку и кончиками пальцев провёл по его щеке, очерчивая линию челюсти. Кожа альфы была тёплой и чуть шершавой от пробивающейся щетины. От этого лёгкого прикосновения Минхо пошевелился. Его веки дрогнули, и он медленно открыл глаза. В первые секунды в его карих глазах плескалась сонная растерянность, но, увидев перед собой лицо Хенджина, он улыбнулся — той самой редкой, тёплой улыбкой, от которой у омеги всегда таяло сердце. — Доброе утро, — прошептал альфа, и его голос, хриплый со сна, прозвучал интимно и низко, посылая волну мурашек по коже Хенджина. — Доброе утро, — так же шёпотом ответил омега, чувствуя, как губы сами растягиваются в счастливой улыбке. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга, не двигаясь, наслаждаясь моментом близости. Потом Минхо медленно, словно давая время передумать, потянулся и коснулся губами губ Хенджина. Поцелуй был лёгким, почти невесомым, как прикосновение крыла бабочки. Он отстранился на мгновение, заглянул в тёмно-синие глаза омеги, ища в них разрешение, и, увидев там только тепло и желание, поцеловал снова — уже глубже, но всё ещё невероятно нежно. Их губы двигались медленно, словно они впервые пробовали друг друга на вкус. Минхо целовал его мягко, неторопливо, смакуя каждое мгновение. Его язык нежно скользнул по нижней губе Хенджина, прося разрешения, и омега приоткрыл рот, впуская его. Поцелуй углубился, но не стал требовательным или жадным. Это было похоже на танец — плавный, чувственный, полный невысказанных обещаний. Рука альфы, лежавшая на талии Хенджина, начала медленно поглаживать его бок сквозь тонкий шёлк халата. Движения были лёгкими, успокаивающими, но от них по телу омеги разливалось тепло, концентрируясь где-то внизу живота. Он тихо вздохнул в поцелуй и сам потянулся к Минхо, запуская пальцы в его мягкие, спутанные после сна волосы. Они целовались, казалось, целую вечность, забыв о времени и о мире за окном. Дождь продолжал барабанить по стёклам, создавая уютный фон для их уединения. Постепенно поцелуи становились более настойчивыми, дыхание — более сбивчивым. Рука Минхо скользнула от талии Хенджина вверх, к его груди, и пальцы нащупали узел пояса на халате. Альфа отстранился на секунду, заглядывая в глаза омеги. Его взгляд был тёмным, полным желания, но в нём читался немой вопрос. «Можно?» Хенджин почувствовал, как щёки заливает румянец. Сердце колотилось где-то в горле, а в животе порхали сотни бабочек. Они никогда ещё не заходили так далеко. Все их предыдущие ласки ограничивались поцелуями и объятиями поверх одежды. А сейчас… Омега сглотнул, чувствуя, как волнение смешивается с острым, томительным желанием. Он доверял Минхо. Полностью и безоговорочно. — Да, — выдохнул он едва слышно, прикрывая глаза. Минхо медленно, словно боясь спугнуть, потянул за край пояса. Узел поддался, и полы халата распахнулись, открывая стройное, бледное тело омеги. Хенджин инстинктивно попытался прикрыться, свести края ткани вместе, но альфа мягко перехватил его руки и поднёс их к своим губам, целуя каждый пальчик. — Не прячься, — прошептал он, глядя на омегу с таким обожанием, что у Хенджина перехватило дыхание. — Ты прекрасен. Каждая твоя клеточка. Я хочу видеть тебя. Всего. Он снова наклонился и поцеловал омегу в губы — долго, нежно, успокаивающе. Хенджин, всё ещё смущаясь, позволил халату окончательно распахнуться и откинулся на подушки, чувствуя себя беззащитным, но в то же время в полной безопасности под этим горячим, любящим взглядом. Минхо отстранился и сел на кровати, опираясь на одну руку. Его взгляд медленно скользил по телу Хенджина, изучая каждый изгиб, каждую линию. Омега лежал перед ним, как драгоценное произведение искусства: изящная шея, острые ключицы, узкая грудная клетка с бледно-розовыми сосками, плоский, чуть впалый живот, узкие бёдра и длинные, стройные ноги. Кожа его была гладкой и светлой, почти фарфоровой, и на ней не было ни единого изъяна. — Ты невероятный, — выдохнул альфа, и его голос дрожал от переполнявших его чувств. — Я не знаю, чем заслужил тебя. Он наклонился и начал покрывать тело Хенджина лёгкими, как пёрышки, поцелуями. Сначала — шея, где под кожей бешено бился пульс. Омега вздрогнул и тихо выдохнул, хватаясь рукой за плечо Минхо. Потом — ключицы, каждая из которых удостоилась отдельного поцелуя. Затем альфа спустился ниже, к груди, и его губы сомкнулись вокруг одного из сосков. Хенджин ахнул и выгнулся навстречу, вцепившись пальцами в волосы Минхо. Ощущения были новыми, острыми, но невероятно приятными. Альфа ласкал его грудь языком, посасывал, слегка прикусывал, и от каждого движения по телу омеги пробегали волны жара. Из его горла вырвался тихий, сдавленный стон, и он тут же прикусил губу, смущаясь собственных звуков. — Не сдерживайся, — прошептал Минхо, на мгновение отрываясь от своего занятия. — Я хочу слышать тебя. Твои звуки — это самое прекрасное, что я слышал. Он продолжил свой путь вниз, оставляя влажную дорожку из поцелуев на животе Хенджина. Омега чувствовал, как его собственное возбуждение становится всё более очевидным, как нарастает напряжение в паху. Минхо целовал его живот, обводил языком пупок, спускался к низу живота, но намеренно избегал самого чувствительного места, заставляя Хенджина извиваться и тихо поскуливать от нетерпения. Наконец, альфа добрался до бёдер. Он целовал внутреннюю сторону бёдер, такую нежную и чувствительную, что омега вздрагивал от каждого прикосновения. Его руки то сжимали простыни, то зарывались в волосы Минхо, то хватались за его плечи. Он тихо стонал, уже не в силах сдерживаться, и его тело покрылось лёгкой испариной. Когда губы Минхо коснулись самой чувствительной зоны в паху, но всё ещё не прикасаясь к возбуждённой плоти, Хенджин выгнулся дугой и простонал громче. — Минхо… пожалуйста… — прошептал он, не узнавая собственный голос, сорванный и умоляющий. Альфа поднял на него глаза, и в его взгляде горел такой огонь, что омега чуть не кончил от одного этого взгляда. Минхо медленно, не разрывая зрительного контакта, наклонился и взял его член в рот. Хенджин вскрикнул, и его глаза закатились от наслаждения. Это было слишком. Слишком хорошо. Горячий, влажный рот альфы обхватил его плоть, и язык начал творить что-то невообразимое. Минхо двигался медленно, нежно, словно смакуя каждое мгновение, каждую реакцию омеги. Он то вбирал его глубже, то отстранялся, обводя языком головку, то посасывал, создавая вакуум. Его руки лежали на бёдрах Хенджина, успокаивая и направляя. Омега потерял связь с реальностью. Перед его глазами вспыхивали звёзды, мир сузился до ощущений от того, что делал с ним Минхо. Он стонал, уже не сдерживаясь, его бёдра непроизвольно подавались навстречу, а пальцы судорожно сжимали волосы альфы. Наслаждение нарастало, скручивалось тугой пружиной внизу живота, грозя вот-вот взорваться. — Минхо… я… я сейчас… — попытался предупредить он, но альфа только удвоил усилия, и Хенджин с громким, протяжным стоном излился ему в рот. Мир на мгновение побелел. Омега лежал, раскинувшись на смятых простынях, и пытался отдышаться. Его тело всё ещё подрагивало от пережитого оргазма, а в голове был приятный, звенящий туман. Минхо вытер губы тыльной стороной ладони, а потом подтянулся выше и лёг рядом, прижимая Хенджина к себе и покрывая его лицо лёгкими, благодарными поцелуями. — Ты как? — спросил он, заглядывая в затуманенные глаза омеги. — Я… это было… невероятно, — выдохнул Хенджин, и его губы растянулись в блаженной улыбке. — Но ты… ты же не… — Всё в порядке, — Минхо поцеловал его в лоб. — Сегодня я хотел, чтобы ты почувствовал себя хорошо. Это было для тебя. Хенджин помотал головой, всё ещё пытаясь прийти в себя. Постепенно туман в голове рассеялся, и он осознал, что Минхо, сделав ему такое невероятное удовольствие, сам остался неудовлетворённым. Омега чувствовал, как к его бедру прижимается твёрдая, горячая плоть альфы сквозь ткань халата. Внутри него проснулось ответное желание — желание подарить Минхо такое же наслаждение, какое тот подарил ему. Он приподнялся на локте и посмотрел на альфу. Его взгляд, всё ещё затуманенный, стал более решительным. — Теперь моя очередь, — сказал он, и его голос прозвучал хоть и тихо, но уверенно. Минхо удивлённо приподнял бровь, но не стал сопротивляться, когда Хенджин мягко, но настойчиво толкнул его в грудь, заставляя лечь на спину. Теперь они поменялись местами: альфа лежал на подушках, а омега нависал над ним, опираясь на руки. Его распахнутый халат свободно свисал с плеч, открывая взору Минхо бледную кожу и покрасневшие от поцелуев места. Хенджин наклонился и поцеловал альфу в губы — глубоко, чувственно, вкладывая в этот поцелуй всю свою благодарность и желание. Затем его губы начали спускаться ниже: подбородок, шея, где он задержался, чтобы оставить лёгкий, едва заметный засос. Минхо шумно выдохнул и запустил пальцы в его волосы. Омега добрался до узла на халате альфы и потянул за пояс. Ткань распахнулась, и он увидел тело Минхо — сильное, подтянутое, с рельефными мышцами, но при этом не перекачанное. Широкая грудь, плоский живот с едва заметной дорожкой тёмных волос, уходящей вниз, к паху. И там, внизу, — его возбуждённая плоть, внушительных размеров, от одного вида которой Хенджин сглотнул и почувствовал, как щёки снова заливает краска. Он на мгновение замер, чувствуя, как смущение борется с желанием. Минхо, заметив его колебания, погладил его по щеке. — Ты не обязан, — тихо сказал он. — Если не хочешь или не готов, мы можем остановиться. — Я хочу, — ответил Хенджин, и его голос прозвучал твёрдо. — Я очень хочу. Просто… я немного нервничаю. У меня… мало опыта. — У нас всё время мира, — улыбнулся альфа. — Делай так, как тебе комфортно. Я буду наслаждаться любым твоим прикосновением. Эти слова придали омеге уверенности. Он наклонился и начал целовать торс Минхо, повторяя тот же путь, что альфа проделал с ним. Он целовал его грудь, слегка прикусывал соски, заставляя Минхо шумно выдыхать и сжимать простыни. Он спускался ниже, к животу, оставляя влажные поцелуи и лёгкие, едва заметные засосы на смуглой коже. Он слышал, как дыхание альфы становится всё более тяжёлым и прерывистым, чувствовал, как напрягаются мышцы его живота под губами, и это придавало ему смелости. Наконец, он оказался лицом к лицу с его возбуждением. Плоть Минхо была большой и тёмной от прилившей крови, и Хенджин, всё ещё смущаясь, обхватил её пальцами у основания. Альфа тихо застонал, и этот звук был для омеги лучшей наградой. Он наклонился и, помедлив секунду, взял головку в рот. Вкус был солоноватым, немного терпким, но не неприятным. Хенджин начал двигаться медленно, неуверенно, пытаясь вспомнить, что ему самому нравилось, когда Минхо делал это с ним. Он обводил языком головку, посасывал её, постепенно вбирая глубже, насколько позволял рот. Его движения были неопытными, но искренними, полными желания доставить удовольствие. Минхо стонал, не сдерживаясь. Его пальцы зарылись в волосы Хенджина, но он не давил, не направлял — просто держался, словно боялся утонуть в наслаждении. Его бёдра иногда непроизвольно подавались вверх, навстречу горячему рту омеги, и Хенджин, осмелев, начал двигаться быстрее, задавая ритм. — Хенджин… — простонал альфа, и его голос сорвался. — Я… я сейчас… Омега не остановился. Он продолжил свои ласки, и через несколько секунд почувствовал, как тело Минхо напряглось, а его плоть запульсировала, изливаясь ему в рот. Хенджин сглотнул, стараясь не думать о вкусе, и продолжал мягко посасывать, пока альфа не обмяк на подушках, тяжело дыша. Он отстранился и вытер губы тыльной стороной ладони, чувствуя себя немного неловко, но в то же время невероятно гордо. Он смог. Он доставил Минхо удовольствие. Альфа, всё ещё пытаясь отдышаться, протянул руку и притянул его к себе, заставляя лечь рядом. Он достал из прикроватной тумбочки салфетки и нежно, заботливо вытер лицо и руки Хенджина. Потом обхватил его лицо ладонями и поцеловал — долго, благодарно, с такой нежностью, что у омеги снова защипало в глазах. — Ты невероятный, — прошептал Минхо, отстраняясь. — Я люблю тебя. — Я тоже тебя люблю, — ответил Хенджин, прижимаясь к нему всем телом. Они лежали обнажённые, сплетясь руками и ногами, и целовались — медленно, лениво, наслаждаясь близостью. Дождь за окном продолжал моросить, но в спальне было тепло и уютно. Время словно остановилось. Наконец, Минхо пошевелился и сел на кровати. — Пойдём в душ? — предложил он, протягивая омеге руку. — Вместе. Хенджин улыбнулся, вложил свою ладонь в его, и они, всё ещё обнажённые, прошли в ванную комнату.