На районе шепчут

Кванждун не прощал ошибок, но еще меньше он прощал тех, кто пытался казаться лучше, чем он есть. 

За неделю «токийские мальчики» стали главной темой для обсуждения у каждого мусорного бака и в каждой забегаловке. О них шептались бабки, выбивающие ковры, о них спорили пацаны, гоняющие на битых «Хендаях». Но больше всех об этом молчал Чон Чонгук. Его молчание было тяжелым, как грозовая туча. Он стал чаще ошиваться у сорок второго дома, делая вид, что просто проверяет порядок, но его взгляд неизменно мазком проходил по окнам второго этажа. Его бесило, что Тэхён не съехал. Бесило, что тот каждое утро выходил из подъезда со своей прямой спиной, в своих идеально отглаженных вещах, пахнущий так, будто в этом проклятом районе внезапно расцвел вишневый сад. — Они сегодня пошли в сторону старого рынка, — лениво бросил Юнги, сидя на парапете и наблюдая, как Чонгук яростно натирает диски своего байка. — Кажется, ищут работу. Чонгук замер, тряпка в его руке сжалась в комок. — Работу? — он хмыкнул, выпрямляясь. — И кто их возьмет? Только если в витрину вместо манекенов поставить. Кванджун — это пот и мазут, Юн. У этого Тэхёна пальцы длинные, как у пианиста. Он же сдохнет после первой смены на погрузке. — Не обязательно грузить камни, чтобы выжить, — Юнги спрыгнул на землю, поправляя кепку. — Тот, маленький,Чимин, по моему. Он заходил в «Дядюшку Ли». Спрашивал про вакансию официанта. Чонгук почувствовал укол странного, колючего раздражения. «Дядюшка Ли» был старым, прокуренным местом, где собирались самые отбитые элементы района. Отправлять туда Чимина — а тем более Тэхёна — было всё равно что бросить ягнят в яму к голодным псам. — Пошли, — коротко бросил Чонгук, отшвыривая тряпку. — Посмотрим, какие нынче педики пошли. *** Тэхён чувствовал себя так, будто на него смотрят через прицел снайперской винтовки. Каждый шаг по рынку давался с трудом. Здесь не было вежливых поклонов Токио. Здесь были оценивающие взгляды, сальные шуточки в спину, непристойные жесты и липкое ощущение того, что он здесь — чужеродное тело, которое Кванджун пытается отторгнуть. — Тэ, может, найдем что-нибудь в центре? — Чимин шел рядом, нервно теребя край своего худи. — Тут как-то слишком мрачно. Тот мужик в мясном ряду посмотрел на меня так, будто хотел разрубить на куски. — В центре далеко ездить, Чим. Нам нужны деньги на оплату счетов бабушки, — Тэхён остановился перед вывеской «Лапшичная у Ким Су». — Это место выглядит прилично. Попробую зайти. Через десять минут Тэхён вышел обратно, его лицо было бледным. — Сказали, что им не нужны «такие, как я», — он горько усмехнулся. — Спросили, не перепутал ли я район с подиумом. Чимин хотел что-то ответить, но осекся. Из-за угла, вальяжной, нет даже ленивой походкой, вышли Чонгук и Юнги, шли будто осматривая свои хоромы. Вокруг них мгновенно образовалось пространство — люди инстинктивно расступались.  — Ну что, как успехи на бирже труда? Все еще в поиске карьеры? — Чонгук остановился в паре метров, засунув руки в карманы кожанки. — Слышал, в «Лапшичной» тебя послали? Ким Су — мужик старой закалки. Он не любит, когда от персонала пасет дороже, чем его выручка за месяц. Тэхён вздернул подбородок. — Тебе-то что? Следишь за мной, Гук? Тебе больше заняться нечем на своем районе? Чонгук сделал шаг вперед, сокращая дистанцию. В его глазах вспыхнул опасный огонек. — Слежу за порядком, — Чонгук наклонился ниже, почти касаясь кончиком носа уха Тэхёна. — А ты нарушаешь мой покой. Твое присутствие здесь — как заноза в заднице. Хочешь работу? У «Дядюшки Ли» освободилось место ночного уборщика. Грязь, блевотина, битое стекло. Как раз для твоих нежных ручек. И кстати, я тебе не Гук, а Чон Чонгук. На первый раз - прощу. Тэхён почувствовал, как к горлу подкатывает ком. Он ненавидел этого парня. Ненавидел его уверенность, его запах дешевых сигарет и мужского одеколона , его манеру доминировать в любом пространстве. — Если это единственный способ заработать, я пойду и туда, — Тэхён посмотрел Чонгуку прямо в глаза. — И поверь, я справлюсь лучше, чем любой из твоих парней, которые только и умеют что бухать не просыхая у магазина. Юнги, стоявший чуть позади, внимательно наблюдал за Чимином. Тот стоял, сжав кулаки, явно готовый броситься на защиту друга, несмотря на разницу в весовых категориях. В этом маленьком блондине было что-то... забавное. Даже манящее. — «Дядюшка Ли» закрывается в три ночи, — внезапно сказал Юнги, обращаясь к Чимину. — Район в это время — не лучшее место для прогулок. Особенно для тех, кто светится в темноте своей радугой. Чимин вскинул голову. — Мы как-нибудь разберемся без советов тех, кто считает гомофобию своим главным достижением в двадцать первом веке. Юнги лишь приподнял бровь. Его лицо осталось непроницаемым, но в глубине глаз промелькнуло что-то похожее на уважение. Или на охотничий азарт. *** Ночь в Кванджуне была другой. Она была густой, липкой и пугающей. Тэхён действительно устроился в «Дядюшку Ли». Ему не дали место официанта — хозяин, посмотрев на его лицо, лишь хмыкнул и сунул в руки швабру. «Будешь драить залы после закрытия. С твоей мордой в зале только драки провоцировать». Сейчас было два часа ночи. Тэхён, согнувшись, оттирал засохшее пятно чего-то неопределенного с линолеума. Его спина болела, ладони горели от едкого чистящего средства, а волосы, которые он обычно так тщательно укладывал, сейчас висели мокрыми прядями.  Он чувствовал себя униженным? Возможно. Но в то же время внутри росло странное чувство триумфа. Он не сломался. Он работал.  Дверь заведения с грохотом распахнулась. Тэхён вздрогнул, выпрямляясь. На пороге стоял Чонгук. Один. Без своей свиты и без маски вечного веселья. Его взгляд был тяжелым, а походка — слегка неровной. Видимо, он выпил лишнего где-то в другом месте. — Еще работаешь? — Чонгук прошел вглубь зала, игнорируя табличку «Мокрый пол».  — Мы закрыты, — Тэхён сжал ручку швабры так сильно, что костяшки побелели. — Уходи, Чонгук. — А если не уйду? — Чонгук подошел к нему почти вплотную. В тусклом свете старых ламп он выглядел еще более пугающим. — Что ты сделаешь? Ударишь тряпкой? Или позовешь своего дружка? Тэхён молчал. Он смотрел на Чонгука и внезапно понял: тот пришел сюда не издеваться. Он пришел, потому что его тянуло. Как мотылька на огонь, который он сам же и хотел потушить. — Почему ты такой? — тихо спросил Тэхён. — Тебе действительно так страшно признать, что кто-то может быть другим? Почему ты тратишь всю свою жизнь на ненависть к людям, которых ты даже не знаешь? Чонгук резко схватил Тэхёна за локоть, притягивая к себе. Тэхён вскрикнул от неожиданности, швабра с грохотом упала на пол. — Ты ничего не знаешь о моей жизни, — прорычал Чонгук. Его лицо было в сантиметре от лица Тэхёна. — Здесь, в Кванджуне, ты либо охотник, либо добыча. И я не позволю такому, как ты, сделать меня добычей. Ты — грязь, Тэхён. Красивая, блестящая, но грязь. Ты пришел сюда и начал шептать мне в голову свои правильные слова, менталитет, бла-бла-бла - писклявым голосом пародировал слова Тэхёна. Ты заставляешь моих парней сомневаться. — Я никого ничего не заставляю, — Тэхён пытался вырваться, но хватка Чонгука была стальной. — Это ты сомневаешься, Чонгук. Потому что, я прав. Ты в девяностых застрял, раз у тебя такое мышление. Быть геем не позор, люди любят, и это нормально. Если человек счастлив, то какая разница с кем? Чонгук замер. Его дыхание стало тяжелым. В этот момент маски были сорваны. Ночная тишина в дешевой забегаловке была наэлектризована так, что казалось — стоит коснуться друг друга, и всё взлетит на воздух. Чонгук посмотрел на губы Тэхёна — покусанные, влажные от тяжелой работы. В его голове зашумело. Гомофоб внутри него кричал: «Ударь его! Оттолкни!», но тело требовало другого.  Он резко отпустил руку Тэхёна и отступил на шаг, тяжело дыша. — Завтра в это же время я буду ждать тебя на выходе, — бросил он, не глядя на Тэхёна. — Район сегодня беспокойный. Если с тобой что-то случится, мне потом от Юнги выслушивать. Чонгук развернулся и быстро вышел, хлопнув дверью.  Тэхён остался стоять посреди пустого зала. Его сердце бешено колотилось в ребра. Он посмотрел на свои руки — на них остались красные следы от пальцев Чонгука.  Он не знал, что это было. Предупреждение? Угроза? Или первая трещина в той стене, которую Чонгук строил годами? На районе Кванджун продолжали шептать. Но теперь к этим шепотам примешивался новый звук — звук таящего льда. И Тэхён знал, что эта зима будет очень долгой.