Падение Скруджа МакДака

...Семья стояла вокруг. Магика сжимала Скруджа в объятиях. А зеркало на трости продолжало тихо пульсировать — всё ещё живое, всё ещё опасное. Скрудж медленно потянулся к Магике, словно ища в ней последнюю опору. Его пальцы дрожали, когда он коснулся её руки. На мгновение он прижался ближе, тяжело дыша, будто пытаясь удержаться на краю. Но потом его взгляд прояснился. Он резко поднял голову и посмотрел на Магику — по-настоящему посмотрел. А затем медленно повернул лицо в сторону. Там стояла вся его семья. Поночка, с растрёпанными перьями и следами ожогов на руках, смотрела на него широко раскрытыми глазами. Рядом — тройняшки, Дональд, Делла, миссис Клювдия… Все они были здесь. Все смотрели на него. Скрудж перевёл взгляд дальше — на опустошённое хранилище. Горы золота исчезли. Огромные залы, которые когда-то были заполнены монетами и слитками до самого потолка, теперь зияли пустотой. Лишь тонкий слой зелёной пыли покрывал пол. Стены были покрыты чёрными трещинами от его собственной магии. Воздух всё ещё пах озоном и горелым металлом. Он сделал это. Он сам уничтожил своё богатство. Он чуть не уничтожил свою семью. Скрудж резко дёрнулся, вырываясь из рук Магики. Он вскочил на ноги, пошатываясь, и оглядел всех по очереди. Взгляд метался от Поночки к Дональду, от Деллы к тройняшкам, от миссис Клювдии к Зигзаку. — Я… — голос его дрогнул, уже полностью свой, без рычащих ноток. — Я… что я наделал… Глаза его наполнились слезами. Он сделал шаг назад, потом ещё один, будто пытаясь отстраниться от самого себя. — Нет… нет, нет, нет… Слёзы покатились по его щекам. Скрудж, великий Скрудж МакДак, который никогда не плакал на людях, сейчас стоял посреди разрушенного хранилища и беззвучно рыдал. Плечи его дрожали. Он прижал ладонь ко рту, пытаясь сдержать всхлипы, но они всё равно прорывались. — Поночка… Дональд… Делла… я… я чуть не… Он не смог договорить. Слёзы текли всё сильнее. Он опустился на одно колено, опираясь рукой о холодный пол, и закрыл лицо второй рукой. Поночка сделала осторожный шаг вперёд. Её голос дрожал: — Папа… Магика тоже поднялась, но осталась стоять чуть в стороне. Её лицо было напряжённым — она видела, как контроль ускользает. Гломгольд, всё ещё державший посох-трость в руках, тихо хмыкнул, но даже в его голосе не было привычной насмешки: — Ну надо же… МакДак плачет. Мир сошёл с ума. Скрудж не ответил ему. Он поднял мокрое от слёз лицо и снова посмотрел на свою семью. Голос его сорвался: — Простите меня… Я… я не хотел… Это зеркало… оно… Он протянул руку к Поночке, но тут же отдёрнул её, будто боялся, что снова причинит им вред. Слёзы продолжали катиться по его щекам. Впервые за очень долгое время Скрудж МакДак выглядел не как самый богатый утёнок в мире, не как грозный завоеватель и даже не как хитрый бизнесмен. Он выглядел просто отцом, который только что едва не потерял всё, что действительно важно. Поночка не выдержала. Она бросилась к нему и крепко обняла, уткнувшись лицом в его плечо. — Папа… ты вернулся… ты вернулся к нам… Скрудж обхватил её дрожащими руками и заплакал ещё сильнее, прижимая дочь к себе так крепко, словно боялся, что она исчезнет. — Прости меня, девочка моя… прости… Дональд, Делла и тройняшки медленно подошли ближе. Дональд положил руку Скруджу на плечо, голос был хриплым: — Мы здесь, дядя Скрудж. Мы все здесь. Магика стояла в стороне, сжимая кулаки. Её взгляд был прикован к Скруджу, а в глазах горела смесь ярости и боли. Гломгольд покрутил посох в руках и усмехнулся уголком клюва: — Как трогательно. А теперь, пока вы тут обнимаетесь, я, пожалуй, заберу эту симпатичную штучку. Она явно слишком опасна для такого чувствительного МакДака. Он сделал шаг назад, крепче сжимая трость. Скрудж, всё ещё обнимая Поночку, поднял заплаканные глаза и посмотрел на Гломгольда. Голос его был слабым, но уже с привычной упрямой ноткой: — Отдай… Это моё… Поночка крепче обняла отца, уткнувшись лицом в его плечо. — Папа… всё хорошо. Ты с нами. Мы здесь. Никто никуда не уйдёт. Скрудж дрожал всем телом, слёзы всё ещё катились по его щекам. Он прижимал дочь к себе так сильно, словно боялся, что если отпустит — снова потеряет контроль. — Я… я чуть не убил вас… — хрипло прошептал он. — Я видел… я видел, как золото исчезает… как вы кричите в той клетке… и я… я смеялся… Дональд опустился рядом на одно колено и положил тяжёлую руку ему на спину. — Эй, хватит. Ты остановился. Ты нас услышал. Это главное. Делла присела с другой стороны и мягко провела ладонью по его перьям. — Дядя Скрудж… дыши. Просто дыши. Мы все живы. И ты тоже. Тройняшки подошли ближе. Билли осторожно коснулся его руки. — Ты сильнее этого зеркала, дядя. Ты всегда был сильнее. Вилли кивнул: — Мы тебя вытащим. Как всегда. Дилли просто молча обнял его сбоку, уткнувшись лбом в плечо. Миссис Клювдия стояла чуть позади, но её глаза тоже были влажными. — Вы же наша семья, мистер МакДак. А семья… она не бросает. Скрудж закрыл глаза, пытаясь унять дрожь. Голос его был едва слышен: — Я… я так устал… так устал бороться… Поночка подняла голову и посмотрела ему прямо в глаза. — Тогда не борись один. Мы все с тобой. Утки своих не бросают, помнишь? Скрудж судорожно кивнул. Слёзы всё ещё текли, но дыхание начало выравниваться. Он глубоко вдохнул и тихо, но твёрдо прошептал: — Я отказываюсь… от всей этой магии. Я не хочу её. Я не хочу быть… этим. В ту же секунду с ним начало происходить что-то странное. Его перья, ещё недавно отливавшие тёмно-зелёным и чёрным, медленно стали светлеть. Изумрудный оттенок полностью ушёл, и теперь перья Скруджа приобрели чистый, снежно-белый цвет. На голове появился старый потрёпанный цилиндр, материализовавшийся из воздуха. На носу — знакомые очки в тонкой оправе. В руке, которая только что была пуста, снова появилась старая верная трость — без зеркального шара на навершии. Скрудж моргнул. Один раз. Второй. Жёлтый цвет в глазах начал стремительно тускнеть, словно кто-то выключил лампу внутри. Ярко-жёлтое сияние полностью исчезло, и на его месте вернулись прежние чёрные, глубокие зрачки — ясные, усталые, но полностью человеческие. Он моргнул ещё раз, и взгляд стал окончательно осмысленным. Рассудок вернулся. Скрудж медленно поднял голову и огляделся уже по-настоящему трезвым взглядом. Он увидел белые перья на своих руках, почувствовал привычную тяжесть цилиндра на голове и тихо выдохнул: — Я… я снова я. Поночка улыбнулась сквозь слёзы и крепче прижалась к нему. — Да, папа. Ты вернулся. Скрудж обхватил её дрожащими руками и заплакал ещё сильнее, прижимая дочь к себе так крепко, словно боялся, что она исчезнет. — Прости меня, девочка моя… прости… Дональд, Делла и тройняшки медленно подошли ближе. Дональд положил руку Скруджу на плечо, голос был хриплым: — Мы здесь, дядя Скрудж. Мы все здесь. А у Гломгольда в руках вдруг раздался громкий хруст. Посох-трость, который он так крепко сжимал, остался у него в руках… но зеркальный шар на навершии разлетелся на мелкие осколки. Тонкие сверкающие кусочки посыпались на пол, звеня, как разбитое стекло. От зеркала осталась только пустая оправа и несколько крупных осколков, которые быстро тускнели. Гломгольд уставился на обломки с открытым клювом. — Что за… Это же был ценный артефакт! Моя награда! Мамаша Гавс, стоявшая рядом со своими сыновьями, резко развернулась и со всей силы ударила Гломгольда тяжёлой сумкой по голове. — Ах ты, старый жулик! — возмущённо закричала она. — Обещал нам ценный артефакт, а теперь что?! Куча стекляшек?! Катись к чёртям, Гломгольд! Мы с тобой закончили! Гломгольд пошатнулся от удара, прижимая руку к голове. — Ай!да ты что?! Это не моя вина! Зеркало само разбилось! — Само?! — мамаша Гавс замахнулась сумкой снова. — А ну вали отсюда, пока я тебе не устроила настоящее возмездие! Гавсы, переглядываясь, начали медленно отступать за матерью. Гломгольд, бормоча проклятия, тоже попятился, всё ещё сжимая в руках бесполезную теперь трость без шара. Скрудж, всё ещё сидя на коленях и обнимая Поночку, смотрел на рассыпанные по полу осколки зеркала. Его глаза были красными от слёз, но в них уже не было ни зелёного, ни жёлтого безумия — только усталость, облегчение и тихая ясность. — Оно… разбилось… — тихо прошептал он. Поночка кивнула и прошептала в ответ: — Да, папа. Разбилось. Ты свободен. Скрудж закрыл глаза и просто позволил себе дышать, чувствуя тепло семьи вокруг. Белые перья слегка дрожали, цилиндр съехал набок, очки запотели, но он даже не думал их поправлять. Магика стояла в стороне, молча глядя на всё это. Её руки были сжаты в кулаки, а в глазах горела холодная ярость… и что-то очень похожее на боль. Хранилище было почти пустым. Зеркало — разбито. А Скрудж МакДак… наконец вернулся к себе. Семья не хотела задерживаться в разрушенном хранилище ни минуты лишней. Миссис Клювдия решительно подошла к Скруджу, который всё ещё сидел на полу, и, не спрашивая разрешения, ловко закинула его себе на спину. — Держись крепче, мистер МакДак. Домой пора. Скрудж был слишком слаб и опустошён, чтобы возражать. Он лишь обхватил её за плечи и тихо кивнул. Остальные тут же окружили их плотным кольцом, и вся процессия двинулась к выходу. Магика осталась стоять посреди зала. Она протянула руку вслед Скруджу, пальцы дрожали в воздухе. — Нет… — тихо выдохнула она, а потом голос сорвался в отчаянный крик: — СКРУДЖ! Подожди! Я… я ещё вернусь! По её щекам текли горькие слёзы. Она тяжело дышала, сжимая кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. — Не забывайте о моём величии, пустоголовые идиоты! В разбитое окно с шумом влетел чёрный ворон. Он сделал круг над залом и плавно опустился Магике на плечо. — Сестрёнка, — тихо каркнул он, — пошли домой. Долго тут задерживаться не стоит. Магика сжала кулаки ещё сильнее, поднялась с колен и, вытерев слёзы тыльной стороной ладони, молча кивнула птице. В её глазах всё ещё горела смесь ярости и боли. В особняке Когда семья наконец вошла в особняк, первым, кого они увидели, был Дакворт. Но не обычный Дакворт. Он стоял в холле в облике призрачного демона: вместо головы — череп козла с пустыми глазницами, в которых полыхали ярко-красные глаза. Тёмная энергия клубилась вокруг его полупрозрачной фигуры. — Господин Скрудж МакДак и госпожа Магика, я рад ва… Речь дворецкого резко оборвалась. Миссис Клювдия подняла руку и строго показала ему жестом: «Молчать». Дакворт удивлённо моргнул красными глазами, а потом его взгляд упал на Скруджа, которого Клювдия всё ещё несла на спине. На мгновение в пустых глазницах мелькнуло замешательство. В следующую секунду демонический облик растаял, и перед ними снова стоял идеально вышколенный, спокойный дворецкий в классическом костюме. — …Добро пожаловать домой, сэр, — уже гораздо тише и ровнее произнёс он, слегка поклонившись. — Прошу прощения за неподходящий облик. Мистер МакДак… в последнее время требовал, чтобы я обращался к нему как к «господину» и выглядел… соответствующе. Дакворт сделал небольшую паузу, глядя на Скруджа уже с привычной сдержанной заботой. — Рад видеть, что вы вернулись к себе, сэр. Скрудж слабо усмехнулся, всё ещё опираясь на спину Клювдии. — Всё в порядке, Дакворт… Магики здесь больше нет. И «господина» тоже больше не нужно. Дакворт кивнул с едва заметным облегчением: — Очень рад это слышать, сэр. Лина и Вайолет Лина и Вайолет сидели вместе, склонившись над столом, заваленным раскрытыми тяжёлыми книгами. Перед ними лежали «Трактат о зеркалах иллюзий», «Проклятия древних царств» и потрёпанная «Магия разума и её влияние на сильнейших». Между страниц торчали закладки и их собственные записки. Лина откинулась назад, потирая виски. — Я просто не понимаю… Как? Как такого упрямого и богатейшего селезня смогла сломить обычная магия? Тем более Магика де Гипноз. Он же однажды победил её! Запер в монете! Он всегда ненавидел магию, называл её «дешёвыми фокусами для слабаков». А тут одно зеркало — и всё. Он стал совсем другим. Вайолет перевернула страницу, не поднимая глаз. Голос у неё был спокойный, но очень сосредоточенный. — Именно поэтому это и сработало. Зеркало не заставляло его делать что-то против воли. Оно показывало то, чего Скрудж боялся больше всего. Не потерю золота, а потерю контроля. Одиночество. То, что вся его семья в итоге бросит его, потому что он… такой, какой есть. Магика это поняла. Она не стала сражаться с ним силой. Она просто дала ему то, чего он всегда боялся, и предложила решение. Себя. Свою силу. Свою «верность». Лина нахмурилась и потянулась за другой книгой. — Но он же побеждал её раньше! Он не терпел даже намёка на магию! Как она смогла его сломить? Вайолет наконец подняла взгляд. За стёклами очков глаза были серьёзными. — Потому что раньше она нападала на него снаружи. А зеркало ударило изнутри. Оно не ломало его волю. Оно просто усилило то, что уже было внутри него. Страх, что семья любит не его, а его деньги. Что в итоге он останется один. Магика только подтолкнула. Она обняла его, когда он был слабым. Сказала: «Я не брошу». И он поверил. Для такого человека, как Скрудж, это оказалось страшнее любой битвы. Лина помолчала, водя пальцем по старой иллюстрации разбитого зеркала. — А какие будут последствия? Зеркало разбилось… но магия от него осталась? Вайолет кивнула. — Судя по этим записям, осколки такого проклятого зеркала оставляют «эхо». Не сильное, но… Скрудж ещё долго будет чувствовать отголоски. Страх одиночества может возвращаться в самые неожиданные моменты. Ночные кошмары. Моменты, когда он вдруг начнёт сомневаться в семье. Или в самом себе. А Магика… она вложила в него слишком много своей силы. Если она вернётся, то будет знать все его слабые места. Лина закрыла книгу с громким хлопком и откинулась назад. — Поночка сказала, что он плакал. Настоящими слезами. Скрудж МакДак. Я никогда не думала, что увижу такое… Он всегда был непробиваемым. А теперь я боюсь, что это ещё не конец. Магика кричала, что вернётся. И она не из тех, кто бросает слова на ветер. Вайолет тихо вздохнула и положила ладонь на руку подруги. — Мы будем готовы. Мы изучим каждую книгу. Каждое упоминание о таких зеркалах. Если она попробует снова — мы найдём способ защитить его. И Поночку. И всю семью. Лина слабо улыбнулась и сжала её руку в ответ. — Ты всегда так говоришь… «Мы найдём способ». Но на этот раз мне правда страшно, Вай. Потому что если даже Скрудж сломался… то что может случиться с нами? Вайолет посмотрела на раскрытую книгу, где на пожелтевшей странице было нарисовано треснувшее зеркало, из которого вытекала тёмная дымка. — Тогда мы просто будем рядом. Как всегда. Семья — это не только МакДаки. Мы тоже их семья. Девочки снова склонились над книгами. Тишина нарушалась только шелестом страниц и редкими тихими комментариями. Они продолжали читать — упрямо и сосредоточенно, потому что знали: в этот раз обычной силой Скруджа не спасти. Нужно понять, как работает та тьма, которая смогла сломить самого несгибаемого селезня в Дакбурге. В гостиной особняка было тихо, но воздух казался тяжёлым. Скрудж сидел в кресле, закутанный в плед, и мелко трясся, будто его бил озноб. Глаза его были красными от усталости и страха, взгляд метался по лицам родных. Он почти не говорил — только иногда вздрагивал, когда кто-то подходил ближе. Поночка сидела рядом, осторожно держа его за руку. — Папа… всё хорошо. Мы здесь. В этот момент дверь распахнулась. Дакворт не успел их остановить — в гостиную ворвалась съёмочная группа «Дакбургских новостей». Репортёрша — острая, как бритва, утка с микрофоном — сразу направилась к Скруджу. Камера уставилась ему прямо в лицо. — Мистер МакДак! — громко начала она. — Весь город требует ответов. Вы разрушили полгорода, уничтожили своё хранилище и нанесли ущерб на миллиарды. Когда вы планируете возместить всё это? Скрудж вжался в кресло. Его дрожь усилилась. Репортёрша не отступала, поднося микрофон ещё ближе. — По последним данным, ваше состояние сильно сократилось. Теперь самый богатый селезень в мире — Флинтхарт Гломгольд. Как вам это? Скрудж резко дёрнулся. Его глаза расширились от ужаса. — Нет… — хрипло выдохнул он. — Нет… это не… Но репортёрша уже продолжала, голос стал жёстче: — Если вы не начнёте возмещать ущерб в ближайшее время, городские власти закроют все ваши предприятия. Доходы будут заморожены. А если компенсация не поступит — вас могут посадить за решётку. Вы понимаете, что это значит, мистер МакДак? Самый богатый селезень теперь — преступник. Скрудж замер на секунду. А потом внутри него что-то лопнуло. — НЕТ!!! — заорал он, вскакивая с кресла так резко, что плед слетел на пол. — Я НЕ ПРЕСТУПНИК! Я НЕ ХОТЕЛ ЭТОГО! ОТВАЛИТЕ ОТ МЕНЯ! ВЫ НИЧЕГО НЕ ПОНИМАЕТЕ! Его голос сорвался на хриплый крик. Он дрожал всем телом, кулаки были сжаты так сильно, что перья на руках побелели. — УХОДИТЕ! УХОДИТЕ ИЗ МОЕГО ДОМА! Я ВСЁ ВЕРНУ! Я ВСЁ ИСПРАВЛЮ! НО НЕ ТРОГАЙТЕ МОИ БИЗНЕСЫ! НЕ СМЕЙТЕ! Репортёрша даже не дрогнула. Она только холодно улыбнулась и продолжила в камеру: — Видите, уважаемые зрители? Даже сейчас мистер МакДак не способен нормально отвечать. Если в течение месяца компенсация не начнёт поступать, все его компании будут приостановлены, счета заморожены, а сам он рискует оказаться за решёткой. Дакбург больше не будет терпеть… — ХВАТИТ!!! — взревел Скрудж ещё громче, делая шаг вперёд. Его глаза были полны ярости и отчаяния одновременно. — Я СКАЗАЛ — УХОДИТЕ! Поночка мгновенно вскочила и встала перед отцом, раскинув руки. — Прекратите! Вы его убиваете! Убирайтесь отсюда сейчас же! Делла шагнула вперёд, голос её был ледяным и жёстким: — Это не интервью, это травля больного человека! Убирайтесь из нашего дома, или я сама вас вышвырну! Дональд встал рядом, сжав кулаки так, что костяшки хрустнули. — Вы слышали? Вон отсюда! Ещё одно слово — и я разобью вашу камеру о вашу же голову! Тройняшки тоже не остались в стороне. Билли закрыл отца собой. — Дядя Скрудж сейчас не в состоянии отвечать! Никаких интервью! Никаких угроз! Вилли добавил, сверля репортёршу взглядом: — А если вы попробуете закрыть его бизнесы — мы найдём способ вас остановить. Всех вас. Дилли просто молча стоял плечом к плечу с братьями, но его взгляд был таким, что репортёрша невольно сделала шаг назад. Миссис Клювдия положила руку Скруджу на плечо, защищая его, и холодно произнесла: — Семья МакДаков не позволит вам добить его. Уходите. Немедленно. Дакворт уже стоял у двери, открывая её настежь. — Прошу вас покинуть помещение. Иначе я буду вынужден вызвать полицию. Репортёрша наконец отступила, но перед тем, как выйти, бросила в камеру последнее: — Зрители, вы всё видели. Если мистер МакДак не заплатит — его империя рухнет. И никто не сможет ему помочь. Как только дверь за ними захлопнулась, Скрудж обессиленно рухнул обратно в кресло. Он тяжело дышал, дрожь вернулась с новой силой, а по щекам катились злые, беспомощные слёзы. — Они… они заберут всё… — прошептал он дрожащим голосом. — Всё, что у меня осталось… Поночка сразу обняла его, крепко прижавшись. — Нет, папа. Они ничего не заберут. Мы не дадим. Мы вместе. Утки своих не бросают. Делла присела рядом и твёрдо сказала: — Мы найдём деньги. Мы восстановим всё. Но сначала — ты. Ты важнее любых бизнесов. Семья снова сомкнулась вокруг него плотным кольцом, готовым защищать его от всего мира — даже если этот мир решил, что Скрудж МакДак теперь должен заплатить за всё.