Падение Скруджа МакДака

Дакбург до сих пор зализывал тяжёлые раны. Город понёс огромный ущерб, бизнесы несли колоссальные убытки, а власти пребывали в настоящей панике. Как бы Скрудж ни сопротивлялся, ему пришлось начать возмещать нанесённый вред. Репутация, которую он выстраивал десятилетиями, рухнула в один миг. Его огромное хранилище почти опустело. Семья старалась быть рядом и помогала, чем могла, хотя в дела бизнеса Скрудж их почти не посвящал. Но каждую ночь, когда весь дом погружался в сон, он тихо выходил на улицу. Стоял под холодным ночным небом, глубоко дышал свежим воздухом и ждал. Ждал её. Магику де Гипноз. Он не мог жить без неё. Её нежные поцелуи, горячие прикосновения, тихий смех — всё это прочно засело в его голове и отказывалось уходить. Пусть их любовь была опасной. Пусть они стояли по разные стороны. Но чувства оказались сильнее всего. Магика пришла, как всегда, ровно в назначенное время. Скрудж открыл ворота. Не говоря ни слова, они шагнули друг к другу и крепко обнялись. А потом их клювы слились в долгом поцелуе. Скрудж целовал её жадно, почти грубо — так, будто пытался заглушить голосом разума внутри своей головы. Магика ответила с той же страстью, её руки обвили его шею. Поцелуй был глубоким и горячим, но Скрудж не мог полностью отдаться ему. Внутри него всё ещё бушевала война: стыд за предательство семьи, страх, что его однажды поймают, и одновременно — невыносимое желание быть с ней. Когда они наконец отстранились, оба тяжело дышали. Скрудж смотрел на Магику, не в силах отвести взгляд. — Скрудж… — прошептала она, проводя пальцами по его щеке. — Ты так изменился. Стал таким нежным. Даёшь волю чувствам. Раньше ты бы никогда не позволил себе так обнимать меня. Скрудж тяжело выдохнул, его голос был низким и хриплым: — Это ты виновата, Де Гипноз. Я считаю это неправильным… Я должен быть не на стороне зла. Ты использовала меня. Ты сделала из меня проводник для своих планов. Я должен был сопротивляться. Должен был вышвырнуть тебя из своей жизни ещё тогда, в хранилище. Магика улыбнулась той самой насмешливой, чуть хищной улыбкой и почти коснулась его клюва своим. — Ты же хочешь поцеловать меня, правда? Скажи честно. Не ври мне и не ври себе. Скрудж попытался сдержаться. Его челюсть напряглась. — Я… не должен этого хотеть. Но когда Магика начала медленно отстраняться, он резко притянул её обратно и поцеловал снова — уже грубее, по-своему. Как будто она уже принадлежала ему. Магика ответила с лёгкой насмешкой в глазах, но поцелуй приняла. Они провели пол ночи во дворе, сидя под старым деревом и глядя на луну. Их пальцы были переплетены. Магика первой нарушила тишину: — Скрудж, мы могли бы править миром вместе. Представь: ты и я. Никаких ограничений. Никаких слабостей. Мы восстановим твою империю, только уже по-нашему. Сильнее. Лучше. Скрудж покачал головой, не отрывая взгляда от звёзд. — Магика, мы уже это обсуждали. Я не злодей. Я не хочу быть им. Я всю жизнь боролся за то, чтобы быть лучше. Чтобы семья могла мной гордиться. Она повернулась к нему, глаза блеснули в лунном свете. — Нет, ты уже злодей. Может, не такой, как раньше, когда ты разрушал город… но ты предаёшь своих родных. Каждую ночь ты выходишь ко мне, пока они спокойно спят в своих постелях. Ты лжёшь им. Ты скрываешь меня. Разве это не предательство? Скрудж стиснул зубы. Его пальцы крепче сжали её руку. — Не говори так, Магика. Я их люблю… Поночку, Деллу, Дональда, тройняшек… Я люблю их всех. Они — единственное, что у меня осталось настоящего. — Ты их любишь, — мягко, но настойчиво повторила она, — но предаёшь. Потому что сейчас ты здесь. Со мной. Ты выбираешь меня каждую ночь. И мы оба это знаем. Их пальцы ещё крепче переплелись. Они лежали на траве, глядя на звёзды, когда Магика вдруг навалилась на него сверху и положила ладонь ему на грудь, прямо над сердцем. — Посмотри на меня, Скрудж. Я люблю тебя. По-настоящему. А ты любишь меня. Но мы не можем вечно прятаться. Я хочу быть с тобой всегда. И везде. Не только по ночам в этом саду. Я хочу стоять рядом с тобой при свете дня. Скрудж закрыл глаза и тяжело выдохнул. Внутри него всё ещё шла война. — Не ставь меня перед выбором снова, Магика… Пожалуйста. Я не готов. Не сейчас. — Я не ставлю тебя перед выбором, — прошептала она, наклоняясь ближе. Её дыхание коснулось его клюва. — Я просто хочу, чтобы ты наконец выбрал меня. Не семью. Не золото. Не свой старый образ «великого Скруджа МакДака». А меня. Ту, которая приняла тебя даже сломленным. Ту, которая не бросила. Скрудж долго молчал. Его рука медленно легла на её талию, прижимая ближе, но в глазах всё ещё читалась мучительная борьба. — Ты просишь невозможного… — тихо сказал он наконец. — Если я выберу тебя открыто… я потеряю их всех. Магика провела пальцем по его клюву и едва слышно улыбнулась. — А если не выберешь… ты потеряешь меня. И тогда останешься совсем один. Как в том зеркале. …Они просидели под деревом почти до самого рассвета. Небо уже начало светлеть, когда Скрудж тяжело вздохнул и поднялся на ноги. — Мне пора. Скоро все проснутся. Магика осталась сидеть, глядя на него снизу вверх. Её пальцы всё ещё держали его руку. — Скрудж… — тихо произнесла она. — Завтра я хочу не просто поцелуй на прощание. Я хочу, чтобы ты остался дольше. Хотя бы до утра. Я устала прятаться в темноте. Он замер. В груди снова поднялась знакомая тяжесть. — Это слишком опасно. Если кто-то увидит… — А прятаться каждую ночь — не опасно? — Магика медленно встала и подошла ближе. Она положила ладонь ему на грудь. — Ты боишься не меня. Ты боишься, что они узнают, кто ты теперь на самом деле. Скрудж не ответил. Вместо этого он наклонился и поцеловал её — коротко, но глубоко, словно ставя точку в ночном разговоре. Магика ответила, но когда он попытался отстраниться, она удержала его ещё на секунду. — Иди, — наконец прошептала она. — Но помни: я буду ждать. И чем дольше ты будешь тянуть, тем тяжелее будет выбор. Скрудж кивнул и молча направился к дому. Магика осталась стоять в тени дерева, провожая его взглядом, пока он не скрылся за углом. Он шёл тихо, стараясь не шуметь. Сердце колотилось. Уже у самой задней двери он остановился, глубоко вдохнул и попытался привести себя в порядок — поправил халат, пригладил перья. Нужно было выглядеть нормально. Хотя бы немного. Скрудж осторожно открыл дверь и шагнул внутрь. И замер. На пороге, в полумраке коридора, стояла Поночка. Она была в своей любимой пижаме с уточками, сонно потирала глаза и держала в руках стакан воды. Свет из окна падал ей на лицо, делая её глаза большими и немного испуганными. — Папа…? — тихо произнесла она. Голос был сонным, но в нём уже слышалось беспокойство. — Ты опять выходил на улицу? Скрудж почувствовал, как внутри всё похолодело. На мгновение ему показалось, что она видела. Что она стояла здесь достаточно долго и заметила тень Магики в саду. Но Поночка просто смотрела на него — без злости, только с тревогой. Он заставил себя улыбнуться. Улыбка вышла натянутой и виноватой. — Поночка… почему ты не спишь, солнышко? — Я проснулась от жажды, — ответила она, поднимая стакан. — А потом услышала, как открылась дверь… Ты снова ходил гулять? Тебе плохо? Из-за зеркала? Или… из-за всего, что случилось с городом? Скрудж сделал шаг ближе и мягко положил руку ей на плечо. Он старался, чтобы голос звучал спокойно. — Всё в порядке, девочка моя. Просто… не спится. Свежий воздух помогает думать. Я думаю о том, как вернуть всё на свои места. Как исправить то, что натворил. Поночка внимательно посмотрела на него. Её взгляд скользнул по его халату, по слегка растрёпанным перьям, по лицу, которое даже в полумраке выглядело уставшим. — Ты выглядишь… странно. Как будто что-то скрываешь. Папа, если тебе тяжело — ты можешь мне сказать. Я же твоя дочь. Мы семья. Скрудж почувствовал острый укол вины. Он отвёл взгляд на секунду, а потом снова посмотрел на неё и попытался улыбнуться шире. — Я знаю, Поночка. И я очень благодарен, что ты рядом. Просто… мне нужно время. Я справлюсь. Обещаю. Поночка кивнула, хотя в глазах всё ещё оставалось сомнение. — Хорошо… Только не уходи слишком далеко, ладно? Я волнуюсь за тебя. Она подошла ближе и обняла его. Скрудж обнял её в ответ — крепко, почти отчаянно, вдыхая знакомый детский запах её перьев. В этот момент ему стало особенно больно. Он предал её доверие. Каждую ночь. — Спокойной ночи, папа, — прошептала Поночка, отстраняясь. — Спокойной ночи, солнышко. Когда она ушла в свою комнату, Скрудж прислонился спиной к стене и закрыл глаза. Руки дрожали. «Ещё немного… — подумал он. — Ещё чуть-чуть… и всё рухнет». Он не знал, сколько ещё сможет выдержать эту двойную жизнь. А в саду, скрытая тенью дерева, Магика тихо улыбнулась, наблюдая за освещённым окном. Скрудж ещё несколько секунд стоял, прислонившись спиной к стене, и пытался унять дрожь в руках. Сердце колотилось так, будто он только что пробежал марафон. «Она ничего не видела… Она ничего не знает…» — повторял он про себя, как молитву. Но легче от этого не становилось. Утро пришло слишком быстро. Скрудж почти не спал. Он сидел в гостиной с чашкой остывшего чая, когда в дверь громко и уверенно постучали. Дакворт открыл, и через секунду в комнату вошла она. Голди О’Гилд. Её золотистые волосы блестели в утреннем свете, а на лице играла привычная хищная улыбка. В руках она держала свежую газету с огромным заголовком: «Скрудж МакДак: от миллиардера до банкрота? Город требует компенсаций». — Ну надо же, — протянула Голди, сразу направляясь к нему. — Я думала, что после всего этого цирка ты хотя бы спрячешься где-нибудь в горах. А ты сидишь тут, как ни в чём не бывало. Выглядишь… хм, интересненько. Усталый, но всё ещё очень даже ничего. Она подошла вплотную, наклонилась и чмокнула его в щёку — слишком близко, слишком долго. — Привет, старина. Соскучился? Скрудж невольно отшатнулся. Его тело напряглось, как струна. Он быстро отвёл взгляд и поставил чашку на стол так резко, что чай плеснул через край. — Голди… сейчас не самое лучшее время. Она только рассмеялась — низко, бархатно — и уселась на подлокотник его кресла, закинув ногу на ногу. — Ой, да ладно тебе. Я же по новостям всё видела. Ты разнёс полгорода, чуть не разорился, а теперь ещё и Гломгольд официально богаче тебя. Бедненький мой Скруджик… — Она провела пальцами по его плечу. — Хочешь, я тебя пожалею? Могу даже очень нежно. Скрудж резко встал, отодвигаясь от неё. Руки он сунул в карманы, чтобы скрыть дрожь. — Голди, я серьёзно. Мне сейчас не до шуток. У меня… много дел. Компенсации, документы, восстановление… Голди приподняла бровь. Её улыбка стала ещё шире. — Ого. Ты меня отшиваешь? Это что-то новенькое. Обычно ты хотя бы флиртуешь в ответ. Или хотя бы рычишь. А тут… прям как школьник, которого застукали с чужой тетрадкой. Что случилось, МакДак? Ты боишься меня? Или… кого-то другого? Она встала и медленно обошла вокруг него. Скрудж замер. Голди наклонилась ближе, почти касаясь его клюва своим, и вдруг резко вдохнула. — Ммм… интересный запах. Духи. Дорогие. Сладкие, с ноткой… чего-то тёмного. Не мой аромат. И уж точно не тот, что ты обычно используешь. Скрудж почувствовал, как кровь отхлынула от лица. Он сделал шаг назад, но Голди не отставала. — Кто она? — спросила Голди уже без привычной насмешки. Голос стал тише, но острее. — Не говори, что это та ведьма. Магика де Гипноз? Серьёзно? Ты, который всегда орал, что магия — это для слабаков, теперь пахнешь её духами? Ох, Скрудж… ты меня разочаровал. Или… возбудил. Я ещё не решила. Скрудж сглотнул. Голос у него вышел хриплым и напряжённым: — Голди, это не твоё дело. Я… я не хочу сейчас об этом говорить. Пожалуйста, уйди. Голди рассмеялась, но смех вышел холодным. — «Пожалуйста»? Ты только что сказал «пожалуйста»? Ого, ты действительно напуган. Раньше ты бы просто вышвырнул меня за дверь. А теперь стоишь и боишься, что я расскажу твоей маленькой Поночке, что её любимый папочка по ночам встречается с той самой ведьмой, которая чуть не уничтожила весь Дакбург. Как мило. Она подошла ещё ближе и понизила голос до шёпота: — Я могу молчать, Скруджик. Но за молчание нужно платить. И ты знаешь, чем именно я беру плату. Скрудж резко отвернулся, сжимая кулаки. — Я сказал — уходи. Сейчас же. Голди постояла секунду, глядя на него с лёгкой жалостью и одновременно с хищным интересом. — Ладно. Я уйду. Но знай: я всё равно узнаю, кто она. И когда узнаю… мы обязательно поговорим. По-взрослому. Она развернулась, но у самой двери остановилась и бросила через плечо: — И передай своей новой подружке, что у неё отвратительный вкус на духов. Мог бы выбрать кого-нибудь поинтереснее. Дверь за ней закрылась. Скрудж остался стоять посреди гостиной. Руки дрожали. Он медленно опустился в кресло и закрыл лицо ладонями. Вечер опустился на Дакбург тяжёлым покрывалом. Скрудж стоял у старой кованой калитки за особняком, нервно сжимая трость. Он уже в который раз говорил себе, что сегодня не пойдёт. Что нужно остаться дома, лечь спать и перестать разрушать всё, что у него есть. Но ноги сами принесли его сюда. Когда из тени вышла Магика, он почувствовал одновременно облегчение и острый укол вины. — Ты пришла… — тихо сказал он. Магика улыбнулась и сразу подошла ближе. — Конечно пришла. А ты думал, я оставлю тебя одного после вчерашнего? — Она взяла его за руку. — Сегодня мы не будем прятаться в твоём саду. Я хочу нормального свидания. Только ты и я. Без спешки. Без того, чтобы ты каждые пять минут смотрел на часы и думал о своей семье. Скрудж напрягся. — Магика, подожди… Это слишком опасно. Если меня не будет всю ночь, они обязательно заметят. Поночка уже спрашивает, почему я не сплю. Делла смотрит на меня так, будто что-то подозревает. Я не могу рисковать. Магика мягко провела пальцами по его щеке. — Ты всегда так говоришь. «Не могу», «опасно», «семья». А потом всё равно идёшь со мной. Скажи честно, Скруджик. Ты действительно хочешь сегодня остаться дома? Или просто хочешь, чтобы я тебя уговаривала? Скрудж отвёл взгляд. — Я… я не знаю. Я хочу быть с тобой. Но я не хочу предавать их. Каждый раз, когда я возвращаюсь домой перед рассветом, мне становится хуже. Магика потянула его за руку. — Тогда перестань возвращаться с чувством вины. Сегодня я заберу тебя в одно тихое место. Маленький домик на окраине, где нас никто не найдёт. Никаких «мне пора». Только мы. Всю ночь. Скрудж попытался остановиться, но Магика уже вела его через тёмные улочки. Когда они вошли в маленький уединённый домик и дверь закрылась, она сразу прижала его к стене и поцеловала. Скрудж ответил, но уже через несколько секунд попытался отстраниться. — Магика… нет. Не сегодня. Не всю ночь. Пожалуйста. Я не могу остаться до утра. Она не послушала. Толкнула его на кровать и оказалась сверху. Её руки быстро расстёгивали его халат. — Перестань сопротивляться, — прошептала она ему в клюв. — Ты же хочешь меня. Я чувствую, как сильно ты меня хочешь. Скрудж положил руки ей на плечи, пытаясь мягко отодвинуть. — Магика, серьёзно… Я не должен. Это неправильно. Если меня не будет всю ночь, Поночка проснётся и пойдёт искать меня. Делла тоже. Они и так уже подозревают, что со мной что-то не так. Магика поймала его руки и прижала их к кровати над головой. — Ты уже здесь. Ты уже со мной. Перестань думать о них хотя бы на одну ночь. Ты имеешь право на счастье, Скрудж. Даже если это счастье — я. Она наклонилась и поцеловала его снова — жадно, настойчиво. Скрудж застонал, но всё ещё пытался отвернуться. — Нет… я не могу так… — хрипло выдохнул он. — Я чувствую себя предателем. Каждый раз, когда я прикасаюсь к тебе, я думаю о Поночке… о том, как она смотрит на меня днём. Магика медленно двигалась на нём, целуя шею и грудь. — Тогда перестань думать о ней сейчас. Думай только обо мне. Скажи мне, что ты хочешь меня. Скажи вслух. Скрудж закрыл глаза. Его голос дрожал: — Я… хочу тебя. Но я не должен… В итоге сопротивление сломалось. Они соединились в медленном, глубоком ритме. Скрудж обнимал её, целовал, но даже в моменты наивысшего удовольствия в его глазах мелькала вина. Он стонал её имя, прижимал сильнее, но где-то глубоко внутри продолжал шептать про себя: «Прости меня… прости…» Когда всё закончилось, они лежали, тяжело дыша. Магика удовлетворённо положила голову ему на грудь. — Видишь? Так может быть всегда, — прошептала она. — Без спешки. Без страха. Скрудж долго молчал, глядя в потолок. — Мне нужно возвращаться… Уже почти рассвет. Магика не стала спорить. Они оделись. У двери она поцеловала его в последний раз — долго и нежно. — Иди. Но завтра я хочу тебя снова. Всю ночь. И не смей говорить «нет». Скрудж кивнул и молча вышел из домика. Он не заметил, как из тени ближайшего дерева за ними наблюдала Голди О’Гилд. Она слышала почти всё: его попытки сопротивляться, тихие «нет», стоны и слова Магики. Её золотистые волосы слегка растрепались от ночного ветра. Когда Скрудж скрылся за поворотом, Голди вышла из укрытия и направилась следом. Скрудж только успел дойти до задней калитки своего сада, когда услышал за спиной знакомый голос: — Ну что, МакДак? Хорошо провёл время? Он резко обернулся. Голди стояла в нескольких шагах, скрестив руки на груди. Её улыбка была острой и холодной. — Голди… — выдохнул он, чувствуя, как кровь отливает от лица. — Что ты здесь делаешь? — Следила за тобой, конечно, — ответила она легко, подходя ближе. — Ты думал, я просто так уйду после нашего утреннего разговора? Я слышала почти всё. Как ты пытался сопротивляться… как просил её остановиться… как говорил «я не могу»… а потом всё равно сдался ей в постели. Очень трогательно, Скруджик. Особенно та часть, где ты стонал её имя. Скрудж сделал шаг назад, прижимаясь спиной к калитке. — Ты… ты была там? Ты слышала нас? Голди остановилась в шаге от него и наклонила голову. — Достаточно, чтобы понять картину. Скажи честно: когда ты был внутри неё, ты думал о своей семье? О Поночке? О том, как она обнимает тебя днём? Или хотя бы на секунду забыл про них и просто наслаждался? Скрудж сжал кулаки. Голос дрожал от злости и стыда одновременно. — Это не твоё дело, Голди. Уходи. И не смей никому рассказывать. Я серьёзно. Голди рассмеялась тихо, но без веселья. — Ох, как страшно. Ты боишься, что я расскажу твоей маленькой дочке, что её любимый папочка теперь тайком спит с той ведьмой, которая чуть не уничтожила город? Или что я расскажу Делле и Дональду? — Она сделала ещё шаг и понизила голос. — Я могу молчать, Скруджик. Но за молчание нужно платить. И на этот раз цена будет высокой. Очень высокой. Скрудж отвернулся, не в силах смотреть ей в глаза. — Уходи… пожалуйста. Просто уходи. Голди покачала головой. — Нет, милый. На этот раз я не уйду просто так. Я хочу, чтобы ты сделал для меня одну вещь. Ты ведь всё ещё владеешь несколькими очень ценными активами, даже после всего этого хаоса. Я хочу, чтобы ты передал мне контроль над «Золотым прииском МакДака» в Клондайке. Полностью. На моё имя. И ещё — чтобы ты официально заявил, что снимаешь все претензии к моим прошлым «приобретениям». Публично. Скрудж резко повернулся к ней. — Ты серьёзно? Ты шантажируешь меня после всего, что произошло? Голди пожала плечами, её улыбка стала ещё шире. — Называй это как хочешь. Я просто беру то, что мне причитается. Ты же сам всегда говорил, что в бизнесе нет места сантиментам. Так что выбирай, Скруджик. Или ты отдаёшь мне прииск и снимаешь претензии… или через две недели вся семья узнает, с кем ты проводишь ночи и как сладко стонешь её имя. Решай .У меня мало терпения. Скрудж долго молчал. Его руки дрожали. — Ты… ты не посмеешь. Голди наклонилась ближе и прошептала: — Ещё как посмею. Потому что я устала быть второй. Устала смотреть, как ты бегаешь к этой ведьме. Так что думай хорошенько. У тебя есть время. Она развернулась и растворилась в ночи, оставив Скруджа одного у калитки. Он долго стоял неподвижно, тяжело дыша. Потом медленно открыл калитку и вошёл в сад. Ночь ещё не закончилась, но он уже чувствовал, что трещина внутри него стала гораздо глубже.