Ori Wedding // Две свадьбы

Гермиона сидела на краю ванны и смотрела в стену. Именно смотрела, потому что мысли в этот момент испарялись вместе с тёплой мыльной водой. Иногда отпустить ситуацию было полезнее, чем намеренно пытаться разгадать загадку, которая не давалась легко. Мысли в такие моменты шли сами, без усилий, как осадок поднимается со дна, если не мешать воде. Осадка было достаточно. Гермиона обернулась полотенцем и подошла к зеркалу. Отражение было примерно таким, каким она его и ожидала — усталым, с остатками макияжа под глазами. Висок немного саднило. Царапина была глубокая, но не опасная. Она провела палочкой — Тергео — и лицо стало просто лицом. Без остатков макияжа, без следов вечера. Потом она услышала шорох. Не снаружи, а снизу, у порога. Резко обернулась. Рука автоматически подняла палочку, выставив её перед собой. На полу лежали листок и маленький флакон. Гермиона не сразу подошла. Постояла, глядя на них с расстояния. Листок небольшой, сложенный вдвое, плотная бумага. На флаконе тоже была этикетка — отсюда не разглядеть, что на ней написано. Больше ничего не происходило. Гермиона медленно приблизилась к двери и опустилась на корточки, поморщившись от боли в рёбрах. Почерк был знакомым — с лёгким наклоном вправо, аккуратный, уверенный. Как на банках со специями на кухне. «Одежда в шкафу в комнате справа. Платье можно оставить в покое — оно своё дело сделало. Во флаконе рябиновый отвар — поправляйся» Гермиона перечитала. Перевернула листок — чисто. Поднесла к свету, осмотрела бумагу — плотная, без водяных знаков. Понюхала чернила. Провела кончиком пальца по буквам — сухие. Давно высохшие, как будто написали несколько часов назад. Осмотрела флакон. На этикетке значилось «Рябиновый отвар». Дата изготовления — пару месяцев назад. Это было неправильно. В смысле — опасно. Кто-то написал эту записку заранее, отнёс её под дверь ванной, пока она была внутри — или раньше, зная, что она окажется именно здесь, именно сегодня ночью, именно в этом состоянии. И этот кто-то знал про платье. И знал достаточно, чтобы написать «поправляйся» — не «надеюсь, ты в порядке», не «пошли сову, если что», а именно так, как пишут, когда уже знают ответ. Гермиона поймала себя на том, что раздражение идёт впереди страха. Это было характерно для неё — злость как первая линия защиты. Страшно было потом, и если на страх оставались силы. Сейчас злость была удобнее. Гермиона сжала в руке записку и провела диагностическое заклинание — палочка скользнула по бумаге — никакого отклика. Ни магического остатка, ни следа заклинания. Просто бумага с чернилами. То же самое проделала со флаконом. Ничего. Гермиона опустила палочку. Снова перечитала записку. Кто-то есть в доме? Нет, они проверили. И заклинание не срабатывало. Ни охранное, ни поисковое. Нужно вернуться к Малфою. Свадебное платье смотрело на неё с пола — мятое, с разрезанным боковым швом, с испачканным подолом. Она окинула его взглядом, прикинула что-то и снова взмахнула палочкой. Сначала — Репаро на шов, потом Экскуро на ткань. Стало чище, но не лучше — всё равно было видно, что с платьем произошло что-то, чего не должно происходить в день свадьбы. Дальше Гермиона трансфигурировала юбку — длинную, слоистую, с золотыми нитями — в широкие шаровары, сужающиеся к низу. Мягкие, свободные, немного нелепые в сочетании с кружевным верхом, но зато удобные. И более практичные. С корсетного бра она убрала лишнее кружево и тонкую верхнюю сетку, оставив только топ с парой бретелей. Босоножки стали парой балеток. Получилось странно, но носибельно. Гермиона посмотрела на себя в зеркало. Потом на записку в руке. — Платье своё дело сделало, — повторила она вполголоса. — Надо же. И вышла.

***

Драко услышал шаги на лестнице и обернулся. Грейнджер спускалась медленно, одной рукой держась за рёбра. Вид у неё был — он не сразу нашёл слово. Собранный. Как человек, который принял какое-то внутреннее решение и теперь несёт его перед собой. Одежда была странной. Он секунду смотрел, потом понял — платье. Она что-то с ним сделала. Верх остался, низ стал другим — широкие штаны из той же мягкой ткани. Нелепо, но практичнее, чем было до. Гермиона подошла к нему и протянула листок. — В ванной была записка. Драко взял. Прочитал. Перевернул — проверил обратную сторону. Поднёс к свету. — Тот же почерк, что я видела на кухне на банках со специями. Диагностическое заклинание ничего не дало, чернила давно сухие, бумага без водяных знаков. — Ты провела диагностическое заклинание на записке? — Разумеется. Драко снова посмотрел на листок. «Платье можно оставить — оно своё дело сделало… Рябиновый отвар во флаконе» — Что значит своё дело сделало? — Не знаю. — Покажи флакон. Гермиона молча передала ему небольшой бутылёк. Драко открыл его, понюхал. Пахло действительно как обычный рябиновый отвар. Он снова перечитал записку. — Кто-то за нами наблюдает. — Или что-то. — Разница принципиальная? — Да, — сказала она. — Если кто-то — есть мотив. Если что-то — правила другие. Драко на секунду задумался. Потом всё же задал вопрос: — Одежду взяла? — Нет. — Почему? — Потому что чужое. — сказала она таким тоном, каким говорят очевидные вещи. Драко посмотрел на её трансфигурированное платье. На шаровары из свадебной ткани. Потом снова на неё. Что-то в его лице дрогнуло — едва заметно, в уголке рта. — Сколько стоило платье? — Это не имеет значения. — Имеет, — сказал он. — Судя по ткани. — Четыреста пятьдесят галлеонов. Драко не выдержал и всё таки усмехнулся. Платье его невесты стоило дороже, но не на много. Он решил не развивать этот разговор. Взгляд снова вернулся к записке. Гермиона уселась напротив Драко в кресло и о чём-то глубоко задумалась. В какой-то момент её взгляд метнулся на стену — туда, где не было часов. Она не сразу поняла, что сделала. Потом поняла — и это было хуже. Гермиона нахмурилась. Она не помнила этот дом и не помнила, чтобы здесь бывала. Но знала, куда смотреть. Это было не воспоминание типа дежавю. Дежавю — это когда что-то происходило и мозг среагировал на похожую ситуацию. А здесь — механическая реакция, просто знание, что вот там — часы. Хочешь узнать время — смотри туда. Это маленькое событие царапнуло нервы, но Гермиона решила пока не трогать эту мысль. Положить её отдельно, не рядом с остальным. Рядом с остальными места не было. — Защитные чары держатся, — сказал наконец Драко. — Если кто-то попытается войти — мы услышим. — Хорошо. — Дежурить по очереди не вижу смысла, — продолжил он. — Если бы хотели навредить — уже бы это сделали. Гермиона кивнула. Она думала то же самое. Опасности не было — только неизвестность, а это разные вещи. Неизвестность можно переждать. Драко вернулся взглядом к огню. Тот горел ровно, почти не двигаясь. В доме было тихо — не давяще, а как-то по-другому. Как бывает в местах, где тишина является частью замысла. Гермиона смотрела куда-то в потолок, откинув голову. Тошнота отступила, но телу всё равно было плохо. Думала про записку. Про почерк. Про фразу — платье своё дело сделало — которая звучала как будто с пониманием контекста. Как будто кто-то знал, что с ней произошло, и возможно, что будет дальше. Она покосилась на Малфоя. Он сидел напротив, облокотившись одной рукой на подлокотник, а в другой крутил палочку, смотрел в огонь. Думал. Она узнавала это выражение — видела его ещё в Хогвартсе, когда он не знал, что на него смотрят. Когда внутри шла работа, которую снаружи не было видно. Огонь в камине оседал медленно. Становился меньше и ровнее. Мысль про почерк началась и не закончилась. Гермиона не заметила, как уснула. Драко просидел ещё какое-то время, периодически рассматривая девушку напротив. Потом палочка в руках перестала крутиться. И больше не было нужды держать спину прямо.

***

Гермиона проснулась раньше, чем поняла где находится. Потолок был чужим. Балки тёмного дерева, между ними — тихий рассеянный свет. Несколько секунд она просто смотрела вверх, давая памяти догнать тело. Она медленно выпрямилась и сразу поморщилась. Ребро отозвалось немедленно — тупая, привычная уже боль при каждом вдохе. Голова была тяжёлой, но не так, как ночью. Тошноты не было. Хоть что-то. Драко спал в соседнем кресле. Он сидел откинувшись, голова чуть запрокинута. Пиджак был переброшен через спинку кресла. Рубашка измялась. Волосы — впервые за всё время — лежали не идеально. На макушке красовался вихор. Одна прядь упала на лоб. В руке зажата палочка. Он выглядел иначе. Не хуже и не лучше — просто иначе, чем она его помнила все эти годы, что они не виделись. Как обычный человек, а не версия, которую он обычно предъявлял миру. Впрочем, каким он являл себя миру — она не знала. Иногда его имя мелькало в газетах. Точнее — его фамилия. Нарциссу пресса любила. Почему-то на ней не сильно сказалась репутация жены пожирателя смерти. Возможно, потому что многие понимали — у неё не было выбора. Именно поэтому, наверное, Драко приходилось тяжело. Ведь общество считало, что как раз-таки у него — выбор был. И выбор этот был неправильным. Гермиона снова посмотрела на него. На вихор на макушке, на сжатые губы, на руку с палочкой. Даже во сне — не выпустил. Это она понимала как никто другой. Гермиона постояла ещё секунду, потом тихо пошла на кухню. Кухня встретила тишиной и слабым запахом трав — лаванды, мяты, чабреца и чего-то ещё, незнакомого. Гермиона умылась в небольшой раковине в углу, заколола волосы крабиком, непонятно как уцелевшим в череде событий. Плита разожглась сама — стоило только открыть дверцу топки, внутри уже тлели угли. Гермиона поставила воду, нашла в банках крупу — судя по подписи, овсянка, почерк тот же — провела по банке диагностическое заклинание на всякий случай. Убедилась, что это просто крупа, и начала готовить завтрак. Хозяйничать на чужой кухне не хотелось, но она просто устала думать обо всём этом. Аппарировать они не могли, выходить бродить куда-то ночью было опаснее, чем остаться в доме. Да и рано или поздно здесь должен кто-то появиться. И она поблагодарит за гостеприимство — душ, овсянку. Но, вероятно, после того, как выяснит какого черта тут происходит. Гермиона автоматически достала две тарелки. Поставила. Посмотрела на них. Две тарелки. Она достала их рефлекторно, не думая — как это делаешь, когда дома кто-то есть. Только обычно по утрам она была одна. Жених заходил редко — у него было своё поместье и небольшая квартира в Лондоне — своя жизнь, своё расписание, которое совпадало с её расписанием ровно настолько, чтобы они всё-таки смогли сблизиться. Съехались они уже после того, как ей сделали предложение. Три месяца назад. Ей нравилось жить одной. А с женихом было просто удобно. Снова это слово. Удобно. Она не знала, в какой момент оно стало ответом на вопросы, которые должны были звучать иначе. Впрочем, обычно её не беспокоили такие размышления. На них просто не было времени и желания.

***

— Ты готовишь. Гермиона обернулась — она не слышала, как Драко зашёл, потому что нарезала дольками яблоки, найденные в углу на столешнице. Яблоки были свежие, твёрдые, ярко красного цвета. Интересно, они с той яблони в саду? — Наблюдательно. Драко остановился у стола и облокотился не него бедром. Волосы зачёсаны назад, просто рукой, судя по вихру. Рукава рубашки всё ещё закатаны. Он осмотрел кухню, потом Гермиону, нарезающую яблоки. — Твоя одежда…, — начал он. Гермиона повернулась, намереваясь что-то сказать, и в этот момент на столе появилась вторая записка. Просто появилась. Без звука и вспышки — только что не было, и вот она есть. Тот же почерк, тот же плотный листок. Они оба уставились на неё. Драко потянулся к листку первым, потому что стоял ближе. Прочитал. Усмехнулся. Развернул записку к Гермионе. «Одежда в шкафу. Она знает. Просто решила проигнорировать. Доброе утро» Гермиона уставилась в листок в руках Драко. Потом подняла взгляд — куда-то в потолок, туда, откуда, по всей видимости, за ними наблюдали. — Какого чёрта, — произнесла она с расстановкой. В руке всё ещё был нож. Драко покосился на неё, а потом вслед посмотрел на потолок. Дом не ответил. Где-то в камине огонь качнулся и снова замер.

***

Завтракали сидя за небольшим столом на кухне. Солнечный свет струился через небольшое окно, в лучах было видно, как летают маленькие пылинки в воздухе. Каждый думал о своём, но на самом деле ход мыслей совпадал. Ощущение нереальности спало после сна. Теперь не казалось, что всё это — какой-то затянувшийся кошмар. Даже гнетущее чувство угрозы будто растворилось в утреннем свете. Драко отодвинул тарелку и снова взял записку. Перечитал. А затем произнёс в воздух, глядя в потолок. — Кто ты? И зачем мы здесь? Гермиона подняла на него глаза и застыла. Даже жевать перестала. Ничего не происходило. Драко помолчал ещё немного, а затем перевёл глаза на Грейнджер. — Стоило попробовать. — Да, пожалуй, — задумчиво ответила она, пока не заметила какое-то движение на бумаге. — Смотри. Она кивнула на листок. Надпись изменилась и Драко прочёл вслух. — Это не важно. Можете располагаться в доме. На ближайшее время — он в вашем распоряжении. Если что-то нужно — скажите вслух. Необязательно каждый раз смотреть в потолок. Гермиона нахмурилась. Она умела играть по правилам, но, когда они хотя бы ясны. И умела — не значит любила. — Это не ответ, — сказала она вслух. Записка молчала. Текст на ней больше не менялся.

***

— Мне это не нравится. Они переместились в зал с двумя чашками ароматного кофе, сваренного в старой турке. Кофе был вкусным, но его сорт не напоминал ни один из известных. Драко даже понюхал баночку с зёрнами, которую Гермиона нашла на полке. — Мне тоже. — Надо осмотреть дом. Может, сможем найти какие-то подсказки или объяснения. — Ты думаешь, что кто-то, по чьей воле мы тут оказались, оставил подсказки или следы? — скептически поднял бровь Драко. — Я в этом сомневаюсь. — Сидеть сложа руки я не хочу. Нужно найти способ вернуться назад, — Гермиона сделала глоток, глядя в окно. Они сидели за столом, но уже в зале. Гермиона — по привычке поджав одну ногу под себя. Драко сидел ровно. — Я бы осмотрелся в округе. Нужно понять где мы находимся территориально. Может вообще можно уйти своими двумя, а не с помощью магии. Мысль хорошая. Гермиона обратила внимание на то, что Драко не предпочёл, как истинный волшебник, решать вопросы исключительно с помощью магии, а предложил абсолютно магловский вариант. — Хорошо, тогда поступим так. — Я бы хотел, для начала, воспользоваться душем. Драко залпом выпил остатки кофе и, судя по сморщившемуся лицу, прихватил осадок со дна. — Я тогда... осмотрюсь в библиотеке. — Ну кто бы сомневался, Грейнджер, — иронично усмехнулся Драко, уже поднимаясь на второй этаж. Полчаса спустя Драко нашёл Гермиону там, где она и говорила — в библиотеке. Комната была похожей на музей-кладовую — как бывает, когда вещи из разных эпох оказываются в одном пространстве и образуется несочетаемый хаотичный ансамбль. Три стены от пола до потолка занимали стеллажи — тёмное дерево, чуть рассохшееся, с латунными уголками на полках. Книги стояли плотно, корешок к корешку: старые фолианты без названий соседствовали с томами в современных глянцевых обложках, будто кто-то собирал коллекцию по принципам, которые на первый взгляд не удалось разгадать. Часть полок была закрыта стеклом — тёмным, чуть мутноватым. Свет падал из единственного окна и ложился на паркет косой полосой, в которой медленно плавала пыль. Пахло сухой бумагой, смолой и кожей. Гермиона стояла с какой-то книгой в руках, повернувшись к окну. На маленьком столике около кресла уже высилась стопка потрёпанных томов. Некоторые были совсем старыми — без корешков, с пожелтевшими страницами. Книга в её руках выглядела так, будто если ею ударить об стол — та рассыплется в прах. — Нашла что-то интересное? Гермиона обернулась. — Нет, пару старых изданий, которые обычно есть только в частных коллекциях. И несколько книг на гоббледуке. — Ты знаешь этот язык? — Немного, у нас был курс в Министерстве. Гермиона закрыла книгу и положила её к стопке на столике. Драко был одет не в костюм. Она только сейчас обратила внимание. На нём был джемпер тёмно-серого цвета и брюки — не классические, без строчки. На ногах — простые чёрные ботинки. — Ты переоделся. — Наблюдательно. — повторил Драко её утреннюю фразу. — Записка тоже отправила тебя к шкафу? — Нет, я взял без спроса, — усмехнулся он. Гермиона только нахмурилась в ответ. — Пошли, — бросил Драко, разворачиваясь, — Нужно успеть осмотреться, пока светло.

***

Лес начинался почти сразу за домом — густой, хвойный, без подлеска, так что между стволами открывались длинные перспективы: светлые, почти прозрачные, с косыми столбами послеполуденного света. Одна тропинка уходила вправо от крыльца и петляла между соснами, пружиня под ногами слежавшейся хвоей. За домом виднелся пруд — тихий, без лягушек, затянутый по краям осокой — и небольшой, запущенный сад. Яблони с необрезанными ветвями, несколько кустов, потемневшая деревянная беседка с провалившимся углом крыши. Всё это выглядело заброшенным, но не давно — скорее, как место, которым просто перестали пользоваться. Море они почуяли раньше, чем увидели. Сначала — запах: солёный, йодистый, с лёгкой горчинкой, какая бывает только у северных берегов. Потом — звук: ровный, низкий шорох волн, накатывающих на камни. И наконец — сам берег, открывшийся без предупреждения, когда лес вдруг оборвался. Вода уходила за горизонт без единого ориентира. Серо-стальная, тяжёлая, с длинными пологими волнами — медленными, почти торжественными в кудрях пены. Узкая полоса берега была каменистой: крупная мокрая галька, рыжие пятна водорослей, несколько больших валунов у кромки воды. Слева вдали угадывались приземистые тёмные строения — склады или старые сараи — и снова лес, подступающий вплотную к берегу. Никакой дороги. Никаких огней. Никаких людей. Только море, камни и небо, затянутое высокими белёсыми облаками. Гермиона остановилась, смотря вдаль. А затем просто села прямо на гальку. Ногам в балетках было не слишком удобно — на тропинке ещё куда ни шло, но по гальке ходить было уже трудно. Рёбра болели и пока они шли, она периодически прикладывала к ним руку. Свадебный корсет, а точнее топ, не фиксировал их. Поэтому двигаться как-то активно было больно. Драко обратил на это внимание, но ничего не сказал. Что он мог сделать? Наколдовать бинты? Она сама могла этим заняться ещё в доме, но не сделала. Это её дело и её тело. Он туда не лез. Драко перевёл взгляд с воды на Грейнджер, смерил её взглядом, помедлил, но в итоге сел рядом. Вообще, их вынужденная встреча была именно такой — вынужденной. Гермиона не питала иллюзий на этот счёт. Драко Малфой существовал в её жизни примерно так же, как существуют люди, о которых периодически читаешь в газетах. Раздел светской хроники, иногда исторической. Фотография — чёткая, отрепетированная, всегда одинаковое выражение лица. Она знала, что он работает, что Нарцисса занимается благотворительностью, что семья Малфоев медленно и методично восстанавливает репутацию. Больше, в общем-то, ничего. Она не интересовалась его жизнью после того, как закончились суды. Он, надо полагать, знал о ней примерно столько же. Гермиона Грейнджер, Аврор, работает с Поттером, помолвлена. Последнее было в газетах — с фотографией и коротким комментарием пресс-службы. Новость продержалась в повестке три дня, потом её вытеснило что-то другое. Гермиона посмотрела на воду. Энтони, несостоявшийся супруг, наверняка её ищет. Он не из тех, кто будет ждать, сложа руки. В этом они были схожи. Гарри поднимет всех, кого можно. Рон будет стараться привлечь какие-то старые связи отца. Джинни будет нервничать и суетиться. Джордж будет шутить шутки. Вместе они найдут способ, нужно только дать им время. — Нужно найти способ связаться с внешним миром. Чем быстрее, тем лучше. Драко ничего не ответил. Она покосилась на него. Руки в карманах. Как всегда, прямая спина. Он смотрел на горизонт — лицо не выражало ничего, кроме задумчивости, даже немного отстранённой. Гермиона сказала — нужно связаться с внешним миром, подразумевалось с близкими. Правильные слова, очевидные. Он мог бы согласиться — просто кивнуть, сказать да, разумеется — и это было бы правдой. Он хотел вернуться или хотя бы отправить весточку матери. Это было бы правильно — позаботиться о ней, не доставлять лишних переживаний. И о Эстер — невеста совершенно точно не заслуживала быть брошенной у алтаря. Пусть и не по его воле. Но что-то в нём не позволило произнести мысли вслух. Не сейчас. Не рядом с ней, у которой там был жених, карьера, жизнь — полная и понятная, выстроенная по всем правилам. Наверное, счастливая. У неё было куда возвращаться. Её ждали, любили, ценили. А он пока что только старался заслужить это отношение. — Итак, — сказала Гермиона. — Варианты. — Слушаю. — Аппарировать не получается. Я пробовала ещё раз утром. Заклинание компаса тоже не работает — просто гаснет. — она помолчала. — Пешком через лес — неизвестно куда. Море — без лодки бессмысленно и опасно. — Исчерпывающий список. — У тебя есть что добавить? Драко немного подумал. — Нет, — и после паузы, — Место защищено. Или изолировано. Это не случайное стечение обстоятельств — слишком основательный подход. — Я тоже так думаю. — она, кажется, немного расслабилась — не от хороших новостей, а от того, что кто-то пришёл к тому же выводу. — Значит, кто-то это сделал намеренно и с какой-то целью. — Кто-то, у кого были на это ресурсы и мотив. Волна накатила на гальку и ушла обратно с тихим скрежетом. Драко смотрел на неё не прямо — боковым зрением, так, как смотрят, когда не хотят, чтобы заметили. Она снова прижала руку к боку. Машинально быстро, потом убрала — будто поймала себя на чём-то лишнем. Ссадина на виске, он видел, что она иногда чуть щурилась. Так делают, когда болит голова или если зрение плохое. Гермиона очки не носила. Рябиновый отвар так и остался в доме нетронутым. Он мог бы сказать. Мог бы спросить. Но чувствовал, что это будто неуместно. Излишняя забота. — Нас будут искать, — сказала Гермиона. Это прозвучало как утверждение, но Драко слышал в этом и вопрос. — Тебя — точно. Она посмотрела на него. — И тебя тоже. Он пожал плечами — не согласившись и не возразив. — Тогда остаётся ждать, — сказал он. — Я не умею ждать. — Я знаю. Гермиона вскинула бровь. Тут её сознание зацепила какая-то мысль. И в этот раз у неё получилось поймать её за хвост. — Ты сказал, что был на мероприятии. Драко кивнул. — Что за мероприятие? Он перевёл на неё взгляд. В нём читалось что-то вроде вызова, не серьёзного, почти игривого. Глаза серые, как небо перед грозой. С тёмной каёмкой вокруг радужки. Он молчал. Не потому что информация о свадьбе была важной или секретной. Ему было интересно как быстро она додумается. Всё же не зря её добрых пять лет называли самой умной ведьмой столетия. Потом перестали — не потому что факт перестал соответствовать действительности, а просто приелось. Пресса любит кричащие заголовки — этот перестал кричать. Мир меняется каждый день, инфоповоды тоже. В случае с репутацией Драко —  ему это было только на руку. — Ну же. Ответ на поверхности, — произнёс он наконец, явно подтрунивая. Драко почти слышал, как в её кудрявой голове вращаются шестерёнки. Она нахмурилась. Вечер пятницы. Их выдернуло синхронно, практически или даже в один момент. Она была на свадьбе. А Драко на мероприятии. В смокинге. Прямо как… её жених. — Ты был на свадьбе. — Драко поднял брови. Гермиона помедлила, но всё же добавила. — На собственной. — Десять очков Гриффиндору. —усмехнулся он и отвёл взгляд. — Мог бы сразу сказать, — Гермиона усмехнулась. — Могла бы раньше догадаться. Они посидели ещё немного, всматриваясь в горизонт. — Солнце садится вон там, — кивнул Драко влево. — Запад. Хоть какой-то ориентир. — Хорошо, — она тоже посмотрела в ту сторону, — Завтра пройдём по другой тропинке. Может найдём что-то там. — Может. Разговоры о планах заводили их в тупик. Гермиона встала первой. — Пойдём обратно. Становится прохладно. Драко ещё секунду смотрел на воду. Потом встал и пошёл следом. Он шёл чуть позади и видел, как Гермиона переступает через крупные камни — аккуратно и с усилием. Её обувь совершенно не годилась для таких походов. Один раз она чуть оступилась. Он сделал машинальное движение вперёд — и остановил себя. Она уже выровнялась сама. Не обернулась. Лес принял их обратно, тихо шурша кронами.