Ori Wedding // Две свадьбы

Гермиона проснулась раньше, чем вчера. Мир за окном ещё не обрёл чётких контуров — он застыл в мареве серого, молочного утра. Это было не то пасмурное небо, которое сулит бурю, а небо нерешительное, застрявшее в промежутке между ночью и рассветом. Она несколько минут лежала совершенно неподвижно, не спеша открывать глаза до конца. У сознания была странная защитная реакция: на долю секунды ей показалось, что стоит только протянуть руку, и она коснётся прохладной стены своей спальни в лондонской квартире. Но запах — тонкий аромат старого дерева, сушёных трав и чего-то чужого и магического — безжалостно возвращал её в реальность. Гермиона сфокусировала взгляд. Высокие балки, тёмная древесина, тени, затаившиеся в углах. Не дома. Опять. Эта мысль была как заноза — мелкая, но постоянно напоминающая о себе. Она сделала попытку сесть, и правое ребро тут же отозвалось резким, колющим протестом. Гермиона поморщилась, затаив дыхание. Боль была привычной, почти родной — она как будто проверяла её на прочность, устанавливая границы дозволенного на сегодня. Медленный выдох, поворот корпуса — и босые ступни коснулись прохладного пола. Её взгляд упал на прикроватную тумбочку. Вчера там стоял только стакан воды, но теперь рядом с ним лежало кое-что новое: аккуратный рулон эластичного бинта и тёмный тюбик с мазью. Гермиона замерла, протягивая руку. Этикетка была рукописной — тот же изящный, чуть наклонный почерк, который она видела на записках раньше. Неизвестный, но уже странно знакомый. — Спасибо, — прошептала она в пустоту. В ответ в очаге на первом этаже лениво качнулось пламя, выбросив сноп искр. Дом слышал их. Дом заботился. И это пугало не меньше, чем событие, которое привело их в эту точку. Гермиона выдавила немного мази на пальцы. Она пахла хвоей и чем-то горьким, вроде полыни. Движения были механическими, отточенными годами аврорской практики и бесконечных походов времён войны. Слой за слоем она накладывала бинт, чувствуя, как плотная ткань фиксирует корпус, возвращая ей иллюзию безопасности. При вдохе боль перестала быть режущей, сменившись тупым давлением. Она подошла к платяному шкафу, который вчера демонстративно проигнорировала. Тогда в ней бурлила гордость: «чужое есть чужое», мне ничего не нужно». Но сейчас, глядя на брошенную на стуле одежду — остатки её трансфигурированного свадебного платья, превращённого в нелепые шаровары — Гермиона почувствовала почти физическую тошноту. Каждый лоскуток этой ткани напоминал ей о сорванной церемонии, об Энтони, о жизни, которая развалилась на куски за считанные секунды. «Дом предоставляет еду. Подкладывает лекарства. Но не объясняет почему», — рассуждала она, касаясь пальцами резной дверцы шкафа. Бинт на тумбочке стал последней каплей. Если дом — или его таинственный хозяин — хотел её отравить или убить, это уже давно бы случилось. Дверцы шкафа открылись с тихим, едва слышным вздохом. Внутри не было роскоши, но всё содержимое было пропитано качеством. Несколько комплектов белья из тонкого хлопка, тяжёлый банный халат. Её пальцы скользнули по полкам, пока не остановились на джемпере глубокого темно-красного цвета. Цвет Гриффиндора. Она только усмехнулась — Хогвартс вызывал приятные воспоминания. Это был её второй дом когда-то. Ткань была такой мягкой на ощупь, так что Гермиона не смогла отказаться. Найденные брюки оказались из плотной, надёжной ткани, зауженные к низу — что-то среднее между спортивной формой и походным снаряжением авроров. Когда она их надела, по спине пробежал холодок: одежда сидела идеально. Не просто «подошла», а была подогнана по её меркам до миллиметра. Гермиона посмотрела на ботинки на низкой подошве, стоявшие у шкафа. Шнуровка, крепкий задник — идеальная обувь для прогулок по лесу или долгого стояния на ногах. Дом будто знал, куда они сегодня собираются. Она быстро обулась, чувствуя, как постепенно возвращается её привычный облик — не невесты, а аврора. И всё-таки на работе она проводила слишком много времени, для человека, который собрался связать себя узами брака. Волосы были отдельной проблемой. В зеркале на неё смотрела девушка с копной спутанных каштановых кудрей. Обычно она тратила прорву времени на то, чтобы усмирить их, превращая в мягкие волны, но сегодня... сегодня на это не было ни сил, ни желания. Перед кем мне здесь красоваться, подумала она, поймав своё отражение. Перед Малфоем что ли? Гермиона просто собрала волосы и заколола их крабиком. Быстрый, оценивающий взгляд в зеркало — бледная кожа, тёмные круги под глазами, но в них снова горел тот самый упрямый огонёк, который Гарри всегда называл «режимом Грейнджер». Прихватив со стола книгу, Гермиона вышла из комнаты. Ступени лестницы не скрипнули под её ногами — дом как будто затаил дыхание, позволяя ей двигаться в тишине.

***

Внизу было тихо, той особенной, гулкой тишиной, которую в фильмах нарочито подчёркивают перед важным событием. Гермиона спускалась по лестнице, стараясь не гнуть сильно спину — любое резкое движение всё ещё отдавалось в боку тупой, пульсирующей болью. Она прошла на кухню. Очаг, казалось, никогда не гас: угли в глубине топки мерцали ровным оранжевым светом, поддерживая в помещении уютное тепло, которое так диссонировало с серым утром за окном. Гермиона положила книгу на край стола, подальше от плиты. Холодильник — или то, что выполняло его функции в этом магическом пространстве — встретил её лёгким облачком холода. Яйца, кусок твёрдого сыра, пучок свежей зелени. Набор был простым, почти домашним — хоть тут никаких сложностей. Она поставила чугунную сковороду на огонь. Пока масло медленно растекалось по поверхности, Гермиона снова открыла книгу. Четвертая глава. «О церемониях соединения и их разновидностях». «Магия не знает понятия случайность применительно к узам крови. Всякая связь, возникшая между двумя волшебниками помимо их воли, есть не ошибка, но следствие». Она перечитала эти строки трижды. Её мозг, привыкший к чёткой логике арифмантики, буксовал на слове «следствие». Если их пребывание здесь — следствие, то какова причина? Они с Малфоем не были друзьями. И, конечно, не были любовниками. Они были... никем. Коллегами по магическому миру, которых связывало разве что место учёбы. Звук шагов на лестнице заставил её вздрогнуть. Драко спускался медленно, его походка была такой же безупречной, как и всегда, несмотря на обстоятельства. Он уже успел умыться и привести себя в порядок. Его волосы, обычно слегка растрёпанные после сна, теперь лежали волосок к волоску, зачёсанные назад. — Привет. — Доброе утро. Дежурный обмен любезностями. Малфой остановился в дверях, мельком взглянув на неё. Его взгляд задержался на её темно-красном джемпере, но он ничего не сказал. Прошёл мимо, направляясь к ящикам с посудой. Он поставил тарелки на стол и сел, скрестив руки на груди. — Нашла что-то интересное? — Драко кивнул на книгу. — Пока что нет, — Гермиона взяла сковороду и разложила яичницу по тарелкам. — Язык трудный. Медленно идёт. — Я бы мог пошутить, что хоть где-то ты не успеваешь, но гоббледук и впрямь отвратительный. — Я бы могла ответить, что раз такой умный — разбирайся сам, но не буду, ведь ты же не произнёс этого вслух. Перепалка прямо как в школьные времена — почти уютная, учитывая контекст. Драко промолчал, принимаясь за еду. Он ел аккуратно, по-аристократически, но Гермиона видела, как напряжены его плечи. — План на сегодня такой, — заговорил он после паузы. — Сначала проверим ту тропинку за пещерой. А потом изучим библиотеку. — Звучит отлично, — Гермиона села напротив, — Приятного аппетита. Драко не ответил сразу. Его явно забавлял её официоз в таких абсурдных обстоятельствах. — И тебе, — всё-таки выдавил он. За окном небо становилось всё более свинцовым. Ветер начал раскачивать верхушки сосен, и где-то в дымоходе жалобно завыл воздух. Утро закончилось, уступая место дню, который обещал быть долгим и полным очередным поиском ответов, которые так активно скрывал дом.

***

Погода окончательно испортилась, когда они вышли из дома. Холодно не было, но влажный, тяжёлый воздух лип к коже, пропитывая одежду запахом хвои и солёной воды. Ветер заметно усилился, он больше не просто шелестел листвой, а толкал в спину, словно выпроваживая их прочь от тепла. Они направились к пещере. Тропинка начиналась сразу за скалистым выступом. При дневном свете она выглядела иначе: широкая, утоптанная, она явно была создана для постоянного использования. Но по слою слежавшейся хвои и тому, как молодые побеги ольхи, пытались захватить края дороги, было ясно — по ней не ходили очень давно. Лес здесь начал меняться. Вековые сосны уступили место смешанному лесу. Берёзы с облезлой корой и корявые дубы переплетались ветвями над их головами, создавая живой коридор. Тропинка забирала вверх. Гермиона старалась не отставать, но подъем давался ей с трудом. Каждое усилие, требующее напряжения мышц пресса, отзывалось колющей болью. Она старалась дышать ровно, поверхностно, но на середине склона её дыхание всё же сбилось. Она не остановилась, но движения стали более скупыми, экономными. Драко, шедший на пару шагов впереди, обернулся. Его серые глаза прищурились, оценивая её состояние. — Рёбра? — Нормально, — ответила Гермиона, даже не глядя на него. — Это не ответ, Грейнджер. Гермиона помолчала секунду, пытаясь подавить раздражение. Она ненавидела чувствовать себя слабой. — Дом оставил бинт и мазь на тумбочке сегодня утром. Я замотала, стало значительно лучше. Просто подъем крутой. Драко на мгновение задержал на ней взгляд, словно хотел что-то добавить — возможно, съязвить про гриффиндорское упрямство или предложить помощь — но в итоге просто кивнул и продолжил путь, чуть сбавив темп. Вскоре тропинка вывела их на открытое плато. Оно возникло внезапно, словно лес резко закончился, уступив место пространству. Плато было продуваемым со всех сторон, покрытым низкой, примятой ветром травой. Отсюда открывался вид на море. Оно было тяжёлым, цвета нечищеного серебра. Огромные волны с грохотом разбивались о скалы далеко внизу, выбрасывая в воздух фонтаны брызг. Но больше всего поражали чайки. Вчера их почти не было слышно, но сегодня они были повсюду. Сотни белых птиц кружили над водой резкими, быстрыми кругами, их крики сливались в один нескончаемый, тревожный гул. Многие сидели на прибрежных камнях так плотно, что те казались укрытыми белым живым ковром. — Смотри, — Гермиона указала на горизонт, где белое марево сливалось с водой. — Как их много. Драко остановился у самого края обрыва. — Перед штормом рыба поднимается к поверхности, — заговорил он, и его голос звучал спокойно на фоне рёва воды. — Холодная вода из глубины выталкивает тёплую наверх, и рыба идёт за ней. А чайки чувствуют это изменение даже раньше, чем небо окончательно потемнеет. Гермиона посмотрела на него с удивлением. — Ты много знаешь о чайках. — Я много знаю о погоде у моря, — он обернулся к ней с едва заметной усмешкой. — Это другое. Постройки открылись неожиданно, словно само пространство решило, что они уже достаточно долго шли в гору. Тропинка резко нырнула вниз, огибая скалистый гребень, и перед ними, в защищённой от ветра низине, предстали остатки человеческого присутствия. Это был небольшой посёлок, если его можно было так назвать. Три длинных склада, чьи крыши давно провалились под тяжестью времени и влаги, и два жилых дома, стоявших чуть поодаль. Стены из потемневшего от соли камня и дерева выглядели серыми и безжизненными, словно они сами давно превратились в часть окружающего скалистого пейзажа. — Ожидаемо, — заметил Драко, останавливаясь и стряхивая пару хвойных иголок с рукава. — Почти как твои любимые лекции по истории магии, Грейнджер. Столько же пыли и полное отсутствие жизни. — Не думала, что тебе есть дело, какие предметы мне нравились в Хогвартсе, — она уже достала палочку, держа её в привычном защитном положении. — Так я прав? — Нет, я любила нумерологию и руны. — Тогда странно, что ты пошла работать в аврорат, а не отдел тайн. — Даже если бы я там работала, ты бы этого никогда не узнал. — Туше. Они двинулись вперёд, интуитивно распределив зоны ответственности. Драко пошёл проверять склады, Гермиона — жилые дома. Драко толкнул дверь кончиком палочки, и та с противным, затяжным скрипом поддалась, открывая зев темноты. — Люмос. Свет магического огня выхватил из пустоты гнилые доски, обрывки старых сетей, свалявшихся в углах, и ржавые кольца, вбитые в каменное основание пола. Когда-то здесь пахло рыбой и тяжёлым трудом, теперь же — только затхлостью и мокрым камнем. Гермиона тем временем зашла в один из жилых домов. Внутри всё было вычищено — не магией, а временем и ветром. Мебели не осталось, только каменная полка над пустым очагом сиротливо напоминала о том, что когда-то здесь кто-то грел руки и ждал ужина. Она провела пальцем по полке. Пыли было на удивление мало. Осмотр посёлка ничего не дал — здесь давно было пусто. Драко стоял у кромки воды, где сохранились остатки деревянного причала. — Рыбацкий посёлок, — констатировал он. — Кольца для лодок, склады для сетей. Но посмотри на кладку домов — это строили не простые маглы. Камень заговорён на прочность. Эти стены простоят ещё сотню лет, даже если крыши сгниют окончательно. Кто бы здесь ни жил, они знали, как защитить себя от моря. — Заброшенный магический посёлок вдали от большой земли, — Гермиона подошла ближе, глядя на то, как чайки начинают кружить уже не над водой, а над самим берегом. Их крики стали резче, надрывнее. — Мы не знаем где конкретно находимся, — возразил Драко, — Возможно земля рядом, просто мы как будто... — Под куполом, — договорила Гермиона. В её голове тоже была такая мысль. Пространство было намеренно изолированно, любая попытка отсюда аппарировать не то что оборачивалась неудачей, а просто игнорировалась. Как ни странно, давящее чувство возникало вдали от дома, а не в нём. Она поёжилась. — Уходим, — коротко сказал Драко. — Уже? Может стоит пройтись дальше по тропинке? — Посмотри на небо, — он кивнул в сторону горизонта. Белёсая полоса исчезла, поглощённая густой, оловянной массой туч. Небо словно опустилось ниже, придавливая море. Ветер в одно мгновение сменил направление, став холодным и колючим. Обратный путь превратился в соревнование со стихией. Подъём, который казался трудным по пути сюда, теперь был ничем по сравнению с тем, как ветер пытался сбить их с ног на открытом плато. Первые капли ударили по лицу Гермионы, когда они снова нырнули под лесные кроны. Они были тяжёлыми и холодными, как дробь. Через секунду паузы между каплями исчезли, и мир превратился в сплошную серую стену воды. — Импервиус! — Гермиона вскинула палочку, очерчивая круг над ними обоими. Магия сработала мгновенно. Вода начала обтекать их, словно наталкиваясь на невидимый зонт. Тропинка под ногами мгновенно превратилась в скользкое месиво. Листья потемнели, воздух запах мокрой хвоей так сильно, что дышать стало трудно, особенно на бегу. Где-то в стороне моря глухо, утробно ударил гром, и вибрация от него прошла через подошвы ботинок. Дом показался между деревьями внезапно. В окнах горел тёплый, янтарный свет, а из трубы валил густой дым. В этот момент он казался не ловушкой, а спасением. Они практически забежали в сени, сбрасывая с себя мокрую магическую защиту вместе с первыми порывами сквозняка. — Надолго, — сказал Драко, кивнув на окно, по которому теперь хлестали настоящие волны дождя. — Угу, — Гермиона убрала грязь с ботинок заклинанием. — Заварю чай и примемся за книги.

***

Библиотека встретила их сухим теплом и запахом старой бумаги. Ровный шум дождя снаружи создавал идеальный фон — в такой атмосфере мысли текли медленнее, но чётче. Гермиона устроилась в глубоком кресле, обложившись книгами. Драко же, после недолгого осмотра, обнаружил винтовую лестницу в углу, ведущую на небольшую антресоль под самым скатом крыши. — Нашёл свой насест? — не оборачиваясь, спросила Гермиона, когда услышала скрип ступеней под его весом. — Здесь стол шире, — донеслось сверху. — И меньше шансов, что я услышу, как ты бубнишь проклятья на гоббледуке. Гермиона улыбнулась уголком губ. — Тут стеллаж под стеклом, — снова донеслось сверху. Спустя минуту она услышала резкий щелчок и короткое ругательство. Заперто намертво. Алохомора выдаёт искры, как бенгальский огонь. Гермиона, не успев окончательно погрузиться в чтение и тем самым не загасив интерес к тому, что происходило наверху, поднялась к Драко. Пространство было тесным, уютным и пахло старой кожей. Она подошла к стеллажу, провела палочкой, шепча диагностические заклинания. Замок вспыхнул ослепительно-белым светом, и на столе прямо перед ними из воздуха появилась записка. Драко взял её первым и прочитал вслух: — «Любопытной Варваре нос оторвали. Всему своё время». — Значит там что-то важное. — Какой плоский вывод, Грейнджер. Я ожидал большего. — Прямо как твой юмор, — фыркнула она, — Развлекайся. Она вернулась в своё кресло, чувствуя, как внутри растёт азарт исследователя. Они провели за книгами несколько часов. Гермиона сражалась с гоббледуком, выписывая всё, что могло оказаться важным, а Драко изучал трактат о магических династиях. — Послушай вот это, — заговорил он, когда сумерки начали сгущаться. — Здесь упоминается термин «Sanguinis Nexus». Это не просто родство в прямом значении, а про... обязательство, передаваемое через поколения. Если один род задолжал другому, магия может сама выбрать исполнителей долга, если те окажутся в «критической точке резонанса». Гермиона отложила книгу. — И ты хочешь сказать, что наша «критическая точка» — это день наших свадеб? — Это звучит логично… — он помолчал, — Хотя я бы предпочёл, чтобы не звучало. —Тут сказано, что родовые узы не знают случайностей. Что если наши пра-пра когда-то заключили сделку, о которой мы не знаем? — Мой отец, по научению деда, много чего заключал, — скривился Драко. — Но обычно это включало в себя золото или тёмные артефакты, а не сидение с тобой в лесу. Он встал, потянулся и направился на кухню. — Дом! — произнёс он в пустоту. — Мы заслужили ужин. Стейки и салат, — и через паузу, — Пожалуйста. Золотистое облако искр на кухонном столе материализовало еду спустя пару мгновений. Они ели в тишине, каждый погруженный в свои мысли. Дождь за окном стал тише, перейдя в мерный, убаюкивающий стук.

***

После ужина они переместились в зал к очагу. Взгляд Драко, блуждающий по залу в процессе рефлексии, зацепился за то, что они до сих пор игнорировали. Узкая, почти незаметная лестница, уходящая вниз за массивным буфетом. — Мы так и не посмотрели подвал, — заметил он. — Думаешь, там погреб с вином? — рассеянно ответила Грейнджер, её внимание полностью захватил перевод. — Пойду осмотрюсь, — Драко встал и неожиданно обнаружил рядом с собой Грейнджер. — Пойдём вместе. — Переживаешь за меня? — ехидным тоном уточнил он. — Хочу размяться, — не менее ехидно отрезала она в ответ. Лестница была крутой. Гермиона насчитала ровно семнадцать ступеней, прежде чем их ноги коснулись ровного каменного пола. Коридор был длинным, с низким потолком. Вдоль стен горели магические светильники, но их свет был тусклым, желтоватым. Внизу было четыре двери. Две справа, две слева. Они располагались несимметрично, словно строители не заботились о красоте, а только о функциональности. Драко подошёл к первой. Она была сделана из тёмного, почти чёрного дуба с массивной медной ручкой. Заперто. Вторая дверь была светлее, из ясеня, как решила Гермиона, с изящной кованой фурнитурой, также была заперта. Третья и четвертая также не поддались ни руке, ни заклинанию. — Они даже на диагностику не реагируют, — пробормотал Драко, проводя рукой по дереву. Гермиона чувствовала, как в подвале пространство немного вибрирует. Так бывает когда рядом находится какой-то могучий артефакт. — Видимо и сюда нам пока что нельзя, — задумчиво произнесла Гермиона. Дом молчал, не выкинув ни одной записки в пространство. — Как ты думаешь, это связано? — Скорее всего. — Я не могу уловить смысл и не понимаю, зачем все эти секреты. — Грейнджер, если бы всё было так просто, возможно, мы бы не оказались здесь. — И что ты предлагаешь делать? — Сейчас — лечь спать. Разберёмся завтра. Я уверен, мне и так будут сниться кошмары на староанглийском. — Могу поменяться с тобой на словарь с гоббледуком, — усмехнулась она. — Нет, спасибо, маленькие страшные существа это по твоей части. Ты даже называешь их лучшими друзьями. — Малфой! Гарри и Рон хорошие! — Я вообще говорил про эльфов, ну ладно, — Драко не сдержался и хохотнул, обходя Гермиону и поднимаясь наверх. — Спокойной ночи, Малфой, — фыркнула Гермиона, заходя в свою комнату. Дверь закрылась, отсекая его смешок, но она поймала себя на том, что тоже улыбнулась, глядя на чужой, но уже не такой враждебный потолок. — Спокойной, Грейнджер, — донеслось из-за двери.