Ori Wedding // Две свадьбы

Дом не подавал признаков жизни. Это само по себе было странно — за те несколько дней, что они провели в его стенах, Гермиона привыкла воспринимать его как молчаливого, но достаточно деятельного сожителя. Дом присутствовал в каждом, даже самом незначительном событии их дней. Он старательно ухаживал за садом, приглашая погреться в тёплом солнечном дне, колдовал вкуснейшую еду, заботился об их одежде, присылал лекарства. Даже общался — пусть и с помощью записок со слегка саркастичным подчерком. Но сейчас, пока они спускались по крутой лестнице в подвал, дом словно затаил дыхание. Драко шёл впереди, Гермиона — на шаг позади, и в этой тишине звук их собственных шагов казался громким. Не было ни привычного скрипа между балками в доме, ни движения воздуха в коридоре. Это не была тишина покоя, которая обычно означала, что дом внимательно слушает и наблюдает. На последней ступеньке они замедлились. Густая темнота обступала низкий коридор, и лишь одна дверь слева была приоткрыта, прорезая мрак тонкой полосой света. Гермиона присмотрелась: свет был странным — не резкое электрическое сияние и не мягкое мерцание магических свечей. Она не могла бы точно объяснить, как именно она это различает, но интуиция подсказывала — природа этого свечения была иной. Это был чужой свет. Он пробивался из-за двери так маняще и в то же время пугающе. У неё промелькнула мысль: неужели дом наконец решил, что им пора открыть один из своих секретов? Они остановились. Дверь, старая и массивная, с петлями, которые явно помнили ещё позапрошлый век, казалась здесь инородным телом. Из-за неё доносился едва уловимый звук — мерный, убаюкивающий шелест. Гермиона затаила дыхание. Это было похоже на шум травы на ветру. Словно за порогом их ждал не сырой каменный мешок подвала, а бескрайнее поле. Драко потянул за массивную ручку, распахивая дверь шире. Несколько долгих минут они просто стояли на пороге, заворожённые тем, что происходило внутри. Затем, обменявшись короткими взглядами, крепче сжали волшебные палочки и переступили порог. За дверью был лес. Первые секунды их чувства отказывались принимать увиденное. Лес казался настоящим. Драко ощутил его запах — влажный, густой, пропитанный ароматом прелой земли и чем-то приторно-сладким, словно где-то неподалёку буйно цвело растение, которому здесь совершенно не место. Под ногами пружинила трава. Она выглядела слишком зелёной, слишком ровной, с тем особенным глянцевым блеском, какой бывает, если каждую травинку по отдельности покрыть лаком. Над их головами смыкались могучие кроны, сквозь которые просвечивало небо — пронзительно-синее, без единого облачка. Солнце, висевшее точно в зените, казалось застывшим, словно и не собиралось продолжать свой путь по небосводу. И птицы. Их было много, и они пели так слаженно, как отрепетированный хор, что это вызывало даже не восхищение, а лёгкую оторопь. — Что за… — Драко начал фразу, но так и не закончил её. Гермиона резко обернулась на шелест сзади. Дверь исчезла. Виднелся лишь ещё один ряд деревьев — таких же безупречно блестящих и неправдоподобно зелёных. Проем исчез, не оставив после себя даже шрама на пространстве. Просто лес, уходящий в бесконечность в обе стороны. — Дверь исчезла, — констатировала она, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Вижу, — отозвался Драко. Он уже стоял на том самом месте, где они только что вошли, и методично водил рукой по воздуху, словно надеялся наткнуться на невидимую преграду. Но рука рассекала пустоту. Гермиона нахмурилась. — Гоменум Ревелио, — взмах палочкой. Тишина, только птицы продолжали свой слаженный концерт. — Фините Инкантатем! Никаких изменений. Трава всё так же сияла под неподвижным солнцем. И никакой двери. — Попробуй Алохомору, — бросил Драко, не оборачиваясь. — На чём? Тут же нет двери. — Вдруг мы её просто не видим, Грейнджер. — Алохомора работает на механизмах. — Грейнджер. — он всё-таки повернулся, — Я прекрасно знаю, как работает это заклинание. Она поджала губы, но попробовала. Ожидаемо — ничего. Драко отошёл в сторону, окидывая взглядом этот странный мир, который дом скрывал в подвале. Его глаза скользили по стволам, по листьям, по статичному небу. — Дом! — внезапно крикнул он в пустоту. — Что происходит? В ответ только шелест листвы. — Дом! — повторил он громче, с явным раздражением. — Мы знаем, что это твои фокусы. Записку, пожалуйста. Или хотя бы знак! Ничего. Гермиона медленно повернулась вокруг своей оси. Что-то в этом месте было фундаментально неправильным. Не зловещим, а именно фальшивым. Словно они попали в иллюстрацию из очень дорогой книги, которую художник рисовал слишком старательно. Каждый цветок был на полтона ярче, чем в природе. Каждый ствол — подозрительно ровный. Тени падали под математически выверенными углами, как будто их создатель в совершенстве знал теорию света, но никогда в жизни не видел настоящего живого леса. — Это не дом, — сказала она медленно. Драко резко повернулся к ней. — То есть? — Я имею в виду — дом привёл нас сюда. Дверь его работа. Но это пространство... — она обвела рукой лес, — он не создавал его. Это как будто… декорация. Словно место существовало само по себе, а дверь просто открыла в него вход. — Ты хочешь сказать, что дом нас куда-то отправил? — Драко ответил через паузу. — Мне так кажется, — Гермиона усмехнулась, — Или у нас галлюцинации. — Они, обычно, не бывают парными. — Ну, тут всё необычно. — Туше, Грейнджер. Драко попробовал диагностическое заклинание, но оно, как часто бывало и в доме, просто не сработало, вызвав сноп искр. — Отлично, — наконец выплюнул Драко. — Просто великолепно. Он крепче сжал палочку и уставился вперёд, туда, где лес, казалось, немного светлел, намекая на поляну. Гермиона видела, как он злится. Ей тоже это всё не нравилось, но аврорская закалка научила мыслить трезво в стрессовых ситуациях. — Пойдём вперёд, — наконец произнесла она, махнув рукой в сторону слишком явной тропинки, — Других вариантов у нас всё равно нет. Драко угрюмо посмотрел на неё, но ничего не сказал. Они шли молча около двадцати минут. Пейзаж оставался неизменным, но Гермиона начала подмечать пугающие мелочи. Цветы вдоль тропы, которая словно незаметно дорисовывалась под их ногами, были слишком симметричными. Грибы росли идеальными кругами. Даже паутина между веток напоминала чертёж, а не хаотичный труд паука. — Ты что-нибудь чувствуешь? — спросила она. Драко бросил на неё косой взгляд. — В каком смысле? — Магически. Что-то необычное в самом фоне? Он не стал отмахиваться. Она видела, как он сосредоточился, прислушиваясь к собственным ощущениям. — Что-то есть, — признал он наконец. — Как слабое давление. Как будто на барабанные перепонки давит высота. Ты тоже это чувствуешь? Гермиона кивнула. Это было похоже на статическое электричество, едва уловимый гул на грани восприятия. Но… — Это не похоже на то, что было в доме в первый день. Там магия была... резкой, грубой. Она знала, чего хочет и достаточно агрессивно перенесла нас. А это... — она покачала головой, — Я даже не почувствовала перехода. Словно это мир в мире, — поморщилась она. Драко помрачнел. — Снова какой-то перенос... Да что не так с этим проклятым местом?! Гермиона понимала его гнев, но внутри неё крепло чувство, что всё это — часть какого-то плана. В конце концов, они оказались здесь не случайно. Только сегодня они начали нащупывать истинную причину своего пребывания в доме, и вот их снова куда-то затянуло. Совпадение? Она так не думала. Тропа вывела их на поляну. Она была идеально круглой, словно очерченной гигантским циркулем. Изумрудная трава здесь сияла ещё ярче, а в самом центре возвышался широкий пень с гладким, словно отполированным верхом. Гермиона остановилась. На пне сидел человек. Он был невысокого роста, одет в тёмный старомодный камзол и сапоги с лихо загнутыми носами. Его руки с неестественно длинными, тонкими пальцами были сложены на груди. Но больше всего поражало лицо — на нем застыла широкая, ослепительно-белозубая улыбка. Кожа незнакомца была зеленоватой. Не болезненной, а какой-то... рептильной, с едва заметным чешуйчатым отливом. Темные, живые глаза смотрели прямо на них с нескрываемым интересом. — Ах! — воскликнул незнакомец певучим, мягким голосом. — Вот и они! Драко напрягся. Гермиона почувствовала это почти физически — мелкая дрожь готовности к бою. — Кто вы? — спросила Гермиона. Человек наклонил голову, театрально смакуя момент. — Кто я? Хороший вопрос, милая девочка. Очень хороший. В разные времена меня называли по-разному. Но здесь вы можете звать меня просто: старый друг! — улыбка человека стала ещё шире, и в ней было что-то одновременно обаятельное и глубоко неприятное. — Хотя имена — вещь любопытная, они имеют силу. Давайте пока обойдёмся без них. — Румпельштильцхен, — выдохнула Гермиона. Она узнала его — по коже, по манере говорить, по смыслу произнесённых слов. В воздухе повисла пауза — не театральная, а самая настоящая. Существо посмотрело на неё с новым, оценивающим интересом. — Умная девочка. Очень умная. Он не подтвердил и не опроверг догадку. Драко быстро посмотрел на Гермиону, спрашивая без слов: «Ты уверена?». Она едва заметно кивнула. В этот момент пазл в голове окончательно сложился. Этот лес, эта тропа, пень, идеально круглая поляна... — Сказка, — прошептала она. — Мы внутри сказки. Существо с удовольствием прищурилось: — Вижу, начинает доходить. — Дом нас сюда отправил, — сказал Драко. Это был не вопрос, а констатация факта. — Это что, какая-то проверка? Испытание? Старое проклятье? — Испытание... — Румпель выдернул нужное слово и пробовал его на вкус. — Такое тяжёлое, неуклюжее выражение. Я бы назвал это иначе: возможность. Он плавно, почти по-змеиному, соскользнул с пня и сделал несколько шагов по поляне, заложив руки за спину. — Я занимаюсь сделками, молодые люди. Это моя натура, моё ремесло... моя страсть. И я редко предлагаю что-то тем, кто этого не хочет, — его взгляд впился в Драко, — А ты — хочешь. Я чувствую это. Драко промолчал, но его челюсть сжалась так сильно, что скулы проступили отчётливее. — Что за сделка? — вмешалась Гермиона. Румпель обернулся к ней с мягким, почти отеческим снисхождением. — Терпение, дорогая. Сделка не с тобой. Он снова посмотрел на Драко, и теперь его голос стал тише, доверительнее. — Ты ведь устал, правда? Десять лет. Десять долгих лет ты несёшь этот груз. То, что случилось... и то, что могло бы случиться иначе. Я видел много таких как ты. Они ходят с этим бременем, как с могильной плитой на шее, и верят, что это справедливо, — Румпель перешёл на шёпот, — А что, если я скажу, что это необязательно? Гермиона почувствовала, как в груди болезненно сжалось сердце. Не за себя. Румпельштильцхен сделал изящный жест рукой, и из воздуха материализовался свиток, перевязанный темной лентой. Он протянул его Драко. — Прочитай. Просто посмотри. Никаких обязательств. Драко взял пергамент. Руки сработали быстрее, чем разум успел выставить защиту. Свиток оказался почти невесомым и странно холодным, как камень, пролежавший всю ночь в тени. Он развязал ленту. Текст был написан каллиграфическим, мелким почерком. Сначала шли витиеватые юридические формулировки, типичные для любого контракта, но затем пошла суть. «…семья Малфоев, начиная с поколения Абрахама Малфоя, не принимает участия в деятельности организации, известной ныне как Пожиратели Смерти…» Драко замер. Его дыхание перехватило. «…Люциус Малфой не занимает должности в ближнем круге… Драко Малфой не получает задания, связанного с устранением Альбуса Дамблдора, и не проходит инициацию в возрасте шестнадцати лет…» Он застыл на этой фразе. Текст поплыл перед глазами, и Драко понадобилось время, чтобы отодвинуть в памяти тот разговор с Волан-де-Мортом. «…события Битвы за Хогвартс разворачиваются согласно иному сценарию, а именно…» — Драко... — голос Гермионы прозвучал откуда-то издалека. Тихий и ровный, полный того сочувствия, которое он слышал в свой адрес крайне редко. Он не поднял головы. Дочитал до конца. В самом низу, после всех условий, стояла короткая фраза: «Плата: один (1) день из жизни стороны, принимающей условия договора. День будет выбран исполнителем по собственному усмотрению». Всего один день. За переписанную жизнь. Драко медленно свернул свиток. Кровь стучала в висках. Строчки договора всё ещё стояли перед глазами. Он поднял взгляд на Румпеля. Тот терпеливо ждал. — Один день? — переспросил Драко севшим голосом. — Один день, — подтвердило существо. — Разве это высокая цена за всё, что там изложено? — Какой именно день? — Это определю я. Такова суть сделки. Ты отдаёшь то, чего не знаешь. Из прошлого, настоящего или будущего. Тот день, который лучше всего подойдёт для моей... работы. Малюсенькое условие чтобы наконец-то получить освобождение. Гермиона сделала шаг вперёд. — А что будет если Драко откажется? — Ничего страшного, — улыбнулся Румпель. — Он просто продолжит жить свою обычную жизнь. В мире, который остался прежним. И продолжит нести своё бремя. Долгие, долгие годы... Драко молчал, глядя на свиток в своих руках. — Я не тороплю, — великодушно махнул рукой Румпельштильцхен спустя минуту, — У тебя есть сутки. Время здесь течёт иначе, так что не волнуйся. Найдёшь меня вон там, — он указал в сторону, где лес становился мрачнее, — Там есть замок. Старый, немного мрачноватый, но уютный. Придёшь и скажешь решение. Если не придёшь к закату второго дня — решение приму за тебя. — В каком смысле? — резко спросила Гермиона. — В таком, что некоторые вещи решаются сами собой, если мы слишком долго медлим. Румпель отвесил изящный, церемонный поклон и исчез. Без дыма, без звука — просто растворился в воздухе. Поляна опустела. Остался только пень и равнодушное пение птиц. Гермиона шумно выдохнула. Первые десять минут пути они не проронили ни слова. Они молча двигались в сторону замка, понимая, что иного выхода из этого декоративного леса просто нет. Она думала. Её мысли обычно текли чёткими, параллельными потоками, но сейчас все они сходились в одной точке, на которую ей было больно смотреть. Она видела лицо Драко, когда он читал свиток. Она намеренно не заглядывала ему в глаза в тот момент, чувствуя, что это было бы грубым вторжением в чужую душу. Но того, что она успела заметить, хватило. Это было лицо человека, чья застарелая боль внезапно ожила под чьим-то безжалостным пальцем. — Ты думаешь о родовой магии, — внезапно нарушил тишину Драко. Гермиона вздрогнула. — Что? — У тебя сейчас то самое лицо, — он мельком взглянул на неё, — Когда ты решаешь сложную задачу или пытаешься что-то вспомнить, у тебя на лбу появляется складка. — Я думала о тебе, — призналась Гермиона раньше, чем успела себя остановить. Он быстро отвернулся, на лице скользнула горечь. — Не правда, в такие моменты у тебя другое лицо, — ответил Драко после паузы. — Я думала о том, как всё это вписывается в общую картину, — поспешно добавила Гермиона. — Мы ведь решили, что родовая магия привела нас в дом. Выручай-комната услышала наши желания и решила, что мы можем... помочь друг другу. Но этот лес, этот договор — это не родовая магия. Это что-то иное. Драко шёл молча, внимая каждому слову. — Я думаю, — продолжила она, — что родовая магия открыла или создала тут дверь, потому что сама не могла совершить то, что нужно. Она создала условия. Но то, что должно произойти здесь... это уже вне её власти. Это должны сделать мы сами. — Испытание. — Похоже на то. Он внезапно замедлил шаг и остановился. Гермиона замерла рядом. — Ты считаешь, что оно для меня? Она посмотрела ему прямо в глаза. — Да. Я почти уверена в этом. Договор же касается тебя, а не меня. Драко долго смотрел на неё. Во взгляде на мгновение промелькнуло то самое выражение, которое он обычно прятал за маской безразличия — бесконечная усталость человека, который смертельно замучил даже самого себя. — И что, по-твоему, я должен сделать? — Я не знаю, Драко, но тебе нужно очень хорошо подумать. Они шли ещё несколько часов. Лес менялся: деревья становились выше, тени — длиннее и гуще. Мягкий мох сменялся камнями, камни — снова травой. Они разговаривали о чем-то нейтральном, стараясь не касаться кровоточащей темы. Гермиона рассказывала о сказках и фольклоре, которые читала в детстве. К её удивлению, Драко тоже оказался знаком с этой темой. — Когда ты успел? — удивилась она. — После войны. Времени было много, а магловские библиотеки никто особо не охранял. Она не стала спрашивать, почему он пошёл именно в магловские библиотеки. Знала ответ и без этого. — Ты читал братьев Гримм? — И Гримм, и Перро. И кое-что русское — там совсем другая, странная логика. — «Морозко»? Или «Финист — Ясный Сокол»? — Финист — это про терпение, — отозвался он после недолгого молчания, — Она ищет его, снашивая три пары железных сапог. Это про то, что некоторые вещи требуют очень долгого и мучительного пути. Гермиона внимательно посмотрела на него: — Ты думал об этом, когда читал? — Нет. Я просто читал, — Драко запнулся, — Ну может думал, не акцентировал внимание. Когда свет в лесу стал совсем тёплым и густым, деревья наконец расступились. Впереди раскинулось поле, за ним — небольшой пролесок, а на высоком холме высился замок. Он был именно таким, каким и должен быть замок из старой сказки: сложенный из тёмного камня, с разновысокими башнями и узкими окнами-бойницами. Его стены густо оплёл темно-зелёный, почти чёрный плющ. В одном из нижних окон мерцал огонёк. — У нас есть сутки, — напомнил Драко. — Да. — Тогда стоит отдохнуть здесь, а утром двинемся дальше. Он не двигался, продолжая смотреть на тёмный силуэт замка. Гермиона стояла рядом, не решаясь прервать его мысли. Магией они развели небольшой костёр. Колдовать еду было бессмысленно — пятое исключение из закона Гэмпа никто не отменял, но создать воду им удалось. Гермиона трансфигурировала сухую ветку в чайник, и агуаменти наполнил его до краёв. Она прошлась по округе. Память услужливо подкинула воспоминания о Невилле — когда-то они бродили вечерами по территории Хогвартса, и он увлечённо рассказывал ей о свойствах растений. Гермиона нашла несколько кустов мяты. Сорвала лист и растёрла его в пальцах. Запах был свежим, настоящим, без примесей краски — может в этом мире декораций и было что-то настоящее. Пока закипала вода, Гермиона снова и снова возвращалась мыслями к свитку. Она успела прочитать достаточно через плечо Драко. Семья. Люциус. Шестой курс. Весь тот кошмар, который можно было просто... вычеркнуть из истории. Один день жизни в обмен на спасение души. Гермиона не знала, что в этой ситуации правильно. У неё было своё мнение, твёрдое и обоснованное, но что оно значило для человека, чья жизнь была разрушена до основания? Это было его испытание. Его выбор. Его право на ошибку. Драко сидел у огня, неподвижно глядя на танцующие языки пламени. Он не предлагал помощи, а Гермиона в ней и не нуждалась — вряд ли Малфой когда-либо интересовался ботаникой и уж тем более бродил с Невиллом по вечерним полям. — Гермиона. Она вздрогнула. Драко впервые назвал её по имени. — Что? Он помолчал, словно собираясь с духом. — Что бы ты сделала, если бы это был твой свиток? Она могла бы уклониться от ответа. Сказать, что это невозможно, или уйти в теоретические рассуждения о магии времени. Но она же Гермиона Грейнджер. — Я бы не подписала. Драко поднял на неё взгляд: — Почему? — Потому что последствия таких изменений непредсказуемы, — она подбирала слова с особой тщательностью, — Я бы не стала менять прошлое. Каким бы плохим оно ни было — оно моё. Человек, прошедший через боль, и человек, избежавший её — это два разных существа. Я не знаю, кем бы я стала, если бы всё сложилось иначе. И я бы ни за что не отдала Румпельштильцхену право хотя бы на минуту своей жизни. Слишком большая цена за слишком туманное обещание. Драко долго и пристально смотрел на неё, словно пытался увидеть в словах какой-то скрытый смысл. Затем он снова перёвел взгляд на замок. Вода в чайнике закипела. Гермиона бросила туда травы, дала им настояться и, трансфигурировав ещё две ветки в чашки, протянула одну Драко. — Один день, — тихо произнёс он, принимая чашку, — Звучит как ерунда. — Да, — согласилась она, — Но мы не знаем, какой это будет день. Снова воцарилась тишина. Поле, разделявшее их и замок, в ночных тенях казалось бесконечно длинным.