Командор, разрешите доложить

      Мерзкая картина из борделя никак не отпускала. Беатриса сжимала зубы, шипела проклятья на саму себя, жмурила глаза, но всё равно никак не могла развидеть своё — вернее, не своё, а гомункула с её лицом, но как будто это важно! — коленопреклонённое тело, натянутое на члены похотливых демонов с двух сторон. Не то чтобы это удивляло. Было даже ожидаемо: её имя звучало достаточно громко и на Голарионе, и в Алушинирре, вот и появились почитатели, мечтающие её трахнуть.       Однако все доводы рассудка и попытки забыть как страшный сон разбивались об отвращение и тревожное чувство небезопасности.       Сиила пыталась поговорить об этом, поддержать. Беатриса только широко ухмыльнулась, отшучиваясь; в конце концов, они распугали этих извращенцев, в следующий раз подумают дважды! Даже сделали то, за чем спустились в этот проклятый подвал, пусть тайные желания Камелии и вызывали с некоторых пор раздражение напополам с презрением. В этот раз её удалось убедить не трогать несчастного гомункула. Что будет в следующий?..       Соратников Беатриса отправила обратно в лагерь. Дурой она не была, догадалась, что за ней тайно последовали, вот только казалось жизненно необходимым побыть одной. Подумать. Ещё б ноги не принесли ко входу на арену.       Секс — последнее, чего сейчас хотелось. Так почему именно сюда? Что за резон ей встречаться с Зеклексом, который спит и видит, как бы сделать из неё сражающуюся на потеху публике игрушку?       В первый раз она простила ему обман (тем более, что он, кажется, искренне раскаялся), во второй уже сделала шаг к злости и разочарованию. Пленить Зосиэля у Зеклекса не получилось, да и вряд ли ей стоило бы хоть каких-то усилий его освободить, — но Беатрису задело. Проклятье! Да что с ней происходит?!       Как будто от того, кто не чурался врать, плести интриги и пользоваться окружающими, стоило ожидать благородства. Беатриса, в конце концов, сама была такой.       Почему… почему… почему ей так тоскливо? Почему так тянет в это забытое владыкой место? Почему так хочется прижаться к груди Зеклекса и почувствовать себя важной, нужной и любимой?       Беатриса мотнула головой, отгоняя глупые мысли и бьющиеся на задворках чувства. Это всё от потрясения. Тут на эксперименты с зеркалом не каждый раз решаешься, а наблюдать воочию, как тебя ебут без твоего на то согласия — на редкость своеобразный опыт. Подышит тяжёлым воздухом Бездны, и полегчает.       Ладонь остановилась в секунде от того, чтобы толкнуть дверь и войти в Блаженство битвы. Нет уж. Этому порыву она не поддастся. Зеклекс ей любовник, а не муж, рыдать в него и просить о ласке она не станет.       Беатриса развернулась, поджав губы, и направилась обратно в лагерь. Слабости необходимо выжигать калёным железом — и уж тем более не привязываться ни к кому слишком сильно.