Наследница дьявола

𝟬𝟬𝟯. Джэ Хи никогда не испытывала трудностей с пониманием людей.  Именно это и предполагали другие — что ее безразличие проистекало из невежества, из-за неспособности разобраться в тонкостях человеческих эмоций. Это было неправдой. Она очень хорошо понимала людей. Она понимала, как меняются голоса, когда они чего-то боятся. Как натянуто они улыбаются. То, как слегка дрожали руки перед тем, как кто-то начинал умолять. Чего она никогда не понимала, так это почему все это имело значение. Добро и зло всегда казались ей декоративными понятиями, о которых люди говорили, когда могли себе это позволить. Такие предметы роскоши, как честность или милосердие, предназначались для тех, кого никогда не учили без них выживать. Джэ Хи выросла не в том месте, где доброта вознаграждалась. Она выросла в месте, где это замечали. А затем использовали против вас. Поэтому она рано научилась наблюдать, а не чувствовать, предвидеть, а не реагировать. Относиться к людям не как к загадкам, которые нужно разгадать, а как к образцам, которые нужно распознать. Это делало все проще, безопаснее и предсказуемее. Но, как обнаружила Джэ Хи, закономерности легче всего распознать, когда люди считают, что вы их вообще не понимаете. Поэтому она позволила себе стать кем-то другим — девушкой, которая улыбалась в неподходящие моменты, задавала вопросы, которые, казалось, ни к чему не вели, говорила непринужденно в аудиториях, где другие взвешивали каждое слово. Девушкой, которая наклоняла голову, а не опускала взгляд, которая смеялась, когда молчание было бы безопаснее. Люди быстрее отмахиваются от того, что не могут классифицировать. Еще быстрее недооценивают это. И Джэ Хи обнаружила, что ей это нравится. Это давало ей пространство, свободу, возможность двигаться, оставаясь незамеченной, такой, какая она есть на самом деле. Потому что на самом деле в ней не было ничего беспечного. Каждый взгляд, каждая пауза, каждое неосторожное замечание были выбраны с тихой точностью, инстинктивно, как это часто бывает при выживании. Она не планировала этот хаос. Она просто понимала, как им пользоваться. И все же, были моменты, редкие и мимолетные, когда даже она не могла точно сказать, где закончилось представление. Где смех давался ей слишком легко. Где скука казалась слишком острой, чтобы быть полностью притворной. Где что-то беспокойное и безымянное давило ей прямо под ребра, подталкивая к вещам, в которых она не нуждалась, которых не хотела, но к которым все равно стремилась. Джэ Хи никогда не задумывалась о том, что с ней может быть что-то не так. Никто не мог этого предположить. И поэтому она не подвергала сомнению свой порыв. Она следовала ему. И иногда это приводило ее в неожиданные места. К людям, которые ей не подходили. Мужчины, которые не прогибались. Мужчины, которых не так-то легко напугать, но и не притворяются, что это не так. С одним из них она познакомилась не так давно. Чхве Тхэ Хо. Он с самого начала был помехой для всего, что она знала о мире. Человек, который говорил осторожно, но не из страха. Который отказывался спокойно, безо всякого выражения, как будто сам по себе отказ не был наказуем. У него были принципы. Джэ Хи наблюдала за ним так, как поначалу наблюдала за всем остальным — отстраненно, с любопытством, ожидая, когда проявится закономерность. Этого так и не произошло. Для нее это не имело никакого смысла. И поэтому, естественно, она продолжала возвращаться. Не из симпатии или преданности. А потому что он был противоречием, которое она не могла до конца понять. Человек, который жил в мире ее отца так, словно не принадлежал к нему, и в то же время оставался незатронутым правилами, которые управляли всеми остальными в этом мире. Джэ Хи так и не решила, делает ли это его глупым или опасным. В любом случае, привычки формировались легко, когда для их поддержания требовалось так мало усилий. Здание стояло в стороне от остального города, достаточно далеко, чтобы его можно было не замечать, его окна были высокими и скромными, а его назначение было легко не заметить, если кто-то еще не знал о нем. У входа не было охраны, никаких видимых признаков важности. Джэ Хи без колебаний вошла внутрь. Воздух здесь встретил ее по-другому — неторопливый, незащищенный. Звук не отражался рикошетом от полированных поверхностей и не пропадал в углах; он оседал, смягчался, как будто у него не было причин бояться самого себя. Ее каблучки отбивали размеренный ритм по полу, каждый шаг был четким, но ненавязчивым, звук мягко разносился по помещению, прежде чем раствориться в тишине. Даже свет проникал сюда беспрепятственно, не холодный, отражающийся от мрамора и стекла, а теплый, проникавший сквозь высокие окна, растекаясь по дереву и бумаге длинными легкими мазками. Он располагался там, где ему нравилось, ничем не сдерживаемый, касаясь всего, не спрашивая разрешения. В дальнем конце комнаты, где свет ложился мягкими золотистыми линиями на пол, он был именно там, где она и ожидала его увидеть, — сидел. Не то чтобы он мог пошевелиться, даже если бы захотел. В его руках лежала раскрытая книга с потертым корешком, страницы держались скорее бережно, чем плотно, как будто ему не нужно было брать ее в руки. Он поднял голову на звук ее шагов, и нежная улыбка появилась на его старческом лице. — А, Джэ Хи, — сказал Чхве Тхэ Хо, закрывая книгу мягким, неторопливым движением.  — Я все гадал, когда же ты появишься. Джэ Хи остановилась в нескольких шагах от него и опустилась на диван рядом с ним. — Вы скучали по мне? — она улыбнулась, наклонив голову. Он отложил книгу на столик рядом с собой, уделяя ей все свое внимание, и выражение его лица было таким открытым, что казалось почти неуместным в мире, в котором она привыкла ориентироваться. — Без тебя здесь слишком тихо, — добавил он, скорчив гримасу, подозрительно похожую на недовольную гримасу.  — Хён Джу слишком напряженная. Джэ Хи издала тихий театральный вздох, наклонившись вперед, и ее голос понизился до шепота, как будто девушка, о которой шла речь, могла материализоваться при звуке ее имени.  — Я правильно понимаю? С ней не весело. — Точно, — он кивнул, приподняв брови. Джэ Хи откинулась на спинку дивана с довольным видом, как будто только что доказала что-то важное. — Видите? Вы поняли, — сказала она, лениво указывая на него.  — Зря вы здесь торчите. Чхве усмехнулся себе под нос, покачал головой и снова потянулся за книгой, хотя и не стал ее открывать.  — И где же именно я должен быть? — Где-нибудь в менее... бежевом месте, — ответила она, слегка наморщив нос и обводя взглядом комнату. Он тоже огляделся, слегка удивленный.  — Это библиотека. — Это уродливая библиотека. Джэ Хи недовольно цокнула языком.  — Вам нужен дизайн интерьера получше или просто веселое хобби. — И что бы ты предложила? — спросил он, слегка поворачиваясь к ней. Она мгновение рассматривала его — на этот раз по-настоящему рассматривала, слегка прищурив глаза, как будто собиралась назначить ему роль. — Модель. Решительно сказала она. Чхве тихо рассмеялся, его смех был теплым и неторопливым.  — Я и не знал, что они берут стариков-калек. — Я их заставлю. Она игриво улыбнулась, слегка наклонившись вперед.  — Новая стрижка, отглаженный костюм, немного макияжа, и вы будете красивее, чем Чха Ын У. — Чха Ын У? Он от души рассмеялся.  — Ты мне льстишь. — Да ладно вам, — простонала Джэ Хи, вскидывая руки.  — Вам нужно заняться чем-то более интересным. Чхве приподнял бровь.  — Например, чем? — Я не знаю. Она усмехнулась.  — Устройте скандал, инсценируйте свою смерть, придумайте что-нибудь веселое. Он рассмеялся, покачав головой.  — Я посмотрю, что можно сделать. Прежде чем она успела ответить, дверь открылась, и, к ее приятному удивлению, внутрь вошел Ким Гон У. Его руки были глубоко засунуты в карманы куртки, плечи слегка втянуты, как будто он вошел в комнату с заранее заготовленными извинениями. Он немного помедлил на пороге, привыкая к пристальному взгляду, а его присутствие было достаточно тихим, чтобы остаться почти незамеченным. За ним, не колеблясь, последовал еще один мужчина. Он вошел так, словно ему было место там, где он хотел стоять, энергия была яркой и непринужденной, он небрежно помахал рукой, словно приветствие было скорее инстинктом, чем усилием. Если Гон У смягчал обстановку в комнате, то этот накалял ее. Но Джэ Хи едва удостоила его взглядом. Ее внимание уже было сосредоточено. Гон У перевел взгляд на нее и замер, узнавание отразилось в его взгляде, когда его лицо вытянулось. На его лице промелькнула неуверенность, едва уловимая, но безошибочно угадываемая, словно он еще не решил, что с ней делать. На мгновение показалось, что он вот-вот развернется и уйдет. — Извините, — сказал он, тщательно подбирая слова. Его взгляд оторвался от нее и вместо этого переместился на президента Чхве Тхэ Хо.  — Что она здесь делает? — Кто? Джэ Хи? — Повторил Тхэ Хо, переводя взгляд с одного на другого, прежде чем в выражении его лица легко промелькнуло понимание.  — А, так вы знакомы. Он беззаботно улыбнулся.  — Полагаю, не при самых благоприятных обстоятельствах. Джэ Хи подняла руку, пошевелив пальцами в легком, почти насмешливом жесте, ее улыбка была легкой и совершенно не раскаивающейся. — Привет, — сладко сказала она. Тхэ Хо усмехнулся, как будто все это напряжение не относилось к нему.  — Она наш инсайдер, — добавил он так небрежно, как будто говорил о погоде.  — Хотя, если честно, я держу ее рядом больше для компании. От нее мало толку, у нее слишком низкий ранг. Джэ Хи издала тихий смешок, слегка выпрямляясь. — Не очень-то она помогает, черт возьми, — сказала она, изображая обиду.  — Вы бы и половины того, что делаете, без меня не знали. — Конечно, — ответил Тхэ Хо, похлопав ее по плечу с легкой снисходительностью — нежно, пренебрежительно, как будто потакая ребенку, который настаивал на том, чтобы его воспринимали всерьез. Джэ Хи больше не возражала. Были вещи, о которых он знал благодаря ей. И были вещи, о которых он не знал по той же причине. Ее взгляд на мгновение метнулся к Гон У, и за ее улыбкой появилось что-то спокойное. В данном случае известность испортила бы ей игру. Осознание того, что она была дочерью человека, который повалил его на пол, не задумываясь раскроил ему лицо, разгромил кафе его матери и стал причиной многих необратимых последствий, слишком быстро изменило бы баланс сил. Это сделало бы их осторожными, осмотрительными, даже предсказуемыми. И что в этом было забавного? И она позволила лжи, или, скорее, отсутствию правды, аккуратно расставить все по своим местам. Пытаясь — возможно, чересчур нетерпеливо — разрядить напряженность, мужчина, стоявший рядом с Гон У, шагнул вперед, прежде чем кто-либо еще успел заговорить. — Доброе утро, господин! Я Хон У Джин, — бодро объявил он, сгибаясь в талии в глубоком, почти театральном поклоне. Движение было настолько внезапным, что застало врасплох даже Гон У. Запоздав на секунду, он последовал за ним и тоже поклонился — не так преувеличенно, скорее из чувства долга, чем инстинктивно. Сидящая на диване Джэ Хи издала тихий смешок, который вырвался прежде, чем она успела его остановить. Гон У слегка пошевелился, как будто собираясь подняться, но остался на месте, ожидая, пока У Джин поднимется первым. У Джин, однако, казался вполне довольным тем, что удерживает внимание. Он резко выпрямился, потянув Гон У за собой. — Я и раньше помогал мистеру Муну с его работой, — продолжил он, выпрямляясь с легкой улыбкой, которая не то чтобы исчезала, но появлялась между предложениями.  — И я близкий друг Гон У — еще со времен нашей службы в морской пехоте. — Да, — тихо добавил Гон У, словно спохватившись. У Джин быстро кивнул, как будто одно это подтверждение что-то прояснило. — И, что ж, — продолжил он, небрежно сцепив руки, его слова начали набирать скорость, — я наблюдал за его борьбой со стороны, и, честно говоря, я чувствовал себя... немного бесполезным. Раньше я мало чем мог помочь — ограниченные средства и все такое.  Он издал короткий, застенчивый смешок.  — Мне это не понравилось. Джэ Хи удивленно приподняла брови, откидываясь на спинку стула и переводя взгляд с одного мужчины на другого. — Я просто... очень рад, что он нашел кого-то вроде вас, — добавил У Джин, слегка кивнув в сторону Тхэ Хо.  — Кого-то, кто действительно мог бы дать ему шанс. Не было ни паузы, ни реального повода прервать его. — И это навело меня на мысль, — продолжил он, слегка наклонившись вперед, и в его голосе зазвучали нотки воодушевления, — что, возможно, я тоже мог бы быть полезен. Я уже выполнял подобную работу раньше — я знаю, что к чему. И поскольку он только начинает, я подумал, что было бы неплохо, если бы рядом был кто-то знакомый. Это поможет ему быстрее адаптироваться.  Он решительно кивнул.  — Что, в конечном счете, сыграет вам на руку. — Итак, — закончил У Джин, немного выпрямившись, — С вашего позволения, я хотел бы помочь Гон У с его работой, господин. В зале воцарилась тишина. Чхве Тхэ Хо мгновение смотрел на него, выражение его лица было непроницаемым, но не недобрым. Его пристальный взгляд задержался ровно настолько, чтобы можно было предположить, что он что-то оценивал — не слова, а намерение, стоящее за ними. Затем просто: — Конечно, — сказал он.  — Почему нет? На лице У Джина почти мгновенно отразилось облегчение. — Спасибо, господин! — сказал он, снова кланяясь, хотя на этот раз не так низко. Тхэ Хо широким жестом указал на зону отдыха.  — Садитесь. — Да, господин. Оба мужчины двинулись одновременно, реакция была автоматической. У Джин опустился на свое место с благодарным вздохом, в то время как Гон У последовал за ним более спокойно, слегка кивнув в знак уважения. — Спасибо! Снова добавил У Джин, не в силах сдержаться. Гон У быстро взглянул на нее.  — Большое вам спасибо, — повторил он, уже мягче. Джэ Хи наблюдала за происходящим со своего места на диване, слегка подперев рукой подбородок, и в ее глазах промелькнуло что-то веселое. Один говорил слишком много. Другой — недостаточно. Возможно, противоположности действительно притягиваются, — подумала она. Тхэ Хо слегка откинулся назад, свободно сложив руки перед собой. — Есть одна вещь, о которой я не упомянул при нашей первой встрече. Гон У почти инстинктивно выпрямился.  — А. — Возможно, я и плачу вам, — мягко продолжил Тхэ Хо, — но работаете вы не на меня. Гон У моргнул.  — Что? — Вас ждет собеседование с Хён Джу. Губы Джэ Хи медленно изогнулись в предвкушении. — Будет весело, — пробормотала она достаточно громко, чтобы ее услышали. Гон У взглянул на нее — всего на секунду — прежде чем его внимание вернулось к Тхэ Хо, и в его позе появилось что-то более неуверенное. — А... Тогда, — он заколебался, тщательно подбирая слова, — что произойдет, если я провалю собеседование, господин? — Ты вернешь деньги, которые я тебе дал. Ответ пришел сам собой. Плечи Гон У напряглись.  — Но... Я уже использовал их. Чтобы вернуть долг. Тхэ Хо слегка махнул рукой, как бы отметая проблему, прежде чем она успела полностью оформиться.  — Я верю, что у вас с ней все получится. Гон У снова моргнул.  — Ей не особо нравится идея иметь телохранителя, — добавил Тхэ Хо, словно спохватившись. Джэ Хи издала тихий, преувеличенный вздох, откидываясь на спинку дивана. — И она немного вредная, — сказала она, надув губки ровно настолько, чтобы было очевидно, что она довольна собой. Губы Гон У слегка приоткрылись, затем снова закрылись. Он потер затылок, явно испытывая неловкость. — Вы знаете, я не очень силен в словах, господин Чхве, — признался он. Тхэ Хо поднял кулак в молчаливом ободрении.  — Удачи. Гон У резко выдохнул через нос, что-то среднее между вздохом и приготовлением к удару. Стоявший рядом с ним У Джин наклонился вперед, его глаза блестели от открывшейся возможности. — Ээ, господин, — начал он, слегка подняв руку, словно спрашивая разрешения на середине предложения.  — Если мне удастся убедить ее нанять меня и Гон У... будет ли это означать, что я тоже буду получать зарплату? Тхэ Хо даже не колебался.  — Конечно. На долю секунды У Джин застыл. Затем его лицо просветлело. — …Правда? Гон У взглянул на него, и уголок его рта дернулся.  — Класс. Тхэ Хо вышел из-за стола с легкостью, которая свидетельствовала о том, что разговор для него был уже закончен. — Ладно, — сказал он, слегка пожимая друг другу руки. — Мне нужно на массаж головы.  Джэ Хи вскинула голову. — Серьезно? — она ахнула, подаваясь вперед.  — В прошлый раз вы обещали взять меня с собой. Тхэ Хо замолчал, на его лице промелькнула тень вины, и он слегка поморщился. — Ах... это вылетело у меня из головы, — признался он.  — В следующий раз. Я возьму тебя с собой. Обещаю. Джэ Хи недоверчиво прищурилась, глядя на него. — Вам лучше не забывать, дедушка. — Я не забуду. В другом конце комнаты У Джин быстро выпрямился, возвращаясь к почти преувеличенной вежливости. — Господин, приятного вам времяпрепровождения. Тхэ Хо сунул руку в карман и вытащил карту, пододвинув ее к ним через стол. — И еще... возьмите это, — сказал он непринужденным, почти будничным голосом, — купите себе что-нибудь поесть. Руки Гон У на мгновение замерли над картой, прежде чем он, наконец, взял его.  — Ээ, спасибо, господин, — пробормотал он тихим, неуверенным голосом. У Джин широко улыбнулся, теребя большим пальцем край карты, как будто это было сокровище.  — Вы действительно знаете, как заботиться о своих сотрудниках, господин. Тхэ Хо кивнул с теплым, почти снисходительным выражением лица. — Вы двое... должны держаться вместе. Несмотря ни на что. — Да! Хором воскликнули они. Тхэ Хо поднял кулак в шутливом жесте.  — Вперед! Не колеблясь, оба мужчины повторили его движение, их кулаки поднялись в унисон. — Вперед! — прокричали они вместе, и звук слегка отразился от стен. Джэ Хи наблюдала за происходящим с дивана, скрестив руки на груди, с легкой довольной ухмылкой на губах. Сцена была почти абсурдной, но в то же время полностью ей нравилась. Эхо их голосов смягчилось, растворившись в тишине, когда прошел момент. У Джин удовлетворенно выдохнул, уже оглядываясь по сторонам с нескрываемым любопытством. Он поднялся со своего места, обводя взглядом полки, высокие окна, аккуратный, почти благоговейный порядок в комнате. Гон У задержался на месте. Конверт задержался в его руке на мгновение дольше, чем было необходимо. Он рассеянно повертел его в руках, прежде чем аккуратно засунуть в карман куртки — обращался с ним с той же спокойной осторожностью, с какой, казалось, делал все. Затем он поднял взгляд, медленно обводя комнату, и направился к полке, уставленной фотографиями в рамках. Джэ Хи некоторое время наблюдала за ним. Затем она поднялась и начала двигаться легкими, неторопливыми прыжками — более обдуманными, чем казалось, — когда последовала за ним. У Джин уже прошел вперед, углубляясь в комнату, проводя пальцами по корешкам книг, как будто одно прикосновение могло рассказать ему их истории. Гон У остановился перед фотографиями. — Боксер. Джэ Хи встала ровно настолько, чтобы загородить ему обзор, и наклонила голову, когда оказалась в поле его зрения. На рамку позади нее упал луч света — ровно столько, чтобы можно было разглядеть краешек хорошо знакомой ей фотографии — ее полароидной, сделанной по наитию, и сохраненной в тонкой рамке по настоянию президента Чхве. Он вздрогнул, отступил на шаг, его плечи напряглись, а брови сошлись на переносице. — Чем я могу вам помочь? — он спросил. Губы Джэ Хи слегка надулись. Она выпрямилась, сцепив руки за спиной, как будто только что не прерывала его нарочно. — Почему ты разговариваешь со мной так официально? — Мне нечего вам сказать, — пробормотал Гон У, уже отворачиваясь. Она преградила ему путь прежде, чем он успел сделать хоть шаг. — Послушай, — начала она, слегка выдыхая, как будто этот разговор был полностью его виной.  — Я знаю, ты мне не доверяешь. Или я тебе не нравлюсь, что, честно говоря, впечатляет, как... — Она неопределенно указала на себя.  — Ты меня видел? Она не стала дожидаться ответа. — В любом случае, — продолжила она, изменив тон ровно настолько, чтобы сойти за искренний, — я не смогла бы изменить то, что произошло в тот день. Это раскрыло бы мое прикрытие. И что тогда? Ничего хорошего из этого не выйдет. Гон У только тупо уставился на нее, в его глазах была тихая, непроницаемая неподвижность. Джэ Хи улыбнулась — мягко и искренне — и протянула руку. — Я не хотела, чтобы это случилось, — сказала она.  — Начнем сначала? Его взгляд на мгновение упал на ее руку. Затем снова на ее лицо. В его взгляде промелькнуло сомнение, возможно, но оно длилось недолго. Он потянулся и взял ее за руку, пожимая крепко, но осторожно, словно даже сейчас боялся сделать что-то не так. Всего одно пожатие. Краткое. Вежливое. Затем он отпустил ее. Джэ Хи слегка покачнулась на каблуках, что-то яркое и мимолетное промелькнуло в выражении ее лица, прежде чем она успела это скрыть. Она открыла рот, но воздух прорезал глухой звук. Гон У немедленно повернулся, и все внимание отвлеклось от нее, словно его притянули к ней. Не сказав больше ни слова, он двинулся мимо полок. Джэ Хи моргнула, затем тихо фыркнула, и на ее лице появилось легкое раздражение, когда она последовала за ним. Когда она обошла полку, сцена изменилась. Оба мужчины стояли посреди комнаты, окруженные не книгами, а деньгами. Стопками денег. Из открытых картонных коробок высыпались пачки, края которых неровно поблескивали на свету. Джэ Хи замедлила шаг, выражение ее лица стало чем-то средним между замешательством и недоверием.  — ...Что ты делаешь?" У Джин посмотрел на полки, широко раскрыв глаза от удивления. — Это— выдохнул он.  — Это, должно быть, миллионы. — Нет—подожди. Гон У уже вытаскивал еще, приподняв брови, когда банкноты выскользнули из его рук и рассыпались по полу. У Чжин резко выдохнул.  — Ого. У Джин издал нервный смешок, потирая затылок, и выпрямился.  — Мы..... нельзя же просто так оставлять это на полу, верно? Гон У не ответил. Он присел на корточки, осторожно собирая рассыпавшийся сверток, выравнивая края, как будто порядок мог придать ему смысл. Джэ Хи некоторое время наблюдала за ним, склонив голову набок. — Идиоты, — вздохнула она. Она шагнула вперед и слегка подтолкнула одну из упавших пачек носком каблука, заставляя ее пододвинуться поближе к коробке. — Расслабьтесь, — сказала она спокойным голосом.  — Оно никуда не денется. У Джин быстро присел на корточки, чтобы помочь, но гораздо менее аккуратно — руки двигались быстро, он запихивал банкноты обратно в коробки с едва сдерживаемым недоверием, каждые несколько секунд поглядывая вверх, словно ожидая, что кто-то ворвется и обвинит его в краже. Они втроем навели такой беспорядок, что его можно было счесть намеренным. Гон У задвинул последнюю коробку на место и выпрямился, тихо выдохнув и вытерев руки о джинсы. У Джин последовал за ним секундой позже, бросив последний взгляд на деньги, прежде чем заставить себя отойти. Они направились обратно в гостиную. У Джин первым опустился на диван, подушки прогнулись под его весом, когда он слегка наклонился вперед, упершись локтями в колени, все еще размышляя. Гон У сел рядом с ним, притихший, с более сдержанной позой — руки свободно сложены, взгляд опущен на мгновение, как будто он собирается с мыслями. Джэ Хи задержалась на шаг позади них. Затем она повернулась и с какой-то небрежной непринужденностью опустилась в кресло, устроившись в нем боком — спиной к одному подлокотнику, закинув ноги на другой. Она как-то приспособилась, устроилась поудобнее, слегка вздернув подбородок, когда ее взгляд вернулся к ним. У Джин наклонился вперед, отвлекшись на что-то, что раньше отвлекало его. Его пальцы зависли в воздухе, прежде чем он начал считать про себя, губы двигались быстрее, чем его мысли. — Семнадцать миллиардов... восемнадцать... девятнадцать... — пробормотал он, слегка прищурившись. — ...двадцать один... Гон У нерешительно взглянул на него.  — Ах.. — Двадцать два... — Кажется, я уже встречал Хён Джу раньше. У Джин резко повернул к нему голову.  — Да? Вы знакомы? Гон У слабо кивнул, опустив взгляд на свои руки.  — Когда я приходил к тебе несколько дней назад... она—  Он заколебался, подыскивая правильную формулировку. — Преследовала бездомного. Брови Джэ Хи слегка приподнялись, губы скривились в усмешке. — Я вмешался, — продолжил он.  — А потом... она ударила меня электрошокером. У Джин моргнул.  — Тебя ударили электрошокером? Гон У слегка кивнул.  — Угу. — И что потом? У Джин наклонился ближе, полностью отдаваясь делу.  — Вы дрались? Гон У покачал головой.  — Не-а. Она просто... обругала меня и убежала. Пауза. У Джин медленно откинулся назад, переваривая услышанное.  — ...Ох. Затем, с внезапной решимостью, он выпрямился. — Я позабочусь об этом, — сказал он, кивая так, словно ему только что дали задание.  — Ты просто... да. Просто... Он неопределенно махнул рукой.   — Помалкивай. Гон У кивнул.  — Мм. У Джин внезапно нахмурился.  — Из-за тебя я сбился со счета. — Прости. Прежде чем У Джин смог продолжить, в комнате раздался тихий электронный сигнал. Все трое подняли головы. Кнопка рядом с дверью мигнула, и дверь открылась. У Джин мгновенно вскочил на ноги, энергия вернулась к нему, как будто кто-то щелкнул выключателем. — А! Здравствуйте, Хён Джу, — бодро поздоровался он, быстро поклонившись.  — Как поживаете? Господин Чхве лично отобрал нас обоих, так что вы можете спокойно заниматься своей работой... Он скрестил средний и указательный пальцы, изображая хэштег.  — Хэштег вперед, хэштег телохранители, хэштег менеджер, хэштег братишки...Братишки. Джэ Хи, сидя в кресле, сжала губы, едва сдерживая улыбку. Взгляд Хён Джу метался между ними, не производя впечатления.  — Что это было? У Джин мгновенно прочистил горло.  — Братишки, — повторил он, как будто это что-то объясняло. Затем, с новой решимостью. — Лучшие друзья к вашим услугам. Он прищелкнул языком, снова жестикулируя. — Только скажите, и мы... — он изобразил, как толкает что-то тяжелое вперед, сопровождая это звуковыми эффектами, — ...сделаем все, что вам нужно. — Мне ничего не нужно. Ответ последовал незамедлительно. У Джин не колебался.  — Верно, верно, но... когда тебе что-нибудь понадобится, мы... — снова тот же жест, на этот раз чуть менее уверенный. — Мне ничего не нужно, — перебила она.  — Так что уходите. Последовало короткое молчание. Гон У пошевелился, затем заговорил тише:  — А... Мы вам не нравимся? Глаза Хён Джу слегка сузились.  — Откуда мне знать? Я впервые вас вижу. Вы мне не нужны. У Джин выпрямился.  — Вы еще не видели, как мы работаем, так откуда вам знать? — До сих пор у меня не было проблем с тем, чтобы все делать самой, — холодно ответила она.  — Вот откуда я знаю. — Я ненавижу людей, которые спорят. Помолчав, она добавила. — Я не спорю... — Вот опять споришь. Она не повысила голоса. В этом не было необходимости.  — Уходите. У Джин глубоко вздохнул, явно сдерживая себя. — Господин Чхве сказал, что все решено, — сказал он теперь более сдержанно. — И вам не нужно было меня уговаривать? Спросила Хён Джу. У Джин сжал челюсти и опустил взгляд. — Значит, теперь ты мне лжешь? Она усмехнулась — Я то думала, что у тебя тут только кроссовки фальшивка, — добавила она.  — Уходи. Джэ Хи слегка поерзала на стуле, ее взгляд стал более пристальным — больше не насмешливым, а внимательным.  — Хён Джу. — Не вмешивайся. Хён Джу искоса взглянула на нее. Джэ Хи усмехнулась, закатив глаза.  — Не указывай мне, что делать. Но прежде чем Хён Джу успела ответить, Гон У пошевелился. Он шагнул вперед и опустился на колени. Звук был негромким, но для Джэ Хи он прозвучал как звон церковного колокола. Она нахмурилась, слегка выпрямилась и в замешательстве склонила голову набок. — Эй... — испуганно начал У Джин. Гон У слегка сжал руки на бедрах, его дыхание стало неровным. — Мне правда... мне действительно нужна эта работа, — сказал он нетвердым, но ясным голосом.  — Пожалуйста. Просто позвольте мне поработать здесь месяц. Никто не произнес ни слова. — Если от меня не будет никакой помощи, я уйду. Я обещаю. Он слегка наклонил голову.  — Просто... дайте мне месяц. Пожалуйста. Выражение лица Хён Джу не изменилось. — Послушай, — сказала она через мгновение более холодным тоном, чем того заслуживали ее слова, — если тебе нужны деньги, мой дедушка может одолжить тебе немного. Я замолвлю за тебя словечко. — Это неловко, — пробормотал У Джин себе под нос. Гон У быстро покачал головой. — Но он уже... — он сглотнул, у него слегка перехватило дыхание, — он уже выдал мне аванс за два года. — Моя мама задолжала "Смайл Кэпитал". И они полностью одурачили ее.  Его голос стал напряженнее.  — Мне пришлось заплатить из всех денег, которые он мне дал. Он резко вздохнул.  — Если... Если мне придется заплатить эти деньги, мы потеряем наш дом. —…Поэтому, пожалуйста, — тихо закончил Гон У.  — Прошу, помогите нам. При упоминании о займе — о компании, которая за этим стоит — что-то промелькнуло на лице Хён Джу. — Вставай, — выдохнула она. Гон У поколебался, затем поднялся на ноги. Ее пристальный взгляд задержался на нем еще на секунду, прежде чем она отвела взгляд. — Ты голоден? Комната опустела не сразу — она постепенно рассеивалась, эхо голосов удалялось по коридору, тихий щелчок закрывшейся за ними двери, и в конце концов осталась только тишина, глубоко въевшаяся в стены, в нетронутые пачки денег, в пространство, где он стоял на коленях как будто его очертания могли сохраниться там еще немного. Джэ Хи не пошевелилась. Она по-прежнему сидела, откинувшись на спинку кресла, с небрежной непринужденностью, которая, на этот раз, не совсем привлекла ее внимание. Ее пристальный взгляд задержался на том месте, где только что был он, не из сентиментальности, не из-за чего-то такого простого, но с легким, испытующим спокойствием человека, который ожидал, что мир поведет себя определенным образом, а вместо этого обнаружил, что это не так. ━━━━━━━━━━━━━━━