Наследница дьявола

𝟎𝟎𝟒. Порой наступали мгновения — настолько редкие, что оставались без пристального внимания, — когда мир вдруг переставал подчиняться законам должного. Все оставалось по-прежнему. Люди по-прежнему говорили по-прежнему, двигались по-прежнему, проявляли себя всеми теми мелкими, предсказуемыми способами, на которые она привыкла полагаться. И все же что-то в нем было не так, как надо, например, какая-то нота, слегка сбивающаяся с тона, незаметная для большинства, но достаточная, чтобы еще долго витать в воздухе после того, как звук затих. Джэ Хи не стала зацикливаться на этих моментах. От этого не было никакой пользы. Ни немедленной пользы, ни очевидного результата. И она никогда не была из тех, кто ищет смысл там, где его нет. Поэтому она пропустила это мимо ушей, отложила куда-то в дальний и неважный уголок. По крайней мере, так она себе говорила. Потому что, по правде говоря, оно не ушло полностью. Оно задержалось ровно настолько, чтобы последовать за ней в настоящее, незаметно проникнув в ее сознание, когда она вышла на свежий воздух. Изменение произошло мгновенно. Тишина в здании позади них растворилась, сменившись низким, постоянным городским гулом. Джэ Хи моргнула от яркого света, ее взгляд лениво скользнул по улице, прежде чем остановиться впереди, где шла Хён Джу, не замедляя шага, достаточно быстрым шагом, чтобы было ясно, что она не намерена ждать никого, кто отстанет. У Джин легко следовал за ней, уже заговорив — о чем именно, Джэ Хи не была до конца уверена. Для нее его слова, казалось, существовали скорее для того, чтобы заполнить тишину, чем для того, чтобы придать им реальный смысл. Гон У держался тише, на полшага позади, его внимание было сосредоточено на тропинке впереди и пространстве вокруг них. Джэ Хи издала тихий, недовольный вздох и ускорила шаг, пристраиваясь рядом с Хён Джу. — Куда мы идем? Спросил У Джин, слегка ускоряя шаг, чтобы подстроиться под нее. — Поесть, — коротко ответила Хён Джу. У Джин мгновенно просиял.  — О, мило. Куда? Она ответила не сразу. Вместо этого она сбавила скорость ровно настолько, чтобы свернуть за угол и остановиться перед небольшим ресторанчиком, зажатым между двумя высокими зданиями, окна которого слегка запотели от тепла внутри. Джэ Хи взглянула на яркую вывеску, простое меню, прикрепленное у входа, и слабый запах жареного мяса, доносящийся каждый раз, когда кто-то выходил. Хён Джу без колебаний распахнула дверь. — Не ожидайте чего-то необычного, — добавила она, заходя внутрь. Их мгновенно окутало тепло, вместе с тихим шепотом разговоров и острым, знакомым запахом масла и соли. Джэ Хи еще на секунду задержалась на пороге, ее взгляд скользнул по другой стороне улицы, прежде чем она вошла вслед за ними, и дверь захлопнулась за ней с тихим последним щелчком. Она скользнула на стул рядом с Хён Джу, с легкостью откинувшись на спинку, скрестив ноги и положив голову на ладони. Гон У сел напротив, инстинктивно выпрямившись, сложив руки на столе, как будто не был уверен, куда еще их девать. — Я закажу!  Объявил У Джин, уже на полпути к стойке. Хён Джу сидела, слегка опершись локтями о стол, и пристально смотрела на Гон У, отчего яркая, маслянистая атмосфера ресторана казалась почти неуместной. — Итак, Смайл Кэпитал одолжили вам денег? — она спросила. Гон У кивнул, слегка втянув плечи.  — Они обманули мою маму. Глаза Хён Джу чуть сузились.  — Какая была сумма? — Сто миллионов. Последовала короткая пауза — небольшая, но весомая. — И ты расплатился, — продолжила она, изучая его, — без штрафов? Гон У заколебался, его рука слегка сжалась на краю стола.  — Они разгромили кафе моей мамы, — сказал он, теперь немного тише.  — Там..... полная разруха. Хён Джу медленно выдохнула через нос, и в выражении ее лица появилось что-то холодное. Она перевела взгляд на его щеку.  — Это они тебя порезали? — Да. — Я уверена, что ты злишься. Сидящая напротив Джэ Хи слегка пожала плечами, придавая своему лицу такое выражение, как будто разговор был не более чем фоновым шумом. — С другой стороны, — сказала она почти рассеянным тоном, — я думаю, это оставит тебе крутой шрам. Гон У моргнул, его брови слегка приподнялись, когда он повернулся к ней, испытывая нечто среднее между замешательством и недоверием. Джэ Хи лишь слегка улыбнулась и подмигнула ему. Хён Джу прищелкнула языком, бросив на нее раздраженный взгляд, прежде чем повернуться обратно.  — Ты ходил в полицию? — Хм? Гон У повернулся к ней и быстро покачал головой.  — Нет. Они сказали, что убьют мою маму, если я это сделаю. — Кто? Гон У на мгновение перевел взгляд на Джэ Хи.  — Их босс. Не успела установиться тишина, как появился У Джин и с преувеличенным энтузиазмом поставил подносы на середину стола. — А вот и вкусные гамбургеры, — объявил он. Хён Джу даже не взглянула на еду.  — Сначала послушай. Потом ешь. Она сунула руку в карман и достала телефон. Ее большой палец быстро пробежался по экрану, прежде чем она повернула его к ним. — Может быть, вы слышали, — сказала она, теперь ее голос звучал увереннее, более сдержанно, — мой дедушка выдает беспроцентные займы людям, которые действительно в них нуждаются. Она на мгновение подняла глаза.  — Некоторые люди пользуются этим. На экране была фотография незнакомого мужчины, на первый взгляд ничем не примечательного. — Ян Чжэ Мён, — продолжила она.  — Он занял десять миллионов для своей больной матери, а затем исчез. Мне потребовалось полгода, чтобы найти его, просящего милостыню на железнодорожной станции. Она слегка наклонила телефон, ее взгляд заострился при воспоминании.  — Я подумала, что Ян Чжэ Мён действительно стал бездомным, но потом увидела его идеальные зубы. Губы Джэ Хи слегка изогнулись. — Поэтому я решила проследить за ним. Я узнала, что он с дружками притворялись бездомными и по ночам крали удостоверения личности у настоящих бездомных. Она снова схватила телефон и провела большим пальцем по экрану.  — Они используют их для создания подставных корпораций. Затем обманывают ростовщиков, забирая тысячи, а иногда и миллионы. Все это выглядит очень профессионально, так что кто-то должен всем этим управлять. — Этого человека видели разговаривающим с Ян Чжэ Мёном, — сказала она, поворачивая телефон к ним.  — Ты его знаешь? Гон У слегка наклонился к нему.  — ...Знаю. Взгляд Хён Джу заострился.  — Он был там, когда они разгромили кафе твоей мамы? — Да. Она опустила телефон и положила его на стол. — Хорошо, — сказала она.  — Ешьте свою еду. Джэ Хи тихо выдохнула, откинулась на спинку стула и потянулась за своим напитком, ощущая прохладу на пальцах. После этого разговор зашел сам собой — никакого решения, только тихое взаимопонимание, установившееся между ними, достаточно тяжелое, чтобы задержаться, но недостаточно громкое, чтобы его можно было назвать. Джэ Хи некоторое время наблюдала за ними, и с каждой секундой ее интерес угасал. Какая бы нить ни привлекла ее внимание раньше, она уже ослабла, превратившись в нечто гораздо более предсказуемое, чем она надеялась. В конце концов, она выпрямилась и слегка потерла ладони, как будто пришла к выводу о чем-то, о чем думала только она. — Что ж, — сказала она легким, почти отсутствующим тоном, — это было весело. Хён Джу подняла взгляд, приподняв бровь.  — Куда ты? — Шоппинг, — легко ответила Джэ Хи, и легкая улыбка заиграла на ее губах. Ей не нужно было лгать — она могла бы сказать, что идет домой, и оставить все как есть. Но было что-то успокаивающее в этом умолчании, в том, что она просто существовала вне досягаемости чьей-либо уверенности. Хён Джу коротко кивнула и молча вернулась к своей еде. У Джин едва удостоил ее взглядом, оборвав фразу на полуслове, и рассеянно махнул в ее сторону. Только Гон У взглянул на нее — мельком, и что-то нечитаемое промелькнуло в его взгляде, прежде чем так же быстро исчезнуть. Джэ Хи слабо улыбнулась, больше себе, чем им, и соскользнула со стула. Колокольчик над дверью тихо звякнул, когда она вышла на улицу, и звук почти сразу же поглотила тишина улицы. К тому времени, как она добралась до машины, предыдущий разговор уже начал расплываться по краям, распадаясь на фрагменты — цифры, имена, лица на экране. Ничто из того, что удерживало ее достаточно долго, не имело значения. Поездка в поместье ее отца прошла без происшествий, город разворачивался вокруг нее знакомыми очертаниями, стекло и бетон отражали вечерний свет так, что казалось, будто они отрепетированы. Она вошла в двери дома, и какой бы вес ни имел этот разговор, он уже растворился в чем-то, что она не стала утруждать себя выяснением. Она прошла через кабинет, не останавливаясь, ее каблуки на мгновение прорезали тишину, прежде чем звук растворился у нее за спиной. Как только она ступила на лестницу, голос отца остановил ее. — Джэ Хи. Ее имя прозвучало вслед, как только она поднялась по лестнице. Она остановилась, слегка выдохнув, прежде чем развернуться на каблуках, выражение ее лица уже приобрело слегка незаинтересованное выражение. Ее отец сидел у бара, небрежно держа в руке хрустальный бокал, янтарные блики которого отражались в свете, льющемся из высоких окон позади него. Он не окликнул ее громко, в этом не было необходимости. Джэ Хи не подошла ближе. — Что? — спросила она ровным тоном, граничащим со скукой. Услышав ее ответ, Мён Гиль неторопливо поднялся, отставил бокал в сторону с тихим щелчком, прежде чем полностью повернуться к ней. В этом движении не было ничего резкого, ничего потраченного впустую. Даже стоя неподвижно, он сохранял ту же размеренную неподвижность, которая заставляла комнату чувствовать себя так, словно она приспособилась к нему, а не наоборот. Какое-то мгновение он просто смотрел на нее, оценивая ее со спокойным ожиданием, что то, что он ищет, само раскроется без усилий. — И что? — спросил он.  — Как все прошло? — Прошло что? Джэ Хи склонила голову набок, вопрос прозвучал слишком легко, чтобы быть искренним. Он не отвел взгляда.  — Разве ты не встречалась с боксером? — О. Она тихо выдохнула, как будто только что вспомнила.  — Я должна была начать с твоего грандиозного плана?  Последовало легкое пожатие плечами.  — Прости. Я не знала. Между ними повисло молчание, непродолжительное и напряженное. Его взгляд задержался на ней на секунду дольше, чем было необходимо, — не в поисках правды, а оценивая то, что она предпочла не говорить. — Тогда где ты была весь день? — он спросил. Что-то дрогнуло в уголках ее губ. Вместо ответа она подошла к креслу и опустилась в него легким, неторопливым движением, как будто разговор требовал скорее комфорта, чем срочности. — С каких это пор тебя волнует, где я нахожусь? — спросила она, откидываясь назад, ее голос звучал мягко и незаинтересованно. Мён Гиль издал тихий смешок, звук был едва слышен, когда он пересел на табурет напротив нее. Он сел, его поза была расслабленной, руки свободно лежали на коленях. — С каких это пор ты так заботишься о том, чтобы скрывать это от меня? — Спокойно ответил он. Улыбка Джэ Хи слегка заострилась. — Ммм. Нет, — поправила она, постучав пальцем по подлокотнику.  — Ты просто никогда не обращал внимания на то, что я говорю тебе неправду. Это подействовало. Мгновение никто из них не двигался. Пространство между ними застыло, растянутое чем-то невысказанным, но понятным. Мён Гиль никак не отреагировал, но что-то в его неподвижности изменилось — едва уловимое, как будто кто-то провел линию заново, а не пересек ее. — Ладно, — сказал он наконец со спокойным согласием, которое говорило о том, что разговор уже дал ему то, что ему было нужно. — Тогда встреться с боксером завтра, — продолжил он.  — Теперь ты знаешь. Джэ Хи склонила голову набок, изучая его, словно решая, потерял ли он интерес или просто решил дать ей понять, что потерял. — Сэр, да, сэр, — небрежно ответила она, и эти слова прозвучали достаточно легко, чтобы сойти за насмешку. Он не отреагировал на это. Вместо этого он снова потянулся за своим бокалом, и тихий звон хрусталя о дерево нарушил тишину, когда он поднял его, отводя взгляд от нее, как будто вот так просто отпустил ее. Джэ Хи наблюдала за ним на мгновение дольше, чем это было необходимо. — Доброй ночи, — улыбнулась она, в конце концов поднимаясь со стула. Когда она снова пересекла комнату, ее шаги были тихими, теперь они мягче ступали по полированному полу, звук затихал по мере того, как она направлялась к лестнице. К тому времени, как она добралась до лестничной площадки, разговор уже начал складываться у нее в голове, раскладываться по полочкам, превращаясь в нечто полезное. Ее пальцы слегка касались перил, пока она поднималась, выражение лица стало более спокойным и отстраненным. Ночь незаметно опустилась на дом, забиваясь в углы, в длинные коридоры и тихие комнаты, в которых было больше отсутствия, чем присутствия. Джэ Хи прошла сквозь него без сопротивления, как делала всегда, не тронутая его неподвижностью, не тронутая тяжестью, которую он мог бы нести для кого-то другого. И где-то между одним шагом и следующим, без принятия решения или заявления, ее мысли вернулись к нему — непрошеные, непрошенозволенные, и задержались ровно настолько, чтобы это имело значение. Ким Гон У был ее игрой, и она будет играть по своим правилам. ━━━━━━━━━━━━━━━