Избранны морем

Этот час пролетел как одно мгновение, растворившись в золотистой пыли закатного Пыльного Оазиса. Ребята никак не могли разойтись, Гас и Шейд устроили настоящее соревнование по "призрачным" подколам. — Эй, Шейд, ты в этой темноте вообще невидимый, — хохотал Гас, летая вокруг тени. — Смотри, не наступи на свой собственный хвост, а то превратишься в кляксу! — Помолчал бы, летающий кусок говна, — огрызался Шейд, пытаясь поймать Гаса. — Если ты еще раз пролетишь сквозь меня, я клянусь, я выкрашу твой шар в цвет твоих несуществующих мозгов! Виллоу и Алли, прислонившись к старой стене, о чем-то тихо перешептывались, наблюдая за этим хаосом. Но небо неумолимо окрашивалось в глубокий фиолетовый цвет, и первые звезды начали проглядывать сквозь дымку. — Мне пора... — Сэнди зевнул, но в этот раз не от скуки, а от приятной усталости. — Если я опоздаю к ужину, Тара заставит меня перемывать все в доме, а мама... ну, вы знаете, она начнет волноваться. Сэнди нехотя развернулся, махнув рукой на прощание. Но не успел он сделать и пяти шагов, как почувствовал резкое движение сзади. Леон, обычно такой сдержанный и скрытный, вдруг в два прыжка настиг его. Он обхватил Сэнди со спины, крепко прижав к себе. Его руки в зеленых рукавах толстовки сомкнулись на груди Сэнди, а подбородок уткнулся в плечо. От Леона пахло хвоей и немного мятой. — Я буду скучать, Сэнд... — голос Леона звучал глухо и непривычно серьезно. — Я ведь так долго не признавался даже сам себе, как мне тебя не хватает. Каждая минута без тебя — это как... как бесконечная невидимость, когда тебя никто не видит, и ты никого не чувствуешь. Сэнди замер. Его сердце, которое обычно билось лениво и спокойно, вдруг зачастило, как у пойманной птицы. Он почувствовал, как тепло от тела Леона передается ему, согревая лучше любого халата. — Ну чего ты... — прошептал Сэнди, накрыв ладони Леона своими. — Потерпи еще недельку. До третьей смены лагеря осталось всего ничего. Сэнди немного отстранился и развернулся в объятиях. Он на секунду замялся, его щеки вспыхнули густым румянцем, который был виден даже в сумерках. Поборов нерешительность, он быстро, почти невесомо коснулся губами кожи возле самого уголка губ Леона. Это было так нежно и неожиданно, что у Леона даже капюшон чуть сполз назад. — Пока, — выдохнул Сэнди и, не оглядываясь, поспешил прочь, на ходу крикнув остальным — До встречи в лагере! Когда Сэнди переступил порог дома, он изо всех сил старался принять свой обычный "сонный" вид. Но его выдавала улыбка — глупая, счастливая улыбка, которую невозможно было спрятать. Мама и Тара сидели на кухне, попивая травяной чай. Как только Сэнди вошел, Тара медленно отложила карту "Влюбленные" и с прищуром посмотрела на брата. — Ого, — протянула Тара. — Мам, смотри-ка, наш соня, наконец-то вернулся. Или, наоборот, увидел самый сладкий сон в своей жизни? Мать Сэнди тихо засмеялась, глядя на пунцовые уши сына. — Сэнди, дорогой, ты не за печеньем ходил, ты как будто в сахарный сироп окунулся. От тебя за версту веет счастьем... и, кажется, немного Леоном? — Перестаньте! — Сэнди попытался скрыть свое лицо, но споткнулся о порог. — Я просто... вечер был теплый. — Ага, очень теплый, — подмигнула Тара. — Особенно в районе щек и губ, да? Мои карты говорят, что кое-кто сегодня получил "магическое благословение". Сэнди в шутку бросил в сестру подушку и убежал в свою комнату, слыша вслед их добрый смех. В доме Бо тишина была относительной. Леон зашел очень тихо, надеясь проскользнуть мимо отца, но Нита, которая вернулась на пять минут раньше, уже сидела на ковре и с энтузиазмом "сдавала" брата. — ...И ОН ЕГО ТАК ХВАТЬ! — орала Нита, показывая на медведе. — А Сэнди такой — ЧМОК! Прямо вот сюда! Папа, они стояли как двое влюбленных из мультиков! Бо, сидевший у камина, поднял взгляд на вошедшего Леона. Его лицо оставалось серьезным, но в глубине глаз плясали искорки радости. — Значит, "долго не признавался сам себе", сын? — спокойно спросил Бо. Леон застыл на месте. Он был готов провалиться сквозь землю. — Нита, я тебя придушу... — прошипел он. — Что? Я просто делюсь важной информацией о семейной охоте! — Нита показала ему язык. Бо подошел к сыну и положил тяжелую руку ему на плечо. — Я рад за тебя, Леон. Дух орла должен быть не только зорким, но и уметь открывать свое сердце. Но скажи мне... — Бо на секунду замолчал, а потом добавил с едва заметной ухмылкой, — в лагере ты тоже будешь так долго "признаваться", или мне сразу забронировать вам отдельный домик для "философских бесед"? Леон вспыхнул так, что стал похож на спелый помидор. — ПАПА! Дом Бо наполнился громким хохотом Ниты и низким, довольным смехом отца. А где-то в Пыльном Оазисе Сэнди лежал в своей кровати, глядя на луну, и точно знал: эта неделя будет самой долгой в его жизни, но она стоит каждого мгновения ожидания.