"Хато"

Когда я наконец переступила порог общежития, ноги казались налитыми свинцом. Холл встретил меня приглушенным светом и привычной тишиной комендантского часа. Я проскользнула мимо общей гостиной, надеясь никого не встретить — сейчас у меня не было сил даже на короткое «привет» одноклассникам. Оказавшись в своей комнате, я с облегчением прислонилась спиной к закрытой двери и зажмурилась. Тишина комнаты давила на уши после гула скоростного поезда. Я медленно сползла по стене на пол, чувствуя, как под курткой в потайном кармане сумки тяжело и холодно ощущается футляр с Ключом. Внезапно воздух в центре комнаты заискрился. Знакомый оранжевый треск магической энергии заставил меня вскинуть голову. В пространстве начал расширяться кольцевой портал, разбрасывая вокруг яркие искры. — Ты заставила меня ждать, — раздался спокойный, но строгий голос. Из портала шагнул Стивен. Он выглядел таким же невозмутимым, как и всегда, его плащ едва заметно колыхался, хотя в комнате не было сквозняка. — Стрендж! — я вскочила на ноги, пошатываясь от усталости. — Ты не мог выбрать время поудачнее? Я только что с поезда. — Время — это роскошь, которой у нас нет, Минами, — он проигнорировал мою жалобу. — Ты нашла его? Я молча залезла в сумку и вытащила футляр. Стоило мне открыть крышку, как комната залилась тусклым, болеющим белым светом. Многогранник внутри медленно вращался, и золотой символ на его грани теперь горел ровным, уверенным огнем. Стивен стоял у окна, спиной к порталу, который всё еще тихо потрескивал оранжевыми искрами. Он не торопился забирать у меня футляр, а лишь пристально изучал артефакт в моих руках. — Пять символов, — негромко произнес он, обернувшись. — Я провел последние трое суток в библиотеке Камар-Таджа — точнее, в той её части, что осталась доступна мне через зеркальное измерение. Я искал упоминания об этой геометрии. Он подошел ближе и указал на первый символ, который теперь ровно горел золотым светом. — Это «Узел Сопряжения». Информация о нем нашлась в свитках Первого Верховного мага. Этот артефакт — не просто ключ, это Адаптивный Резонантор. Суть в том, Минами, что он был создан как предохранитель на случай столкновения реальностей. Он питается не абстрактной энергией, а магическим намерением. — И что это значит? — я устало опустилась на стул, не сводя глаз с древних рун. — Это значит, что я нашел логическую закономерность, — Стивен сложил руки на груди. — В свитках сказано: «Ключ спит, пока кровь и воля создателя не пробудят его в чужой земле». Здесь нет магического фона, как у нас дома. Причуды — это биология, они не несут в себе духовного эфира. Единственный источник нашей энергии в радиусе тысячи миль — это ты. Он перевел взгляд на мои руки. — Теперь понимаешь? На Кюсю символ загорелся не потому, что ты просто была рядом. Он срезонировал, когда ты активировала свою магию в момент стресса. Твоя сила послужила переводчиком. Ты перевела хаотичную энергию разлома в понятный артефакту код. Чтобы зажечь остальные четыре руны, нам не просто нужно искать аномалии. Тебе нужно будет каждый раз выступать в роли живого моста. — То есть он не заработает сам по себе, — я провела пальцем по второму символу, который оставался холодным и темным. — Нет. Тебе придется буквально вливать свою магию в каждую руну. Артефакт распознает твою сигнатуру как родную. Я понял это, когда сравнил частоту твоего магического выброса в день нашего перемещения и пульсацию этого камня. Они идентичны. Стивен замолчал, вглядываясь в темноту за окном. — Информация из свитков подтверждает: как только пятый символ напитается твоей волей, артефакт выстроит обратный вектор. Но есть логический предел. С каждой новой руной нагрузка на твои каналы будет расти. Это как пытаться пропустить океан через узкое горлышко бутылки. — Значит, Ястреб и патрули — это только полбеды, — я вздохнула, закрывая футляр. — Самое сложное начнется, когда я попытаюсь зажечь второй знак. — Именно. И учти: артефакт начнет требовать больше энергии, чем ты сможешь скрыть за своей «причудой». Тебе придется быть крайне осторожной, чтобы не выдать нашу истинную цель. Стивен взмахнул рукой, и портал за его спиной начал сужаться. — Теперь у нас есть логика процесса. Первый символ горит — база установлена. Отдыхай. Твоя задача на завтра — не просто патрулировать, а прислушиваться к стабилизатору. Вторая руна откликнется, когда ты будешь готова пропустить её через себя. Он исчез в искрах, оставив меня наедине с тяжелым осознанием. Я посмотрела на футляр. Пять символов. Пять шагов. Один сделан, но цена остальных четырех только что выросла в разы. Я спрятала артефакт в ящик и рухнула на кровать. В голове крутились слова Стрэнджа про кровь и волю. Похоже, это будет самая долгая и опасная стажировка в моей жизни.

***

Оставшиеся дни стажировки в Фукуоке превратились в бесконечный цикл из ранних подъемов, скоростных поездов Синкансэн и патрулей, от которых к вечеру перед глазами всё плыло. Ястреб не давал нам ни минуты покоя: мы с Тсукуёми прочесывали город сверху донизу, предотвращая мелкие кражи и помогая эвакуировать людей при авариях. Но пока я носилась за крылатым героем, жизнь в Юэй не стояла на месте. Из сообщений в общем чате и редких звонков Мины я узнала, что Бакуго наконец отсидел своё наказание под домашним арестом. — Прикинь, он теперь каждое утро таскается с Тодороки на эти дополнительные занятия для пересдачи экзамена на лицензию! — тараторила Мина в трубку, пока я пыталась запихнуть в себя сэндвич в перерыве между патрулями. — Ты бы видела их лица. Кацуки выглядит так, будто готов взорвать это здание вместе с учителями и детьми, с которыми им приходится возиться. Я представляла эту картину и невольно улыбалась. Бакуго и Тодороки, два самых сильных и самоуверенных парня в классе, вынуждены были отрабатывать ошибки и учиться ладить с детьми, потому что провалили экзамен. Это было жестоко со стороны системы, но, зная Кацуки, это било по его гордости сильнее любого взрыва. На Кюсю же обстановка накалялась. Мой стабилизатор вибрировал всё чаще. Второй символ на артефакте, который я тайно носила с собой, начал пульсировать тусклым синим светом. Стивен был прав: артефакт жаждал магии. Один из таких моментов настал на четвертый день. Мы патрулировали морской порт, когда Ястреб резко сорвался с места, заметив задымление на танкере. — Тсукуёми, Минами, берете на себя прибрежную зону! — крикнул он, превращаясь в красную точку в небе. — Живо! Когда мы остались одни, Тсукуёми внезапно замер. Тёмная Тень вырвалась наружу без команды, её когти скребли по бетону пристани. — Минами... опять это чувство. Будто мир теряет вес, — прошептал Фумикаге. Я почувствовала, как по позвоночнику пробежал холод. Это было оно — второе искажение. Прямо под пирсом вода начала закручиваться в неестественную воронку, которая не издавала ни звука. — Тсукуёми, прикрой меня! Не дай никому подойти! — я сорвалась с места, прыгая вниз, на сваи. Я выхватила футляр. Второй символ — руна «Потока» — светился, требуя внимания. Я вспомнила слова Стрэнджа: «Ты — живой мост». Закрыв глаза, я сосредоточилась не на взрывах или причудах, а на той тягучей силе, что текла в моих жилах с самого рождения. Я прижала ладонь к артефакту и буквально вытолкнула из себя поток магии. Ощущение было такое, будто из меня вытягивают кости через кожу. Тело пронзила судорога, в глазах потемнело, но я не отпускала. Я вливала свою волю в этот кусок камня, пока не услышала отчетливый щелчок в самом пространстве. Воронка схлопнулась. Второй символ вспыхнул ярко-синим и замер, напитавшись моей силой. — Минами! — голос Токоями донесся как из-под воды. Он спрыгнул ко мне, подхватывая за плечи, когда я начала оседать на мокрый бетон. — Ты вся дрожишь. Твоя магия... она истощает тебя. — Всё... нормально, — прохрипела я, пряча футляр обратно. — Просто... перегрев. Когда Ястреб вернулся, потушив пожар, он застал нас на пирсе. Он внимательно посмотрел на мою бледную кожу и на Тсукуёми, который выглядел необычно взвинченным. — Опять статический выброс? — Ястреб приземлился рядом, его глаза опасно сузились. — Знаете, для обычных сбоев проводки это случается слишком часто именно там, где находитесь вы. — Моя причуда нестабильна вблизи моря, Ястреб-сан, — быстро соврала я, опираясь на руку Токоями. — Стивен говорил, что так бывает. Ястреб промолчал, лишь задумчиво перебирая перья на крыле. Он явно не верил до конца, но по канону его стажировки он ценил результат выше объяснений. Город был цел, аномалия устранена. — Ладно. Возвращаемся. Завтра у вас выходной от патрулей — поедете в Юэй, отчитаетесь перед Сотриголовой. Вечером, сидя в поезде до Мусутафу, я смотрела на свои дрожащие руки. Два символа из пяти. Я была вымотана до предела, а впереди было еще три. В кармане завибрировал телефон. [21:10] Псих-бомба: «Слышал, ты там чуть не утонула на Кюсю. Тупица. Завтра пересдача, так что если не придешь поддержать... точнее, если не принесешь мне кофе к воротам — я тебя сам в ту воронку выкину. Поняла, Хато?» Я закрыла глаза и улыбнулась. Кацуки вернулся в строй. А значит, завтра в Юэй будет по-прежнему шумно и невыносимо. Как я и любила.

***

В холле общежития 1-А стоял такой грохот и аромат специй, что казалось, будто здесь открылся филиал лучшего ресторана Мусутафу. Столы были сдвинуты, а на них красовались горы еды: от огромных чаш с собой до жареного мяса и сладостей, которые наготовил Сато. Когда автоматические двери открылись, и внутрь вошли вымотанные, но подозрительно спокойные Бакуго и Тодороки, класс взорвался криками. — Сдали! Они точно сдали! — вопила Мина, размахивая самодельным плакатом. — Поздравляем с получением временных лицензий! — пробасил Иида, делая свои фирменные рубящие движения руками. Бакуго замер на пороге, окинув этот праздничный хаос взглядом, полным искреннего недоумения. Тодороки же просто вежливо кивнул, хотя в его глазах читалось облегчение. — Вы че, издеваетесь? — рявкнул Кацуки, когда Киришима попытался нацепить на него какой-то венок. — Нахера вообще весь этот цирк? Мы просто вернули то, что и так должно было быть нашим! Это не праздник, это исправление позора, придурки! Он фыркнул и уже собирался пройти мимо гор еды прямиком к лестнице, но я преградила ему путь, скрестив руки на груди. — Блин, Кацуки, — я устало улыбнулась, хотя ноги после стажировки всё еще гудели. — Мы вообще-то старались. Весь класс на ушах стоял, чтобы устроить этот ужин. Бакуго посмотрел на меня, потом на тарелку с его любимым острым мапо-тофу, которая стояла в центре стола и всё еще дымилась. — Старались они, — проворчал он, но шаг замедлил. — Вижу я, как вы старались. От кухни воняет гарью так, будто здесь Старатель зажигал. Я невольно рассмеялась, потому что он был прав. Перед глазами тут же всплыло то, что творилось здесь всего пару часов назад. Два часа назад. Кухня общежития. — Каминари, убери руки от плиты! — орал Иида, пытаясь спасти рис, который уже начал подозрительно темнеть. — Я просто хотел помочь подогреть! — оправдывался Денки, от которого во все стороны летели искры. В этот момент на сковороде у Мины, которая пыталась пожарить мясо «по-особому», вспыхнуло пламя высотой до самого потолка. — А-а-а! Оно живое! — завизжала Мина, отпрыгивая назад. — Спокойно! — выкрикнула я, активируя магию, чтобы создать водяной купол и прихлопнуть огонь, пока не сработала пожарная сигнализация. — Бакуго нас убьёт, если мы сожжем общагу до того, как он вернется! В воздухе пахло паленым пластиком, Серо случайно приклеил рукав Оджиро к столу, а Сато пытался отбить у Каминари миксер, пока тот не устроил короткое замыкание во всем здании. Мы носились по кухне как ненормальные, оттирая копоть со стен и переделывая соусы, которые на вкус напоминали чистый уксус. Настоящее время. Я тряхнула головой, отгоняя воспоминания о том, как мы чуть не вызвали пожарных. — Ну, было пару... технических заминок, — я поправила прядь волос и кивнула на стол. — Но в итоге всё съедобно. Тодороки, садись, там холодная соба специально для тебя. Шото поблагодарил и спокойно занял место, а Бакуго, всё еще продолжая что-то бурчать себе под нос про бесполезных задротов, всё-таки швырнул свою сумку на диван и подошел к столу. Он взял палочки, зачерпнул порцию мапо-тофу и замер. Весь класс притих, ожидая вердикта. Кацуки прожевал, нахмурился, а потом выдал: — Слишком много перца. И рис недоварен. Но он не ушел. Он сел на стул и начал есть, быстро и сосредоточенно, как всегда. Для него это было высшей формой признания. Я села рядом, чувствуя, как тепло от еды и шума друзей постепенно вытесняет холод стажировки на Кюсю. Сегодня я могла позволить себе просто быть частью этого сумасшедшего класса.