"Хато"

За окном Мусутафу буквально тонул в весеннем ливне. Гроза началась внезапно: небо раскололось надвое ослепительной вспышкой, а через секунду общежитие сотряс такой удар грома, что стекла в рамах жалобно звякнули, будто прося пощады у стихии. Минами лежала в кровати, уставившись в темный потолок. Каждый раз, когда комната заливалась мертвенно-белым светом молнии, её сердце пропускало удар. Это не был обычный страх девчонки перед громом — скорее, тело на подсознательном уровне помнило, как в её родном мире подобные магические бури предвещали пространственные разломы. Инстинкты вопили, что нужно быть начеку, и сон не шел, хоть убей. Проворочавшись еще полчаса и окончательно запутавшись в простынях, она поняла, что в четырех стенах собственной комнаты просто сойдет с ума. Сбросив одеяло, девушка встала на прохладный пол босыми ногами. Выбор ночного наряда был, мягко говоря, опрометчивым для прогулок по общему холлу, но кто же знал, что природа решит устроить истерику именно сегодня? На Минами были надеты экстремально короткие шелковые шорты в розово-черную полоску и невесомый топ на тонких лямках. Лифчик был отправлен в корзину еще вечером в надежде на качественный отдых, и сейчас мысль о том, чтобы натягивать его обратно, казалась кощунством. Схватив большой пушистый плед, она накинула его на плечи, словно защитный кокон, и тихо выскользнула в коридор. В здании царил полумрак, изредка прерываемый яростными вспышками за окнами. Минами спустилась на первый этаж, стараясь не издавать ни звука, хотя в таком грохоте она могла бы пройтись там маршем с оркестром, и никто бы не заметил. В общей гостиной было пусто и непривычно тихо, если не считать безумной барабанной дроби дождя по панорамным стеклам. Она подошла к телевизору и включила первый попавшийся старый фильм. Звук пришлось выкрутить почти на минимум — просто чтобы создать какой-то белый шум, способный хоть немного перекрыть оркестр небесной артиллерии. Усевшись на огромный мягкий диван, Минами поджала под себя ноги и плотнее закуталась в плед. Тонкая ткань топа дразняще касалась кожи при каждом движении, напоминая о её почти голом состоянии. В этой огромной темной комнате она чувствовала себя странно уязвимой, но зато здесь пространство не давило на неё, как в спальне. На экране разворачивалась какая-то затянутая сцена: кто-то куда-то бежал под тревожную музыку, а Минами просто смотрела в одну точку, чувствуя, как напряжение в плечах начинает понемногу отпускать. — И что мы тут забыли? — раздался хриплый, прокуренный сном голос прямо за её спиной. Минами подпрыгнула на месте так, что плед едва не соскользнул, обнажая всё то, что она так старательно пыталась спрятать. У входа в зону отдыха, прислонившись к косяку и скрестив руки на мощной голой груди, стоял Бакуго. На нем были только низко сидящие спортивные штаны, а его светлые волосы в полумраке казались еще более взлохмаченными, чем обычно. — Ты... ты чего пугаешь?! — зашипела она, судорожно перехватывая края пледа. — Пугаю? — Кацуки усмехнулся, медленно направляясь к дивану. Его взгляд прошелся по её босым ногам и пледу, из-под которого подозрительно вызывающе выглядывало кружево шортиков. — Я шел на кухню за водой, а тут какая-то моль в коконе телевизор гипнотизирует. Ты на часы смотрела, Хато? Или решила, что в три часа ночи самое время приобщиться к мировому кинематографу? Он остановился прямо над ней, и в свете очередной молнии его фигура выглядела пугающе огромной. — Не спится мне, ясно? Гроза мешает, — буркнула Минами, стараясь не смотреть на его голый торс, который в синеватом свете экрана выглядел слишком... рельефным. — Гроза мешает, — передразнил он, бесцеремонно усаживаясь на другой край дивана. — Так и скажи, что струсила, недомаг. И что за тряпку ты на себя нацепила? Ты в этом собралась героев спасать или соблазнять всё мужское крыло? — Это пижама, Кацуки! — она вспыхнула, сильнее кутаясь в плед, хотя понимала, что со стороны её попытки выглядеть серьезно в розовых полосатых шортах выглядят как минимум комично. — И я никого не соблазняю. Иди спать, если тебе что-то не нравится. — Еще чего, — Бакуго закинул руки на спинку дивана, и его ладонь оказалась подозрительно близко к её плечу. — Раз уж ты всё равно захватила телик, я посмотрю, насколько тупое кино ты выбрала. Садись нормально, не загораживай обзор своими коленками. Прошел час. Гроза снаружи и не думала утихать, лишь сменила яростные удары на тяжелый, вибрирующий гул. В гостиной стало еще жарче: синеватый свет экрана выхватывал из темноты два силуэта на диване. Бакуго сидел подчеркнуто расслабленно, закинув руку на спинку дивана позади Минами, а сама девушка, казалось, превратилась в натянутую струну. Сюжет фильма, который поначалу казался безобидным детективом, внезапно совершил крутой вираж. Музыка сменилась на низкий, глубокий ритм, а главные герои, отбросив диалоги, перешли к сексу прямо на капоте автомобиля под проливным дождем. Сцена была снята на редкость натуралистично: тяжелое дыхание, откровенные ракурсы и звуки, которые в тишине пустой гостиной казались оглушительными. Минами почувствовала, как по лицу разливается жар. Она буквально застыла, не зная, куда деть глаза. Выключить? Слишком подозрительно. Уйти? Ноги будто приросли к полу. Плед, как назло, снова сполз, и кружевная кайма её топа дразняще блестела в свете экрана. — О-о-о... — раздался над самым ухом хриплый, пронизанный издевкой смешок Бакуго. — Так вот какой у тебя вкус в кино, Хато? А я-то думал, ты тут про единорогов смотришь. — Я... я не знала! — прошипела она, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. — Это был просто детектив! — Детектив, ага. Ищут улики в ротовой полости друг друга? — Кацуки откровенно угарал. Он чуть повернул голову, бесцеремонно разглядывая пунцовое лицо Минами. — Смотри-ка, ты сейчас самовоспламенишься. Что, в твоем мире маги размножаются почкованием, раз тебя так выносит с обычного перепихона на экране? — Заткнись, Бакуго! — она попыталась сильнее закутаться в плед, но от неловкого движения тонкая лямка топа соскользнула с плеча. Кацуки проследил за этим движением взглядом, который стал заметно тяжелее. Его забавляло её смущение, но вид полуголой девушки в розовом шелке, дрожащей под стоны из телевизора, начал действовать на его собственные инстинкты. — Чего ты дергаешься? — он выдал короткий, издевательский смешок, наклоняясь чуть ближе. — Смотри внимательно, может, хоть в этом мире научишься чему-то полезному, кроме своих светящихся фокусов. Судя по тому, как у тебя сейчас грудь вздымается, ты либо задыхаешься, либо тебе очень... интересно. — Это просто... это просто физиология! Там слишком громко! — Минами уже не знала, какую чушь несет, лишь бы перебить шум крови в ушах. — Громко ей, — Бакуго лениво перевел взгляд на экран, где сцена подходила к самому пику. — Знаешь, если бы ты так не тряслась над своим коконом, я бы подумал, что ты специально устроила мне этот недо-сеанс. В этих шортах, которые больше похожи на пояс, и без лифчика... Ты серьезно думала, что я буду смотреть на экран, когда тут такие спецэффекты под боком? Он не касался её, но его рука на спинке дивана едва ощутимо задела кончиками пальцев её голые плечи. — Че, может, перемотать на начало? — в его голосе сквозила чистая провокация. — Чтобы ты получше разглядела технику? А то ты так вжалась в диван, будто сама ждешь, когда тебя начнут расследовать. Минами задохнулась от его наглости. Жар, заливавший щеки, внезапно сменился волной дерзкого протеста. Она резко повернула голову к нему, игнорируя то, что плед окончательно сполз к локтям, оставляя её в одном тонком розовом шелке прямо под его тяжелым взглядом. — А ты че такой уверенный, Кацуки? — выдавила она, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Прямо знаток техники? Трахался уже что ли? Или только в теории такой смелый, а на деле — девственник? Бакуго на мгновение замер. Оскорбление? Нет, вызов. Его зрачки расширились, поглощая радужку, а на губах заиграла та самая опасная ухмылка, которую он обычно приберегал для самых тяжелых боев. — Девственник? — хрипло переспросил он, сокращая расстояние между ними так, что его горячее дыхание коснулось её губ. — Формально — да, но мы это можем легко исправить. Он подался вперед, нависая над ней и буквально вжимая её в спинку дивана своей аурой. Его никогда не интересовало это дерьмо. Девицы всегда были просто раздражающим шумом, массовкой, которая только мешала тренировкам. Но этот Глюк из другого мира... она всё перевернула. Тот поцелуй на кухне застал его врасплох, заставил растеряться как сопливого первогодку. Кацуки ненавидел проигрывать, а в ту ночь он проиграл самому себе. Его так бесила собственная неопытность, что он подошел к этому как к новой стратегии в бою. Если он чего-то не знал — он это изучал. После той ночи он перерыл всё: смотрел, читал, изучал эти чертовы видео, чтобы понять каждое движение, каждую чертову мелочь — как и где касаться, чтобы она просто плавилась. Он дрочил на образ этой девчонки почти каждую ночь, представляя её именно в таком виде, как сейчас. Он был готов стать лучшим и в этом, доведя её до предела так же профессионально, как он побеждает злодеев. — Ну так что? — Кацуки оскалился, и его рука на спинке дивана медленно опустилась ниже, а пальцы коснулись её обнаженного плеча. — Будешь дальше проводить допрос или проверим, насколько мои теоретические знания соответствуют практике? Минами не отвела взгляд. Напротив, она подалась навстречу, чувствуя, как от его близости по коже пробегает электрический разряд, посильнее любой молнии за окном. Смущение никуда не делось, но азарт и то самое странное притяжение, которое возникло между ними ещё на кухне, взяли верх. — Теоретические знания, значит? — она дерзко усмехнулась, хотя её дыхание сбилось, когда его пальцы коснулись бедра. — И что же там в твоих учебниках пишут, Кацуки? Что нужно нависать над девушкой и пугать её своим грозным видом? Она смело положила ладонь ему на грудь, ощущая, как бешено колотится его сердце под горячей кожей. — Ты такой самоуверенный только потому, что наткнулся на пару роликов в сети? Ты думаешь, у тебя так легко получится меня возбудить? Кацуки перехватил её руку, прижимая её ладонь сильнее к своим мышцам, и его оскал стал ещё шире. — Я не думаю, Хато, Я знаю. Ты сейчас дрожишь вовсе не от страха, и твои зрачки расширены так, что я вижу в них своё отражение. Он наклонился к самому её уху, обжигая кожу словами. Его рука на её бедре медленно, дразняще поднялась выше, сминая тонкий шелк розовых шорт так, что кружево впилось в кожу. — Плевать на опыт. Я собираюсь выучить твоё тело наизусть прямо сейчас, и мне не нужно чужое разрешение, чтобы сделать тебя своей. Минами сглотнула, чувствуя, как его пошлый, нескрываемый взгляд буквально раздевает её. Кружево на её груди натянулось от участившегося дыхания, и она видела, как Кацуки жадно следит за каждым движением ткани. — А если я скажу, что твоя практика меня не впечатлит? — прошептала она, бросая ему последний вызов, хотя сама уже едва держалась на краю. — Тогда я буду пробовать снова и снова, пока ты не начнешь царапать мне спину и скулить моё имя, — хрипло отозвался он, придвигаясь вплотную. — Ну так что? Уйдешь к себе и будешь дрожать под одеялом, или проверим, кто из нас первый сорвется? Он замер в миллиметре от её губ, давая ей последний шанс сбежать, но его рука уже властно потянула её за бедро к себе, окончательно стирая границы между ними. Минами не шелохнулась. Весь её вызов, вся напускная дерзость растворились в тот момент, когда Кацуки властным рывком притянул её к себе. Плед окончательно сполз на пол, оставляя их один на один в этой душной, пропитанной озоном темноте. — Я не уйду, — выдохнула она прямо ему в губы, и это было финальным сигналом. Бакуго больше не медлил. Его губы накрыли её рот — не как в первый раз, а с той самой яростной уверенностью, о которой он говорил. Это был захват, подтверждение его слов. Минами ответила с не меньшим жаром, её пальцы вплелись в его на удивление мягкие блондинистые волосы, притягивая еще ближе, стирая любое пространство между ними. Его ладонь, горячая и грубая, скользнула с бедра вверх, под тонкую ткань розового топа. Когда его пальцы коснулись обнаженной кожи её талии, Минами невольно выгнулась, издавая тихий, сдавленный стон прямо ему в губы. — Ну же, Хато... — прохрипел он, отрываясь от её рта лишь на мгновение, чтобы опалить дыханием шею. — Покажи мне, чему тебя там учили в твоем мире. Он начал спускаться поцелуями ниже, к линии челюсти, а затем к ключицам, которые так заманчиво белели в свете экрана. Его зубы слегка прикусили кожу у основания шеи, вызывая у Минами новую волну дрожи. Она чувствовала, как его вторая рука собственнически легла ей на затылок, фиксируя на месте, пока он продолжал свое исследование. Тонкие лямки пижамного топа стали для него помехой. Кацуки ловким движением сбросил одну из них с её плеча. Его взгляд, затуманенный желанием, но по-прежнему острый, замер на том, как шелк сполз, едва удерживаясь на кончиках сосков. Минами чувствовала, как его колено нагло раздвинуло её ноги, устраиваясь между бедрами. Короткие шорты задрались еще выше, и она кожей ощущала жар его тела сквозь плотную ткань его штанов. Её магия внутри пульсировала в такт его сердцу, создавая вокруг них едва заметное золотистое марево, которое только сильнее подстегивало Бакуго. Его пальцы нащупали завязку на её шортах. Он медленно потянул за черный бантик, не сводя взгляда с её глаз, в которых отражалось и его собственное отражение, и вспышки молний за окном. — Сейчас проверим твою теорию о впечатлениях, — прошептал он, и его рука скользнула под кружевной край, накрывая её своим теплом. Минами чувствовала, как реальность вокруг окончательно размывается. Звуки фильма на фоне превратились в невнятный гул, а вспышки молний за окном лишь подчеркивали остроту момента. Бакуго действовал уверенно, почти агрессивно, словно вколачивая каждое свое движение в её память. — Кацуки... — её голос сорвался на выдох, когда его ладонь под шортами двинулась выше. — Что? Слишком много практики для начала? — он приподнялся, нависая над ней, и его глаза в полумраке горели непривычным, первобытным блеском. Он резко потянул за край её топа, заставляя тонкий шелк задраться почти до самой шеи. Взгляд Бакуго замер на её обнаженной груди, которая тяжело вздымалась от частого дыхания. Он сглотнул, и на мгновение его самоуверенная маска дрогнула — реальность оказалась куда крышесноснее любых видео, которые он изучал. Но он быстро взял себя в руки. — Сколько раз я представлял тебя именно такой… — прохрипел он, склоняясь и накрывая губами одну из вершин. Минами вскрикнула, вцепившись пальцами в его плечи. Кожа Бакуго была обжигающе горячей, а мышцы под её ладонями перекатывались, как стальные канаты. Она чувствовала каждое его движение, каждую искру его желания, которая, казалось, передавалась ей физически. Его рука, всё еще находившаяся под кружевом её шорт, нашла то самое место, о котором он так уверенно говорил минуту назад. Когда он коснулся её — нежно, но с нажимом — Минами резко выгнулась в пояснице, едва не сбросив его с дивана. — ...Кацуки, — она задыхалась, её пальцы судорожно сжали его волосы. — Смотри на меня, — приказал он, отрываясь от её груди. Его лицо было совсем близко, глаза в глаза. — Не смей закрывать глаза. Я хочу, чтобы ты видела, кто доводит тебя до этого состояния. Он начал двигать пальцами — медленно, намеренно издевательски, наблюдая за тем, как её зрачки расширяются, а губы приоткрываются в немом крике. Он видел, как она плавится под его руками, и это осознание собственного превосходства и власти над ней пьянило его сильнее любого алкоголя. Минами чувствовала, как внутри неё закручивается тугая спираль. Магия, та самая, что зажигала символы на артефакте, теперь текла по её венам, концентрируясь там, где его пальцы устраивали настоящий хаос. — Ты... ты обещал... не останавливаться, — прошептала она, извиваясь под ним, когда он вышел из нее, пытаясь прижаться к его паху, где через ткань штанов чувствовалось его собственное предельное напряжение. Бакуго издал низкий рык, похожий на рычание зверя. Его выдержка, которую он так старательно тренировал, трещала по швам. — Я и не собираюсь, — он сорвал с неё короткие шорты одним резким движением, отбрасывая их куда-то в темноту гостиной. — Ты сама этого хотела, Минами. Теперь не ной, когда я заберу всё, что ты так долго прятала. Он начал снимать свои штаны, не сводя с неё тяжелого, обещающего очень длинную ночь взгляда.  Бакуго вжал её в подушки дивана с такой силой, что она почти утонула в мягких складках. Когда он наконец вошел в неё на четверть, мир для него перестал существовать. Всё, что он видел, всё, что он себе представлял, оказалось лишь бледной тенью реальности. Когда Кацуки, поддавшись импульсу, попытался войти в неё до упора одним резким движением, Минами резко выдохнула и до боли вцепилась в его плечи. Её тело, не привыкшее к такому напору, отозвалось резкой, режущей болью. — Кацуки, стой! — прошипела она, зажмурившись. — Больно... подожди секунду, я... я не могу так быстро. Бакуго замер как вкопанный. Его руки, упиравшиеся в диван, задрожали от колоссального напряжения. Он смотрел на её бледное лицо, на закушенную губу, и вся его напускная уверенность на мгновение треснула. — Черт... — он тяжело сглотнул, чувствуя, как его собственное тело горит от необходимости продолжать, но страх причинить ей настоящий вред оказался сильнее. — Прости. Я... я не подумал. Он остался неподвижен, давая ей время. Его лицо было в паре сантиметров от её, и Минами видела, каких усилий ему стоит эта пауза. Его зрачки дрожали, а челюсти были сжаты так, что на скулах гуляли желваки. — «Проклятье, я же всё смотрел, я же изучал... почему в реальности всё иначе? Она такая маленькая под моими руками. И такая... чертовски узкая. Это не просто приятно, это какая-то пытка. Каждое её мимолетное сокращение там, внутри, бьет мне в голову сильнее, чем мои собственные взрывы. Я едва сдерживаюсь, чтобы не сорваться и не вдолбить её в этот диван прямо сейчас, но если я это сделаю — я её просто сломаю. Соберись, Кацуки! Не смей облажаться в первый же раз.» Минами понемногу расслаблялась. Жар внутри начал сменять боль на странное, пульсирующее чувство полноты. Она открыла глаза, встречаясь с его напряженным взглядом, и осторожно провела ладонью по его щеке, стирая каплю пота. — Всё... всё хорошо, — прошептала она, чуть приподняв бедра и подаваясь ему навстречу. — Теперь можно. Продолжай. Для Бакуго этот сигнал стал спусковым крючком. Он медленно, почти осторожно начал движение, но с каждым разом его темп становился всё более уверенным и властным. Когда он почувствовал, что она больше не зажата, а её стоны из болезненных превращаются в тягучие и глубокие, он окончательно потерял тормоза. Минами вскинула голову, её пальцы впились в его спину, оставляя глубокие царапины — она больше не контролировала свои руки. Бакуго, услышав её первый громкий стон, резко накрыл её рот ладонью, прижимая её голову к подушкам. — Тш-ш-ш, — хрипло выдохнул он, склоняясь к её уху. — Тише,... Мы не одни в этом общежитии. Он припал к её шее, зубами оттягивая нежную кожу и оставляя там глубокий, багровый засос — клеймо, которое завтра будет кричать всем в Юэй о том, что произошло этой ночью. Минами мычала в его ладонь, чувствуя, как внутри неё всё окончательно плавится. Бакуго больше не сдерживался: он входил в неё мощно и глубоко, заполняя собой всё пространство её мира под аккомпанемент грозы, которая за окном наконец-то начала стихать, уступая место их собственному шторму. Минами чувствовала, как всё её существо сжимается в одну невыносимо острую точку где-то глубоко внутри. Боль давно сменилась чем-то запредельным — дикой, первобытной жаждой, которую мог утолить только Кацуки. Она извивалась под ним, вжимаясь в его ладонь, которой он всё ещё закрывал ей рот, и её затуманенный взгляд метался по его лицу. Бакуго был на грани. Его движения стали рваными, тяжелыми, каждый толчок отдавался в диван глухим эхом. Он видел, как она выгибается, как её пальцы судорожно скребут его лопатки, раздирая кожу в кровь, и это окончательно выбило из него остатки хваленого контроля. —  «Всё... к черту всё. Я больше не могу это сдерживать. Она сжимает меня так, что в глазах темнеет. Это не просто секс, это какая-то гребаная перегрузка. Я сейчас просто взорвусь... прямо в ней. Плевать на видео, плевать на правила — я заберу её всю здесь и сейчас.» Он резко убрал руку от её рта, но лишь для того, чтобы вцепиться пальцами в её волосы, фиксируя голову и заставляя смотреть прямо ему в глаза. — Минами... — прохрипел он впервые её имя, и это было похоже на молитву и проклятие одновременно. Она не выдержала. Её тело свело мощной судорогой, магия внутри вспыхнула ослепительным золотым сиянием, которое на секунду залило всю гостиную, затмевая свет телевизора. Минами закричала, и этот крик, хоть и приглушенный его губами, которыми он резко накрыл её рот в финальном поцелуе, был полон чистого, незамутненного экстаза. Чувствуя её пик, Кацуки издал низкий, гортанный рык. Он вжался в неё в последнем, предельно глубоком движении, отдавая всё то напряжение, что копилось в нем долгими бессонными ночами. В этот момент он не был героем, не был учеником — он был просто парнем, который наконец нашел свой личный эпицентр взрыва. Они замерли, тяжело дыша друг другу в губы. Гроза за окном окончательно стихла, оставив после себя лишь мерный шелест капель по стеклу. В гостиной пахло озоном, жженой карамелью и тем самым шелком её пижамы, который теперь валялся где-то на полу в виде бесполезных тряпок. Бакуго медленно отстранился, его лоб уперся в её, а дыхание постепенно выравнивалось. Он посмотрел на багровый след на её шее, затем на свои исцарапанные плечи, и на его лице впервые за эту ночь появилась не пошлая ухмылка, а странная, почти нежная улыбка. — Ну что,... — выдохнул он, всё еще не выпуская её руки. — Похоже, теорию мы сдали на отлично. Меня еще на несколько раундов хватит. Повторять будем или ты уже окончательно сломалась? Минами только и смогла, что слабо улыбнуться в ответ, чувствуя, как по телу разливается приятная тяжесть. Это была самая безумная ночь в её жизни, и она знала, что теперь всё изменится окончательно.