"Хато"

Я открыла глаза, чувствуя кожей мерную, тяжелую пульсацию. Моя голова покоилась на его груди, и с каждым его вдохом я мерно поднималась и опускалась, словно на волнах. В комнате пахло Кацуки — порохом, каким-то терпким мужским парфюмом и уютным утренним теплом. Солнце нещадно било в глаза через щель в шторах. Я приподняла голову, щурясь, и обнаружила, что всё еще нахожусь в его объятиях. Одна его рука по-хозяйски лежала на моей талии, удерживая меня на месте, будто я могла куда-то сбежать во сне. — М-м... уже не спишь? — прохрипел он, не открывая глаз. Его голос после сна был таким низким, что у меня по спине пробежали мурашки. — Кацуки, как мы... — я огляделась, узнавая строгий интерьер его спальни. — Ты перетащил меня сюда? — А ты думала, я оставлю тебя дрыхнуть на диване в гостиной, чтобы утром Деку нашел нас в обнимку? — он наконец открыл глаза, и в них блеснула привычная насмешка. — Я, конечно, люблю спецэффекты, но не настолько. Он нехотя убрал руку с моей талии и сел на кровати. Я наблюдала за ним, подтянув одеяло к подбородку. Бакуго встал и натянул свои черные спортивные штаны, которые валялись рядом на стуле. Его движения были резкими, и внезапно он зашипел, коснувшись плечом дверцы шкафа. — Черт... да что так щиплет-то, — проворчал он, подходя к большому зеркалу у стены. Он развернулся к нему спиной, вывернув шею, чтобы рассмотреть себя в отражении. И тут я увидела это. На его широкой, рельефной спине красовались длинные, ярко-красные полосы — следы моих ногтей, которые теперь выглядели как боевые шрамы. — Ого... — вырвалось у меня. Я почувствовала, как щеки вспыхнули. — Это... это я сделала? Кацуки замер, разглядывая художества в зеркале. Его брови взлетели вверх, а на губах заиграла та самая пошлая ухмылка, которую я уже научилась распознавать. — Ну, если ты ночью тайно не приглашала в гости дикую кошку, то да, Минами, это твоя работа, — он обернулся ко мне, и в его взгляде не было ни капли злости, только дикий, собственнический азарт. — Ты меня вчера чуть на лоскуты не порвала. И судя по тому, как это горит, ты явно не сдерживалась. — Прости... я не нарочно, — я неловко сползла с кровати, кутаясь в плед, который он, видимо, прихватил из гостиной вместе со мной. — Слушай, они выглядят довольно глубокими. Давай я их обработаю? У тебя же есть аптечка? Бакуго хмыкнул, продолжая рассматривать свою спину. — Решила поработать медсестрой после того, как разделала меня как тушу? — усмехнулся он, поворачиваясь ко мне — Ладно, Минами. Доставай мазь в верхнем ящике комода. Я подошла к нему, доставая тюбик, и почувствовала, как дрожат руки. Стоять вот так, почти вплотную к его голому торсу, когда в памяти еще свежи воспоминания о ночи, было тем еще испытанием. Но вид его исцарапанной спины заставлял меня чувствовать странную смесь вины и... гордости. — Садись, — скомандовала я, указывая на край кровати. — Будет немного щипать. — После того, что ты вытворяла ночью, это просто детские царапины, — бросил он, усаживаясь и подставляя мне свою пылающую спину. Я открыла тюбик и выдавила на пальцы порцию прохладного геля. Стоило мне коснуться первой длинной царапины на его лопатке, как Кацуки весь подобрался, а мышцы под моей рукой превратились в камень. Я медленно вела пальцами по его спине, и в этой утренней тишине каждое его тяжелое дыхание казалось слишком громким. Вопрос сидел у меня в горле комом. Я понимала, что сейчас — самый подходящий момент, пока он не нацепил свою маску великого героя и не сбежал в спортзал. — Слушай, Кацуки... — я замялась, глядя на то, как мазь впитывается в его исцарапанную кожу. — А что теперь? Он даже не шелохнулся. — В смысле «что»? Сейчас обработаешь, и пойдем жрать, а то я сдохну от голода. — Да я не про еду! — я раздраженно мазнула по особенно глубокой царапине, заставив его шикнуть. — Я про нас. Мы вчера... и сейчас я здесь... Мы вообще встречаемся? Или для тебя это просто способ сбросить напряжение? Почему ты молчишь об этом? Кацуки замер. Я видела, как его кулаки, покоящиеся на коленях, сжались до белых костяшек. Он молчал так долго, что я уже начала накручивать себя, чувствуя, как к горлу подкатывает обида. — Ты серьезно сейчас это несешь? — наконец выдавил он. Его голос стал опасно низким. Он резко развернулся на кровати, хватая меня за запястье и дергая на себя. Я не удержалась и повалилась вперед, упираясь ладонями в его горячие колени. Теперь он смотрел на меня сверху вниз, и в его глазах полыхало такое бешеное раздражение вперемешку с чем-то собственническим, что у меня перехватило дыхание. — Хули ты не предлагаешь? — передразнил он меня, и его лицо оказалось в паре сантиметров от моего. — Ты реально думаешь, что я — Кацуки Бакуго — буду тратить время на то, чтобы таскать на четвертый этаж девку, на которую мне посрать? Или позволю кому-то, кроме тебя, оставлять на мне такие следы? Он сжал мое запястье чуть сильнее, но не больно, а скорее так, чтобы я не вздумала отвернуться. — Я не собираюсь разводить тут розовые сопли и вставать на колено. Если ты до сих пор не поняла, что ты моя, то ты еще тупее, чем кажешься. Мне казалось, вчерашнего в гостиной было достаточно, чтобы закрыть этот вопрос. — Недостаточно! — я упрямо вскинула подбородок, глядя ему прямо в глаза. — Это ты у нас привык, что всё идет по твоему плану без лишних слов. А мне нужно услышать это. Ты хочешь, чтобы я была твоей девушкой, или тебе просто удобно, что я рядом? Бакуго издал звук, похожий на рычание раненого зверя, и резко притянул меня к себе, вжимаясь своим лбом в мой. — Хочу, черт возьми! — выдохнул он мне прямо в губы. — Ты теперь моя девушка, и если я увижу, что кто-то в классе пялится туда куда не надо, я его взорву к чертям собачьим. Довольна теперь, Минами? Или мне еще объявление по громкой связи в общаге сделать? Я почувствовала, как по телу разливается тепло, а губы сами собой расплываются в улыбке. — Пожалуй, без громкой связи обойдемся. Но за девушку — засчитано. Кацуки фыркнул, но я заметила, как его взгляд смягчился, когда он снова повалил меня на подушки, накрывая своим телом. — Мажь давай дальше, медсестра недоделанная. А то передумаю и отправлю тебя обратно в твой мир за такие вопросы. Минутами позже, я сидела на краю кровати, зажав тюбик с мазью в руках, и чувствовала, как по телу разливается неприятный холодок. В голове крутилась только одна мысль, которая напрочь вытеснила всё ночное блаженство. — Кацуки... — позвала я его тихо, почти шепотом. — Чего ещё? — отозвался он, не оборачиваясь, но я заметила, как он чуть расслабил плечи под моими пальцами. — Мы вчера... ну... — я сглотнула, пытаясь подобрать слова. — Ты ведь понимаешь, что защиты никакой не было? И ты... ты в меня ну… этовал. Тишина в комнате мгновенно стала какой-то вакуумной. Я видела, как спина Кацуки медленно каменеет. Каждая мышца на его лопатках напряглась так, что мои царапины снова налились кровью. Он замер секунд на десять, и я видела, как он тяжело сглотнул. — Черт, — коротко выдохнул он. Он медленно повернул голову ко мне. В его глазах не было паники, скорее — предельная концентрация, какую я видела у него только на самых сложных тренировках. Он не начал орать или обвинять меня, он просто... осознал масштаб проблемы. — Я об этом вообще не думал, — прохрипел он, садясь ровнее и глядя прямо перед собой. — Мозг просто отключился. — Мой тоже, — я виновато опустила голову, кутаясь в одеяло. — Нам нужно что-то сделать, пока не поздно. Кацуки резко встал. Никакой лишней суеты — он просто подошел к шкафу и выудил оттуда чистую черную футболку. — Слушай сюда, — он начал натягивать её, морщась, когда ткань задела спину. — Сейчас семь утра. До подъема еще есть время. Я знаю, что есть специальные таблетки... экстренные. Чем быстрее ты их выпьешь, тем меньше шансов, что мы вляпаемся по-крупному. Он говорил это так буднично, будто составлял план захвата флага, но я видела, как у него слегка подрагивают пальцы, когда он затягивал ремень на штанах. — Ты сейчас пойдешь? В аптеку? — я во все глаза смотрела на него. — А если тебя узнают? — Плевать, — отрезал он, засовывая кошелек в карман. — Надену капюшон, дойду до круглосуточной на окраине, там меня никто не знает. Главное — решить это сейчас. Он подошел ко мне, на мгновение замер, а потом коротко, почти грубовато мазнул ладонью по моей макушке, притягивая мою голову к своему бедру. — Не дергайся. Сиди тут и никуда не выходи. Я всё куплю, принесу воду, выпьешь — и забудем об этом как о кошмаре. Ясно? Я молча кивнула, уткнувшись носом в его штаны. Несмотря на всю ситуацию, мне стало намного легче. Он не сбежал, не начал ныть — он просто взял всё на себя. — И спрячь этот плед, — добавил он уже у двери, натягивая толстовку с капюшоном. — Мало ли кто в коридоре встретится. Я скоро. Дверь тихо щелкнула. Я осталась одна в его комнате, вслушиваясь в его удаляющиеся шаги. Ситуация была дурацкая. _____________________________________ Минуты в тишине тянулись бесконечно. Я сидела на его кровати, подтянув колени к подбородку, и смотрела в одну точку. В голове был полный сумбур. Ещё вчера я не могла представить, что всё зайдет так далеко, а сейчас я сижу в комнате Бакуго Кацуки и жду его из аптеки. Я невольно обвела взглядом комнату. Для всех остальных это общежитие Юэй, реальный мир, серьезная учеба на героев. А для меня? Глубоко внутри я всё еще не могла до конца осознать, что всё это по-настоящему. В моем мире Кацуки был просто картинкой, персонажем из аниме, на котором я сидела несколько лет. Мой гиперфикс, моя одержимость, идеализированный образ из фанфиков и артов. Наверное, именно поэтому я так легко... позволила всему случиться. Когда он рядом, когда я чувствую его запах и этот невыносимый характер, барьер между реальностью и фантазией стирается. Я дала ему всё, что у меня было, просто потому что мой мозг отказывался воспринимать его как чужого человека. Он был моим комфортным персонажем слишком долго, чтобы я могла сказать ему «нет», когда он оказался на расстоянии дыхания. А теперь... рано или поздно мне придется вернуться домой. К обычной жизни, где он снова станет лишь 2D-картинкой. Должна ли я сказать ему об этом? Сказать, что я здесь ненадолго? Я тряхнула головой, отгоняя эти мысли. Нет. Не сейчас. Я не хочу портить это утро. Я хочу просто наслаждаться моментом, его теплом и тем, как он по-настоящему злится или ухмыляется. Пусть это останется нашей тайной. Щелкнул замок. Я вздрогнула, когда Кацуки быстро зашел в комнату, стягивая капюшон. Вид у него был сосредоточенный и немного взмыленный. Он молча подошел ко мне и протянул небольшой белый пакетик вместе с бутылкой воды. — Вот. Достал. Пей давай, — коротко бросил он, присаживаясь рядом на край кровати. Я послушно вскрыла упаковку. Пока я глотала таблетку и запивала её водой, Кацуки внимательно наблюдал за мной. Когда я закончила, он забрал у меня бутылку и поставил её на тумбочку. — Всё, — выдохнул он, и я увидела, как его плечи наконец-то расслабились. — Вопрос закрыт. Я посмотрела на него — на его взъерошенные волосы, на следы моих ногтей на его плечах, которые всё еще багровели. В моем мире он был недосягаем, а здесь он сидел рядом и искренне переживал за наше общее будущее. — Спасибо, Кацуки, — тихо сказала я, придвигаясь ближе и утыкаясь лбом в его плечо. Он замер на секунду, а потом грубовато, но собственнически приобнял меня за шею, прижимая к себе. — Хватит сопли разводить, — проворчал он, хотя я чувствовала, как его сердце бьется так же быстро, как и мое. — Главное, что успели. Теперь марш умываться, а то на завтрак опоздаем, и этот четырехглазый староста начнет свой допрос. Я кивнула, пряча улыбку. Пусть завтра будет неопределенность, пусть дома меня ждет реальность, но сейчас я здесь. И я его девушка. И этого у меня никто не отнимет.

***

Утро в столовой Юэй было по-обычному шумным. Я сидела за длинным столом, стараясь не слишком явно поправлять высокий воротник своей водолазки — он жутко мешался, но это была единственная вещь, способная скрыть багровое напоминание на моей шее. Кацуки сидел рядом, как всегда, агрессивно расправляясь со своим завтраком. Он ни разу не посмотрел на меня, но я чувствовала его самодовольное присутствие каждой клеточкой кожи. — Эй, смотрите! Это же Эри-тян! — раздался звонкий голос Урараки. Я подняла голову. К нашему столу подошел Мирио вместе с Айзавой-сенсеем, а рядом с ними, робко держась за край плаща Тогаты, стояла маленькая девочка с белыми волосами и крохотным рогом на лбу. Эри. Моё сердце пропустило удар — одно дело видеть её на экране монитора, и совсем другое — чувствовать этот чистый, немного испуганный взгляд на себе. — О, новенькая, — Мирио широко улыбнулся, заметив меня. — Эри, познакомься, это Минами. Она тоже учится с этими оболтусами. Эри сделала крохотный шаг вперед. Она выглядела такой хрупкой, что мне захотелось немедленно её обнять. Но я лишь присела на корточки рядом со скамьей, чтобы быть с ней на одном уровне. — Привет, Эри, — я постаралась улыбнуться как можно мягче. — Я Минами. Очень рада с тобой познакомиться. Девочка долго смотрела на меня своими огромными глазами, а потом её взгляд замер на моем воротнике. Я на секунду похолодела — неужели заметила? Но Эри вдруг протянула маленькую ручку и коснулась ткани моей водолазки. — Тебе... не жарко? — тихо спросила она. — Сегодня ведь тепло. Я почувствовала, как Кацуки рядом подавился чаем и начал громко кашлять, усиленно делая вид, что просто поперхнулся рисом. — Э-э... нет, просто я немного мерзлявая, — соврала я, чувствуя, как краснеют уши. Эри склонила голову набок. В её взгляде промелькнуло что-то странное, не по-детски серьезное. — У тебя очень светлая аура, Минами-сан. Но она... она дрожит. Словно ты здесь, но твой голос доносится издалека. От этих слов у меня по спине пробежал холодок. Неужели она, со своей способностью к перемотке времени и биологического состояния, чувствует, что я — инородное тело в этом мире? — Эй, мелкая, не пугай её своими странностями, — подал голос Бакуго, наконец справившись с кашлем. Он смотрел на Эри своим привычным тяжелым взглядом, но в нем не было злости. — С ней всё нормально. Просто она такая же проблемная, как и все в этом классе. Эри перевела взгляд на Кацуки, потом снова на меня. Маленькая улыбка, едва заметная, тронула её губы. — А ты ее защищаешь, потому что любишь? Мне Дядя Мирио сказал, что нужно заступаться за тех кого любишь. Мирио рассмеялся, похлопав Айзаву по плечу, а я готова была провалиться сквозь землю. Кацуки же просто фыркнул, уткнувшись в свою тарелку. Глядя на Эри, я внезапно почувствовала укол грусти. Она — начало новой главы в этой истории, символ исцеления. А я... я была лишь временным гостем, который обрел плоть. И то, что эта маленькая девочка почувствовала мою какую-то ауру, заставило меня отчетливо осознать: время пошло на минуты. — Хочешь яблоко, Эри? — спросила я, протягивая ей дольку со своей тарелки, пытаясь отогнать тяжелые мысли. — Спасибо, — прошептала она, осторожно забирая угощение. В этот момент, среди шума столовой и ворчания Кацуки, мир казался таким идеальным.