Время любить

то, что отец сегодня трезвый юпп узнаёт ещё в тот момент, когда переступает порог дома. всё дело в его по-солдатски прямой осанке, которой уступают место ссутулившиеся плечи и свешенная голова. мать возится на кухне без привычной дрожи в плечах. всё ощущается почти нормальным, и это пугает больше всего.  — ты вернулся, – спокойно говорит отец. — иди сядь, поешь.  юпп не двигается с места, сжимая ладони так, что ногти впиваются в кожу до боли.  — юпп, – мать оборачивается, и в её глазах немая просьба, почти мольба: сделай вид, что всё хорошо. ради младших, ради меня. ради этой минуты.  юпп садится и молча берёт со стола ложку. обжигает язык горячим супом, но не обращает на то внимания. отец тянется к младшей сестрёнке и гладит её по голове – осторожно, как слепой, который учится различать формы. мари не уходит от прикосновения, но и не тянется навстречу. ей всего четыре года, но она уже выучила, что папу нельзя выводить из себя, она умная девочка.  — красивая, – говорит отец, глядя на дочку. — вся в мать.  юпп смотрит на него, и беззлобное, почти доброе лицо кажется ему чужим. он думает о том, что это, пожалуй, хуже занесённой вверх руки. потому что желание ударить – честность, а это – обман.  — юпп, ты знаешь, – отец переводит взгляд на него, и юпп не знает, откуда берёт силы, чтобы не отворачиваться. — я ценю, что ты помогаешь, в твоём-то возрасте. работа в мастерской – это похвально. я тобой горжусь.  слово «горжусь» падает на стол, как камень. юпп не хочет его брать. он знает, что уже завтра отец вспомнит, что гордиться нечем, что жизнь прошла, что война всё забрала, и тогда...  — спасибо, – выдавливает юпп, потому что мать смотрит. если он сейчас не скажет «спасибо», то будет тем, кто разрушит этот хрупкий, лживый, но всем им необходимый мир.  вечером отец находит сломанный стул и принимается его чинить. его руки помнят ремесло, хотя всё остальное давно забыли. мать что-то напевает у печки, младшие возятся на полу. иногда они напоминают настоящую, правильную семью, похожую на те, которые юпп видит в журналах, что продаются в киоске на углу.  юпп, самый старший из детей, давно не верит этому зрелищу. слишком много раз отец подходил с открытой ладонью для того, чтобы ударить, слишком много раз «сынок» превращалось в «ублюдок». надежда всегда оказывалась западнёй.  отец забивает последний гвоздь. пробует стул – крепко.  — ну вот, как новенький, – он улыбается. наверное, эта улыбка сделала бы его похожим на мальчишку, если бы глаза выражали хоть что-то.  — папа, смотри, – лиам, семилетний братишка, подбегает показать отцу свой рисунок и тут же тянется его обнять.  юпп хочет вскочить и отодвинуть брата за себя. но не смеет, потому что лиаму нужен отец. даже такой, даже ненадолго.  потом отец ложится отдыхать. юпп прислушивается к его равномерному дыханию из соседней комнаты. оно не успокаивает. через два часа отец встанет и начнёт шарить по шкафам в поисках того, чего там нет. потом найдёт, он всегда находит. потом начнётся. юпп знает все стадии, через который проходит человек, мучающийся от ломки. он мог бы написать учебник по тому, как бывший солдат и нынешний алкоголик превращается обратно в зверя.  мать говорит, что отец старается. юпп кивает, кивает, а сам думает: «старается не тот, кто бьёт, а тот, кто терпит.» мать говорит, что отца изменила война. с этим юпп соглашается: должно быть, отца на войне заживо похоронили, а потом выкопали не того.  юпп уйдёт в мастерскую с первыми лучами рассвета и будет торчать там весь день. когда руки работают и перед глазами сменяются клиенты, проще не вспоминать пустые глаза отца. господин ленц в какой-то момент спросит: «ты чего такой кислый? опять отец?» юпп пожмёт плечами и соврёт: «да нет. спал плохо.» ему сложно объяснить, что он чувствует. господин ленц молча посмотрит ему в глаза, сделает вид, что поверил и достанет из кармана плитку молочного шоколада. юпп откажется и услышит в ответ: «а ты отдай сестрёнке. скажи ей, что дядя ленц передаёт привет.»