Предначертанное недоразумение

      — Что-то случилось? — спросил Слава, почувствовав беспокойство рептилоида. Причём сам он не смог бы сказать точно, что именно его насторожило.       Парень чуть приподнялся, опираясь на локти, и повернул голову, пытаясь поймать взгляд Рашссара. В груди начало зарождаться нехорошее предчувствие — то самое, которое возникает, когда собеседник слишком долго молчит.       — Да, — подтвердил пришелец, решив не скрывать то, что человек и так скоро заметит сам. — Твои изменения затронули не только ощущения, но и внешность.       — В смысле… внешность? — Слава нахмурился. Его голос прозвучал настороженно. — Ты о чём вообще?       Инопланетник аккуратно провёл пальцами по его затылку — там, где только что обнаружил неровность кожи. Движение было осторожным, почти бережным, будто он боялся причинить вред.       — Здесь, — тихо сказал он.       Слава инстинктивно потянулся рукой к тому же месту. Сначала ничего не понял — просто кожа под пальцами… чуть шероховатая, неровная. Он замер, провёл пальцами ещё раз. Медленно.       — Это… — его голос дрогнул, а глаза нехорошо блеснули, — это что такое?       Человек резко сел, почти вырвавшись из объятий, и стал ощупывать затылок настойчиво, торопливо, нервно, словно надеялся, что ощущение исчезнет. Не исчезло: мелкие, едва заметные бугорки под подушечками пальцев были слишком реальны.       Слава поднял на Рашссара вопросительный взгляд. Во взгляде промелькнул страх: настоящий, не приглушённый возбуждением или любопытством.       — Это как понимать? — спросил он уже громче. — Что… со мной происходит?       Рашссар слегка выпрямился и выдержал его испытывающий взгляд: спокойно, без попытки уклониться.       — Это не односторонний процесс, — признался он. — Со мной происходит то же самое.       Инопланетник медленно поднял руку и повернул её так, чтобы человек смог рассмотреть ту поверхность чешуи, что изменилась максимально сильно.       — Посмотри, — кивнул он на сгиб локтя.       Слава невольно перевёл взгляд. И только теперь заметил: местами оттенок действительно отличался. Вся чешуя существа была насыщенно-зелёной, но кое-где проступали яркие бирюзовые пятна. Слишком заметные, чтобы быть случайными.       — И не только цвет чешуи изменился, — продолжил Рашссар. — Чувствительность увеличилась. Температурные реакции перестроились.       Рептилоид говорил без драматизма, без попытки успокоить пустыми, ничего не значащими словами — он просто констатировал факты. Слава внимательно слушал, всё ещё напряжённый, но уже куда менее испуганный. То, что эти метаморфозы коснулись не только его, хоть немного, но успокаивало.       — Это… обратимый процесс? — спросил он осторожно. С надеждой в голосе, но по его глазам было понятно, что он всё прекрасно понимает.       Рашссар на секунду замолчал. Этот вопрос был ожидаемым, но ответ — сложным. Мелькнула мысль немного сгладить ситуацию, но он тут же отмёл её.       — Сомневаюсь, — ответил он честно. Пришелец наклонил голову, гребни на его затылке чуть сдвинулись. — Подобные изменения встречаются в физиологии моего вида. У некоторых представителей формируются пары… с особенно высокой степенью соответствия.       Парень смотрел на него не перебивая. Только пальцы всё ещё время от времени касались затылка — будто проверяли, не исчезло ли странное ощущение.       — Когда партнёры подходят друг другу особенно хорошо, — продолжил Рашссар, — между ними запускается процесс синхронизации. Он может затронуть обмен веществ, восприятие, температурный баланс… иногда — внешние признаки.       Инопланетник сделал короткую паузу. Их ситуация была особенной, и он не мог этого не отметить.       — Внутри одного вида эти изменения обычно незначительны, почти незаметны для окружающих, потому что организмы уже схожи.       Слава громко сглотнул.       — А у нас? — тихо спросил он, хотя ответ и так был очевиден.       Рашссар посмотрел на него слишком внимательно для существа, которое ещё недавно казалось почти бесстрастным.       — В нашем случае различия между видами слишком велики, — ответил он. — Поэтому процесс требует более глубокой адаптации.       Слова камнем повисли в воздухе. Слава отдёрнул руку от затылка. В глазах снова мелькнула тревога, к ней добавились растерянность и раздражение.       — Я правильно понимаю… — начал парень и запнулся, — что такая изначально редкая, почти невозможная совместимость случилась и у нас?       — Да, — Рашссар медленно кивнул в знак согласия и добавил после короткой паузы: — У нас не просто физическая совместимость. Происходящее между нами… значительно сложнее.       Вячеслав немного побледнел и нервно прикусил нижнюю губу. Ситуация вырисовывалась… трудная для осознания.       — И что теперь? — тихо уточнил он.       — Процесс ещё не окончен, — только и сказал Рашссар. В хрониках не упоминалось ничего подобного. Он сильно сомневался, что такое вообще хоть когда-то случалось. — Я не знаю, насколько сильно трансформируются наши организмы. Изменения уже начались, и они будут продолжаться какое-то время, несмотря ни на что. Их невозможно остановить, притормозить или как-то повлиять на них при помощи внешних факторов.       Слава слушал молча. Плечи его оставались напряжёнными, пальцы нервно елозили по ярко-бирюзовым пластинкам на локте пришельца. Не вовремя подумалось, что цвет необычайно хорош и прекрасно подойдёт к его глазам. По телу пробежал холодный озноб. Всё это было слишком нереальным.       — Возможно, получится скрыть особо явные внешние изменения, — добавил Рашссар осторожно. — Косметическими средствами, подходящей одеждой, волосами.       Он чуть прищурился, внимательно следя за реакцией человека.       — Но я бы не рассчитывал на это как на единственное решение.       Слова прозвучали жестоко, но честно — без утешающих иллюзий. Парень тихо выдохнул: он уже понял, что ситуация стала совершенно неконтролируемой, и ожидать, что всё останется как прежде, не приходилось.       — Великолепно… — пробормотал он глухо. — Просто великолепно.       Вячеслав провёл ладонями по лицу, на секунду закрыв глаза. Вид у него был уставший, сбитый с толку, но он всё ещё слушал — а это было важным признаком. Рашссар сделал небольшую паузу, прежде чем продолжил:       — У меня есть технология маскировки. Ты уже сталкивался с ней. Та самая личина, которая позволяет мне выглядеть человеком.       Слава медленно поднял на него хмурый взгляд.       — Ты хочешь сказать… — начал он.       — Если изменения нельзя будет скрыть внешними средствами, — спокойно продолжил Рашссар, — я смогу адаптировать личину и для тебя. Технология позволяет синхронизировать внешний облик с внутренними параметрами организма. Это потребует времени и точных настроек, но… теоретически это возможно.       Парень замер, переваривая услышанное. В его взгляде мелькнули замешательство и облегчение.       — А я… останусь человеком? — вдруг резко спросил он. Вопрос прозвучал почти грубо, но в голосе ясно слышалась тревога.       — Да, — ответ Рашссара был коротким и уверенным. — Синхронизация не предназначена для полной перестройки организма. Наоборот, её задача — максимально облегчить взаимодействие между партнёрами. Наши организмы меняются так, чтобы лучше воспринимать друг друга. Температура, химические сигналы, чувствительность тканей… Всё это должно сделать контакт более стабильным и безопасным.       Слава молчал. Он не имел понятия ни что говорить, ни как реагировать.       — Это не мутация в человеческом понимании, — добавил Рашссар мягче. — Это… адаптация.       Рептилоид чуть помедлил, затем добавил:       — Я буду контролировать процесс. Наблюдать за изменениями, предупреждать — чтобы не было сюрпризов.       Слава тихо фыркнул: нервно, почти беззвучно.       — Звучит так, будто я подопытный, — невесело пробормотал он.       Рашссар замер на секунду.       — Нет, — уверенно заявил он, тщательно подбирая слова — редкое для него поведение. — Ты не подопытный — ты мой партнёр.       Слово прозвучало неожиданно мягко.       — Я не понимаю. Я мужчина! Почему природа не подобрала тебе подходящего партнёра противоположного пола… — нахмурился парень.       Он сказал это без злости, скорее с искренним недоумением. В его голосе слышалась усталость человека, который пытается найти хоть какую-то логику в происходящем безумии.       — Пол… имеет значение, — произнёс Рашссар, удивляясь, насколько их виды всё-таки различаются. У него самого такого вопроса даже не возникло. — Но не решающее.       Слава скептически фыркнул.       — Очень утешает, — пробормотал он. — Особенно сейчас.       Рашссар продолжил, будто не заметив сарказма или решив его проигнорировать.       — У речтари основным фактором при выборе партнёра является не биологический пол, а степень совместимости организмов. Химической, нейронной, генетической, — рептилоид говорил спокойно, стараясь объяснить так, чтобы человек понял. — Когда формируется пара, наши тела начинают воспринимать друг друга как оптимальные источники сигналов. Не только для размножения… но для стабилизации всех систем организма.       Слава с силой потёр лицо ладонями. Этот разговор стал его утомлять. Вся эта ситуация была до невыносимого утомительной.       — Звучит как очень сложный способ сказать, что мне крупно повезло, — едко буркнул он.       Рашссар сделал небольшую паузу.       — Да, — ответил он честно, решив не обращать внимания на скачущее настроение человека. Пришелец понимал, что Славе намного тяжелее, чем ему. Всё это было непривычно и неожиданно. — Такой союз формируется крайне редко. У большинства — никогда. И если такой партнёр найден, организм реагирует независимо от пола.       Парень нахмурился ещё сильнее. Он отвёл взгляд, уставившись куда-то в сторону. Некоторое время молчал, пытаясь успокоиться и уложить слова существа в голове.       — Это звучит… странно, — наконец признался Вячеслав. — Я даже не знаю, радоваться или плакать.       Рашссар медленно кивнул.       — Растерянность — это нормальная реакция, — заметил рептилоид. — Но не стоит сильно переживать: твой организм быстро адаптируется.       Слава подозрительно прищурился.       — Что ты хочешь этим сказать? — раздражённо бросил он. — Я всё-таки превращаюсь в… тебя?       Рашссар медленно покачал головой.       — Не превращаешься. Перестраиваешься, — уточнил он. — Это разные процессы. В твоём случае уже началась адаптация слизистых тканей, нервных окончаний и гормонального фона. Именно поэтому ты смог выдержать наш первый контакт без малейших повреждений. И именно поэтому твоя чувствительность максимально усилилась.       Пришелец сделал небольшую паузу, позволяя человеку осознать сказанное, и затем продолжил:       — Твой пол останется прежним, и ты не превратишься в представителя моего вида. Но отдельные системы организма могут изменить свои параметры: плотность тканей, реакцию рецепторов, способность воспринимать мои биохимические сигналы.       Слава медленно выдохнул.       — То есть… моё тело просто подстраивается под тебя? — уточнил он осторожно. Его уже почти не пугала чешуя. Главное — не стать огромным зубастым монстром.       — Да, — кивнул Рашссар. — И моё — под тебя тоже.       Пришелец вновь поднял руку, показывая отчётливое изменение окраса чешуи. Слава замер, разглядывая удивительно красивый цвет. Бирюзовый оттенок не лежал ровным пятном — он переливался, уходил в глубину, тонко растворяясь в исконном зелёном. Отдельные пластинки складывались в сложный живой рисунок. Ни одна не повторяла другую полностью: где-то край был шире, где-то уже, где-то линия изгиба меняла направление.       Свет из окна скользил по руке Рашссара, и узор оживал — становился подвижным, текучим, как неспокойная поверхность воды. Слава сам не заметил, как подался чуть вперёд. Глаза двигались медленно, жадно всматриваясь в странное существо, так резко ворвавшееся в его жизнь. Взгляд скользил от запястья к предплечью, от плеча к ключицам. Там рисунок становился плотнее, сложнее, линии чешуи сходились под другим углом, создавая ощущение естественной гармонии. Парень моргнул — раз, другой, — но взгляд снова возвращался к тем пластинкам, где бирюзовые прожилки были особенно заметны.       Он не морщился, не искал глазами что-то более привычное, человеческое. Наоборот, взгляд задерживался именно на тех местах, где чуждость проявлялась сильнее всего. Длинные изогнутые когти, острые длинные клыки, большие выпуклые ноздри…       Вячеслав и сам не заметил, как изменилось его восприятие. Хищная пасть Рашссара, ещё недавно казавшаяся опасной, уже не выглядела такой угрожающей. Широкая линия челюсти больше не воспринималась как что-то пугающее — теперь в ней читалась сила, спокойная и уверенная. Он отмечал клыки как часть целого, как деталь той самой необычной анатомии, которая всё меньше казалась враждебной.       Парень впился взглядом в глаза рептилоида. Они были тёмными, глубокими, с продолговатым вертикальным зрачком. Слава завис, увлечённо вглядываясь в них. Что-то в этих необычных глазах цепляло сильнее всего. Не цвет, не форма — скорее выражение. Сосредоточенность, внимание, участие, направленные только на него. Человек и сам не заметил, как перестал искать в облике Рашссара угрозу — и вместо этого начал изучать его с нарастающим интересом и укрепляющейся симпатией.