Предначертанное недоразумение

      — Придётся? — сухо повторил парень. Ему очень не понравилась эта резкая формулировка.       — Ты будешь вынужден, — невозмутимо пояснил рептилоид.       Слава нахмурился сильнее, в глазах мелькнуло раздражение.       — С чего вдруг ты решил за меня? — резко бросил он. — Я, знаешь ли, сам могу…       — Нет, не можешь, — спокойно перебил его Рашссар. Без повышения голоса, но настолько уверенно, что Слава невольно осёкся.       Рептилоид чуть наклонил голову, внимательно глядя на него.       — Ты уже не функционируешь как обычный человек, — продолжил он ровно. — Твои реакции изменились, метаболизм ускорился, температурная регуляция перестраивается, сенсорные системы усиливаются. И это только начало.       Слава в бессилии сжал зубы: возразить было нечего.       — И что? — глухо спросил он и упрямо добавил: — Я как-нибудь разберусь.       — Ты не понимаешь масштаба процесса, — заметил рептилоид. В его голосе появилось едва заметное напряжение. Он сделал шаг ближе, но остановился, не нарушая дистанции. — Реакция твоего организма непредсказуема. Ты не сможешь самостоятельно определить, где проходит граница нормы…       Слава молчал, но взгляд его стал более колючим.       — И что ты мне предлагаешь? — раздражённо уточнил он.       — Полететь со мной, — слова прозвучали просто, но повисли в воздухе тяжёлым грузом.       — Куда? — словно нехотя выдавил парень.       — На мою планету — Речте, — так же спокойно ответил Рашссар. — Там есть оборудование, специалисты, возможность контролировать процесс синхронизации.       Слава уставился на него.       — Ты сейчас серьёзно? — выдохнул он. — Просто… взять и улететь?       — Да. К тому же для благополучной синхронизации важен физический контакт. Мы не можем находиться отдельно в течение продолжительного времени. По крайней мере пока наши организмы не перестроятся окончательно, — добавил он.       — Просто чудесно… — буркнул Слава, поджав губы.       — И… я не могу гарантировать, что смогу вернуться, — сказал Рашссар после секундной заминки. Он чуть отвёл взгляд, но почти сразу вернул его. — Я старший сын главы клана. И на моего отца было совершено покушение, он едва жив. Я больше не могу оставаться в стороне и обязан занять своё место.       Вячеслав нервно хмыкнул.       — А я?       — А ты будешь рядом, — спокойно возразил Рашссар. — Мы теперь одно целое.       Слава замолчал. Он смотрел в сторону: на окно, на серый дождь за стеклом. Пальцы его нервно постукивали по подлокотнику кресла.       — И сколько у меня времени подумать?       Рашссар посмотрел на него внимательно.       — Мало. Завтра отлёт.

***

      Ночевали они в одной квартире, но в разных комнатах. Слава был не готов говорить, обсуждать, решать. Всё это казалось сном. Он плохо спал и был очень растерян. Однако если с вечера Слава ещё сомневался, то утром, взглянув в зеркало, понял, что выбора у него попросту нет. Первое, что бросилось в глаза — зрачки. Они больше не были круглыми — вытянулись, сузились в вертикальные щели, резко контрастируя с посветлевшей радужкой. Даже при обычном освещении они выглядели иначе — слишком чёткими, слишком… хищными.       Слава удивлённо моргал, но это не помогло: форма не изменилась. Парень машинально приблизился, почти уткнувшись носом в своё отражение.       — Твою ж… — выдохнул он хрипло.       Пальцы поднялись к лицу, коснулись века, будто этот отчаянный жест мог всё вернуть. И тогда взгляд зацепился за руки, точнее — ногти. Пластины стали толще, жёстче. Их край больше не был мягким и гибким — он казался плотным, грубым. Цвет тоже изменился: появился желтоватый оттенок, особенно заметный на свету.       Сердце ускорилось. Вячеслав резко задрал рукав и увидел небольшие участки изменившейся кожи. Там, где раньше была гладкая бархатистая поверхность, теперь проступала та самая структура — чешуя. Пока ещё не такая, как у Рашссара. Мягче, тоньше, сливающаяся с кожей, но уже чётко различимая. Парень повернулся к окну, рассматривая руку под разными углами. Такие пятна были выше — на предплечье. Он дёрнул ворот футболки. На ключице.       Слава резко отошёл от зеркала. Дыхание сбилось окончательно. Он провёл руками по лицу, по волосам, снова на секунду задержался на затылке — там, где всё это началось.       — Вот и всё… — выдохнул он тихо. Сомнений не осталось — только принятие того факта, что выбора действительно больше нет.       Рашссару говорить ничего не пришлось: он всё заметил сам. Подошёл, дотронулся до пятна на кисти и на миг сжал руку Славы в своей.       — Поверь мне, я смогу стать тебе достойной парой, — тихо сказал он.       — Достойной? — фыркнул парень. — За нас уже всё решено…       — Нет, никто ничего за нас не решал. Я сам хочу быть с тобой. Сам хочу показать тебе свой мир, — тихо прошипел рептилоид.       — А если я не хочу? — поджал губы Вячеслав. Его злила сама ситуация. Этот вынужденный отлёт, эта невозможность отказаться.       — Ты уверен, что не хочешь? Ты так быстро меняешься, словно подгоняешь меня увезти тебя как можно скорее… — чуть мягче заметил Рашссар.       — Да ты издеваешься?! — возмущённо воскликнул Слава, но позволил когтистой руке нежно обнять его за талию.       — И не думал. Ты знаешь, что твой запах тоже претерпел изменения? — уточнил Рашссар.       — Нет… И что это значит? — нахмурился Вячеслав.       — Твой аромат стал почти неотличимым от речтари, — заявил рептилоид, внимательно отслеживая реакцию человека. — И должен заметить: это очень вкусный запах.       Слава подозрительно прищурился, с шумом втянул в себя воздух. Рашссар пах… иначе. И это сбило его с толку сильнее, чем любые слова. Аромат оказался… густым. Тёплым. Не резким — наоборот, глубоким, обволакивающим, будто он не просто ощущался носом, а оседал где-то внутри, медленно растекаясь по телу. В нём чувствовалась странная смесь: что-то пряное, чуть влажное, с едва уловимой металлической нотой и… чем-то, что Слава не мог разложить на знакомые категории.       Но дело было даже не в этом. Он замер, сам не заметив как. Дыхание стало глубже, медленнее, будто организм сам пытался взять больше, удержать ощущение дольше. Это было приятно. Слишком. И действовало не так, как человеческие запахи. Не так, как парфюм или привычный запах кожи. Это работало иначе: напрямую, минуя логику. Цепляло глубже, вызывая отклик где-то на уровне инстинктов.       Слава нахмурился, но не отстранился. Наоборот, едва заметно наклонился, словно хотел убедиться, что не ошибается.       — Чёрт… — тихо выдохнул он.       Его нос всё-таки уткнулся в широкую грудь, а губы ощутили тёплую гладкую поверхность, чуть пружинящую под лёгким давлением. Чешуя здесь была мельче, плотнее, почти шелковистой на ощупь — совсем не такой жёсткой, как можно было ожидать.       Слава замер на секунду, прислушиваясь к собственным ощущениям. Тепло. Спокойное, ровное, но при этом насыщенное, оно будто шло изнутри тела Рашссара, медленно проникая в него. И вместе с приятным жаром — тот самый запах, ставший ещё ярче.       Он сделал вдох. Глубокий. Затем ещё. Пальцы сами собой сжались, цепляясь за чужое тело не из страха, а скорее чтобы удержать равновесие в этом странном накатывающем ощущении. Губы едва заметно двинулись, скользнули по поверхности почти неосознанно — не как намеренное действие, а как реакция. Проверка. Привыкание.       Рашссар под ним чуть напрягся. Едва заметно. Но Слава это почувствовал и снова замер. В груди стало тесно. Дыхание сбилось, но отстраняться не хотелось. Наоборот, появилось странное желание замереть и продлить этот миг. Просто чувствовать. Улавливать малейшие изменения: тепло, дыхание, движения мышц под кожей.       Всё это было… слишком. Но не отталкивающе. Слава тихо выдохнул, касаясь губами его груди, и на секунду прикрыл глаза. И в этот момент между ними родилось что-то новое. Тягучее, медленное ощущение близости, которое не требовало слов — только присутствия рядом.