Между ударами сердца

Джейк открыл глаза от резкого запаха спирта и яркого света, бьющего в потолок. В голове гудело так, словно по ней били молотом, а каждый сантиметр тела ныл от тупой, пульсирующей боли. Оказалось, что одноклассники, зашедшие в раздевалку после физкультуры, нашли его на полу в луже собственной крови и на носилках доставили в медпункт. Он пробыл в беспамятстве около часа. Когда сознание вернулось, он увидел медсестру, которая сосредоточенно заклеивала его раны и мазала ссадины. — Где я?.. — прохрипел Джейк и попытался резко сесть, но мир тут же накренился, а ребра прошило такой болью, что он вскрикнул. — Лежи! — строго, но с сочувствием приказала медсестра, осторожно надавив ему на плечо и заставляя лечь обратно. — Тебе нельзя сейчас двигаться. У тебя сильное истощение и, скорее всего, трещины в ребрах. Она протянула ему стакан воды. Джейк жадно выпил всё до капли, чувствуя, как влага немного приводит его в чувство. Женщина села на край кушетки и долго смотрела на его избитое лицо, прежде чем заговорить тихим, почти шепотом: — Послушай меня, мальчик... Уходи из этой школы. Переводись куда угодно, хоть в другой город. — Не могу, — коротко бросил Джейк, глядя в потолок. Он знал, что его аттестат и будущее зависят от этого элитного заведения. — Ты не понимаешь, — она покачала головой, и в её глазах отразился настоящий страх. — Если ты останешься, эти дети богатых родителей не остановятся. Они доедят тебя. Они доведут тебя до самоубийства, Джейк. И знаешь, что самое страшное? Им за это абсолютно ничего не будет. Их отцы купят любого судью, а школа просто замнет дело. Ты для них, просто... Джейк медленно повернул голову к ней. В его взгляде не было ни капли страха, только выжженная ледяная пустыня. Он слегка оскалился, игнорируя боль в разбитой губе. — Спасибо за помощь и за совет, — тихо, но твердо произнес он. — Но я никуда не уйду. Я не умру и не сломаюсь до тех пор, пока не отомщу каждому из них. Они думают, что я мусор, но они скоро поймут, что мусор может быть токсичным. Медсестра ничего не ответила, лишь тяжело вздохнула, понимая, что перед ней не просто избитый подросток, а человек, который уже переступил черту, за которой нет возврата. Пока медсестра отлучилась в соседнее крыло, Джейк, стиснув зубы, поднялся с кушетки. Каждое движение сопровождалось глухим рыком боли, но он не мог позволить себе роскошь отдыха. Он быстро схватил одну медицинскую маску из пачки на столе, натянул её, скрывая разбитые губы и челюсть, подхватил рюкзак и сумку с формой. ​На работу он шел почти вдвое дольше обычного, стараясь не делать резких вдохов. ​В магазине Джейк решил максимально замаскироваться. Чтобы покупатели не видели багровых пятен вокруг глаз, он надел имиджевые очки с простыми стеклами, которые носил в рюкзаке для образа «прилежного ученика», а сверху нахлобучил форменную кепку, максимально опустив козырек. ​Работа шла тяжело. Руки дрожали, когда он сканировал товары, а спина ныла так, что хотелось просто упасть на кафель. Но он продолжал. Однако в 20:00, когда до конца его времени оставалось еще несколько часов, в дверях показался сменщик. ​— Ты чего так рано? — хрипло спросил Джейк, не снимая маски. — Хозяин позвонил. Сказал, чтобы я принял смену сейчас, а ты шел отдыхать, — парень пожал плечами. ​Джейк нахмурился. Первая мысль была горькой: «Заметили. Решили, что я порчу вид магазина или слишком медленно работаю». Он молча кивнул и побрел в подсобку переодеваться. ​Уже в раздевалке, когда он стягивал рабочую жилетку, его старый телефон в кармане завибрировал. Пришло уведомление о зачислении средств. Джейк прищурился, вглядываясь в треснувший экран, и замер. ​Зачисление: [Сумма] Сумма была ровно в два раза больше его обычной оплаты за день. ​Он застыл. Хозяин магазина никогда не отличался щедростью, а тут, досрочное освобождение от смены и двойной оклад. Это не было похоже на жалость. Это было похоже на плату за молчание или чей-то контроль. ​Джейк медленно поднял голову. В углу подсобки висела камера видеонаблюдения, маленький красный глазок которой беззвучно мигал, фиксируя каждое его движение. Он долго, не мигая, смотрел прямо в объектив, чувствуя, как по спине пробежал холодок. ​Кто-то наблюдал за ним... Джейк поправил маску на лице и, не отрывая взгляда от камеры, едва заметно прищурился. Его пытались купить, как породистого пса, за которым нужно присматривать, чтобы он не сдох раньше времени. Джеюн решил не копать глубже. Сейчас лишние вопросы могли лишить его того немногого, что у него было. Он убедил себя, что это просто внезапный приступ человечности у хозяина магазина, хотя внутренний голос настойчиво твердил обратное. ​По дороге домой он зашел к банкомату. Звук отсчитываемых купюр немного успокаивал. Он аккуратно сложил деньги в потайной карман рюкзака, это был неприкосновенный запас. Долги отца висели над ним тяжелым грузом, и каждая такая «двойная смена» приближала его к моменту, когда коллекторы перестанут ломиться в их старую квартиру. С учетом сегодняшнего пополнения, сумма начала выглядеть уже более-менее весомо. ​Дома его встретила давящая тишина. Каждое движение на кухне давалось с трудом: чтобы достать сковороду, пришлось задействовать мышцы спины, которые тут же отозвались резью. Но сегодня он не собирался голодать. Запах жарящегося мяса заполнил крохотную комнату, на мгновение вытесняя запах лекарств и дешевого антисептика. ​Когда ужин был готов, Джейк открыл холодильник, чтобы достать воду, и его взгляд снова упал на ту самую банку энергетика, которую он сохранил. Он достал её, ощущая ладонью ледяной металл, и поставил в центр стола. ​Он ел медленно, через силу пережевывая пищу разбитой челюстью. После плотного ужина он придвинул банку к себе. Щелчок открывающегося клапана прозвучал в тишине квартиры как выстрел. ​Джеюн долго смотрел на темную жидкость внутри, в которой отражался тусклый свет кухонной лампы. — Что ты задумал, Нишимура?.. — едва слышно прошептал он в пустоту. — Что за игру ты затеял на этот раз? И чего мне ждать в понедельник? ​Он поднес банку к губам. Холодный напиток коснулся разорванной кожи, обжигая раны на губе ледяным покалыванием. Джейк поморщился, но не остановился. Он продолжал пить, чувствуя, как кофеин и сахар медленно разливаются по венам, даря обманчивое чувство бодрости. ​В его глазах, отражавшихся в темной поверхности напитка, не было страха. Только холодный расчет и ожидание того момента, когда правила этой игры изменятся навсегда. Суббота прошла в попытках вернуть себе контроль над собственной жизнью. Джейк заставил себя встать пораньше, несмотря на то, что тело казалось свинцовым. Он методично делал уроки, концентрируясь на сложных формулах, чтобы вытеснить из головы образ Ники. Потом, долгая уборка и очередная обработка ран; синяки на ребрах начали цвести багрово-желтым, но отек на лице понемногу спадал. ​Дневная смена на работе прошла спокойно. На этот раз никаких странных бонусов или ранних замен, хозяин заплатил ровно столько, сколько он заработал. Джейк даже испытал облегчение: предсказуемость была ему сейчас нужнее, чем таинственные подарки. ​Вечером, когда он, уставший и пропахший запахом супермаркета, зашел в свой тускло освещенный подъезд, он замер. У его двери стоял мужчина в поношенной куртке. ​Джейк застыл, не веря своим глазам. Рюкзак чуть не сполз с его плеча. Это был он. Его отец. ​Мужчина выглядел постаревшим, в уголках глаз залегли новые морщины, но его улыбка осталась прежней, теплой и немного виноватой. Он медленно развел руки в стороны, без слов приглашая сына в объятия. ​Вся та броня, которую Джеюн выстраивал неделями, всё то ледяное безразличие, которым он защищался от Ники, Хисына и всего мира, рухнуло в одну секунду. Он сорвался с места и буквально влетел в объятия отца, вцепившись в его куртку пальцами. ​Джеюн уткнулся лбом в плечо отца и задрожал. И в этом темном, грязном подъезде он впервые позволил себе сдаться. Слезы, которые он сдерживал во время поедания апельсинового риса, во время ударов в раздевалке и во время унижений, хлынули неудержимым потоком. Он рыдал навзрыд, по-детски, выплескивая всю ту боль и одиночество, которые копились в нем всё это время. ​Отец только крепче прижимал его к себе, поглаживая по затылку и тихо шепча: — Тише, Джеюн-а... Я здесь. Прости меня. ​Джейк не хотел верить словам, он просто хотел подольше остаться в этом моменте, где ему не нужно было быть воином. Где он снова был просто сыном, которого есть кому защитить. На кухне снова зашипело мясо, на этот раз Джейк не жалел ничего. Он выложил на стол лучшие запасы, которые копил на «черный день», лишь бы отец поел как следует. Вид родного человека, сидящего за его маленьким столом, казался сценой из сна, от которого не хотелось просыпаться. Но в глубине души уже грызла тревога: надолго ли это? — Пап... ты нашёл деньги? — тихо спросил Джейк, ставя перед ним тарелку, доверху наполненную едой. — Те долги... они всё ещё на тебе? Отец на мгновение замер, и тень пробежала по его лицу. Он тяжело вздохнул и посмотрел на сына с глубокой печалью. — Они всё ещё ищут меня, Джеюн-а, — глухо ответил он. — Мне нельзя оставаться здесь надолго. Это небезопасно для тебя. Если они узнают, что я вернулся к тебе... я не хочу втягивать тебя в это дерьмо ещё сильнее. Джейк ничего не ответил. Он просто медленно опустил голову, глядя в свою тарелку. Радость от встречи сменилась привычной тяжестью в груди. Он молча кивнул и продолжил есть, стараясь скрыть дрожь в руках. Отец, заметив, как помрачнел сын, решил сменить тему. Он прищурился, разглядывая пластыри и ссадины на лице Джеюна. — Ну-ка, посмотри на меня. Кто это тебя так разукрасил? Только скажи мне, я их одним взмахом уложу, кости пересчитаю! Джейк невольно прыснул, представив, как его отец заявляется в элитную школу к Нишимуре и к остальным. — Да ладно тебе, пап, — рассмеялся он, и это был первый искренний смех за долгое время. — Обычные школьные драки. Ничего серьезного. — Обычные? — отец вскочил со стула, шутливо принимая боевую стойку. — Разве я не учил тебя, как надо стоять за себя? Смотри, вот так надо! — он сделал несколько резких выпадов кулаками в воздух, демонстрируя былую силу. — Оп, и в челюсть! Эх, старею, но рука-то помнит! Джейк смеялся до слез, глядя на это импровизированное представление. В этот момент отец не казался должником в бегах — он был тем самым супергероем из детства. — Садись уже, «боец», — сквозь смех сказал Джейк, кивая на тарелку. — Еда остывает. Ешь давай, а то я сейчас всё сам за тебя съем, глазом моргнуть не успеешь. Отец рассмеялся в ответ и сел обратно, принимаясь за ужин. В этот вечер в маленькой квартире было тепло, и на мгновение понедельник с его неизбежными угрозами показался чем-то очень далеким и неважным. Утро воскресенья встретило Джеюна гнетущей, мертвой тишиной. Он резко сел на кровати, прислушиваясь, но в квартире не было слышно ни звона посуды, ни шагов. В груди поселилось нехорошее предчувствие. — Пап? — позвал он, но ответом ему было лишь гудение холодильника. Джейк зашел на кухню, стол был чисто вымыт, а тарелки убраны. Сердце забилось быстрее. Он бросился в комнату и сразу заметил то, от чего внутри всё похолодело: его рюкзак лежал на полу, а молния потайного кармана была широко расстегнута. Джеюн замер над ним, боясь прикоснуться. Он медленно запустил руку внутрь, туда, где еще вчера лежала пачка купюр, его тяжелым трудом заработанные деньги, его «страховка» от голода и унижений Ники. Там было пусто. Ни одной купюры. Ни записки, ни извинения. Он медленно опустился на пол рядом с рюкзаком, глядя в одну точку. Шок был настолько сильным, что ярость даже не пришла. Вместо неё навалилась свинцовая, изнуряющая усталость. Он вспомнил вчерашние объятия, слезы и то, как отец «учил» его драться. Теперь всё это выглядело как хорошо отрепетированный спектакль перед финальным грабежом. Джеюн не стал кричать или ломать мебель. Он лишь горько усмехнулся, прикрыв глаза рукой. — Ты всё-таки не изменился, — тихо, почти шепотом произнес он в пустоту комнаты. — Всё такой же ребенок, папа... Ему было больно не из-за потери денег. Ему было больно от того, что его доверие купили за пару шуток. — Мог бы просто спросить, — пробормотал он, чувствуя, как на глаза снова наворачиваются слезы, но на этот раз злые и сухие. — Я бы и так их тебе отдал. Всё до последнего вона... Он встал, пошатываясь, и подошел к окну. Завтра понедельник. У него нет ни гроша, его тело всё еще болит после драки в раздевалке, а в школе его ждет Нишимура со своей «новой игрой». Джейк понял, что теперь он окончательно один. Помощи ждать не от кого, даже от того, кто вчера обещал «защитить его одним взмахом». Он вытер лицо рукавом и сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. Если этот мир хочет его сломать, ему придется очень сильно постараться. Теперь Джеюну было нечего терять.