Между ударами сердца

Тишина в школе была неестественной, почти осязаемой. Обычно в восемь утра коридоры гудели от голосов, хлопанья дверцами шкафчиков и топота сотен ног. Но сейчас только звук капель, барабанящих по оконным стеклам, нарушал это мертвое безмолвие. Джейк переходил из коридора в коридор, и его шаги гулким эхом отдавались от стен. Он заглянул в учительскую, на столах аккуратно лежали стопки тетрадей, чья-то забытая кружка еще сохраняла едва уловимый запах кофе, но людей не было. Он проверил столовую, библиотеку, даже актовый зал. **Пусто.** Внутри начало нарастать липкое чувство тревоги. Неужели он перепутал день? Но нет, его старый телефон четко показывал: **Понедельник, 13 апреля**. Он вернулся в центральный холл, где висело огромное расписание. Дождь за окном усилился, небо потемнело, и вспышка молнии на мгновение осветила пустой коридор, сделав его похожим на кадр из фильма ужасов. Джейк достал телефон, чтобы проверить школьный чат или новости, но связь почему-то была слабой, а сообщения не прогружались. Он подошел к главному входу и дернул ручку, дверь, через которую он вошел пять минут назад, теперь была заперта на электронный замок. — Эй! Есть кто-нибудь? — крикнул он, но голос сорвался, утонув в раскате грома. В этот момент на школьном мониторе в холле, который обычно крутил объявления о факультативах, вспыхнул белый шум. Рябь на экране сменилась черным фоном, и через секунду там появилась одна единственная надпись кроваво-красного цвета: «ИГРА НАЧИНАЕТСЯ, ДЖЕЙК. ТЫ ВЕДЬ ЛЮБИШЬ ОДИНОЧЕСТВО?» Джеюн почувствовал, как волосы на затылке зашевелились. Это не было ошибкой в расписании. Это была та самая «игра» Ники, о которой он предупреждал. Школа превратилась в огромную ловушку, и теперь он был здесь заперт один на один с тем, кто режиссировал этот кошмар. Внезапно по громкой связи раздался знакомый, чуть хриплый смешок, от которого у Джейка перехватило дыхание. — Добро пожаловать в мой мир, отличник, — раздался голос Ники из динамиков под потолком. — Сегодня уроков не будет. Сегодня будет только один экзамен — на выживание. У тебя есть десять минут, чтобы найти выход, прежде чем свет погаснет окончательно. Джеюн резко развернулся, когда за его спиной раздался глухой стук дерева о кафель. Двое парней в капюшонах, которых он раньше никогда не видел в школе, перекрывали выход. В их руках тяжело покачивались бейсбольные биты. Не успел он осознать угрозу, как из бокового коридора вышли еще трое, у одного в руках была железная арматура, другие сжимали кастеты. — Ники, ты серьезно? — прошептал Джейк, чувствуя, как внутри закипает холодная ярость. Это была не школьная потасовка, это была облава. Он понял: если его зажмут в углу, он не выйдет отсюда живым. Единственный шанс — прорваться к радиорубке на третьем этаже. Если Ники там, Джейк закончит эту игру прямо сейчас. — Прочь с дороги! — крикнул он и рванул вперед. Один из парней с битой замахнулся, но Джейк, не сбавляя скорости, ушел перекатом под удар. Вскочив, он со всей силы вмазал плечом в грудь второго противника, сбивая его с ног. Железный прут скользнул по его предплечью, разрывая ткань куртки и оставляя жгучую ссадину, но адреналин заглушил боль. Джейк бежал к лестнице, перепрыгивая через ступеньки. Сзади слышался топот десятка ног и выкрики. На втором пролете дорогу ему преградил рослый парень, попытавшийся схватить его за шею. Джейк резко ударил его локтем в челюсть и, не дожидаясь падения врага, оттолкнул его в сторону преследователей, создавая затор. В спину прилетел чей-то ботинок, заставив Джейка пошатнуться и врезаться плечом в косяк двери, но он не остановился. Его дыхание стало свистящим, раны, полученные в пятницу, снова начали пульсировать, но ярость на Ники и на отца, который его предал, давала ему силы бежать дальше. Он ворвался на третий этаж. Коридор здесь был погружен в полумрак, освещаемый лишь вспышками молний за окном. В самом конце тускло светилось окошко радиорубки. — Ну давай, Нишимура... покажись! — прохрипел Джейк, сжимая кулаки и направляясь к заветной двери, пока топот преследователей на лестнице становился всё громче. Выбив дверь ногой, но внутри было пусто. Лишь микрофон стоял на столе, а из колонок продолжал доноситься записанный на петлю статический шум. Это был отвлекающий маневр. — Черт! — выплюнул он, чувствуя, как ловушка захлопывается. Топот преследователей уже доносился из коридора. Джейк понимал, что на открытом пространстве этажа его просто задавят числом. Ему нужно было место, где он сможет контролировать дистанцию. Крыша. Пятый этаж. Там шел вечный ремонт, и везде валялись куски арматуры, доски и строительный мусор, всё, что могло стать оружием в руках отчаявшегося человека. Он рванул к пожарной лестнице. На четвертом этаже он на мгновение задержался, распахивая двери классов одну за другой. — Ники! Выходи, трус! Хисын! Где вы?! — кричал он в пустые кабинеты, но ответом ему были лишь тени, пляшущие на стенах от вспышек молний. Ни Джея, ни Хисына, ни самого Нишимуры нигде не было. Они наблюдали за ним, как за крысой в лабиринте, через объективы камер, развешанных по всей школе. Ворвавшись на пятый этаж, Джейк выскочил на крышу. Ледяной дождь мгновенно промочил его одежду, а резкий ветер ударил в лицо. Он быстро захлопнул тяжелую железную дверь и задвинул массивный засов, а для надежности подпер её брошенным рядом старым швеллером. Дверь содрогнулась от первого удара с той стороны. Гулкий звук металла о металл разнесся над школьным двором. Джейк отступил на несколько шагов, тяжело дыша и вытирая воду с лица. Его взгляд лихорадочно искал что-то подходящее для боя. Он подобрал длинный, увесистый прут арматуры, пробуя его вес в руке. Пальцы ныли, тело требовало отдыха, но адреналин гнал кровь по венам с бешеной скоростью. Он подошел к краю крыши, глядя вниз на пустой школьный двор, залитый дождем. Теперь бежать было некуда. Сзади запертая дверь, которую вот-вот выломают профессиональные наемники Ники, впереди бездна. — Ну давайте... — прошептал Джейк, перехватывая арматуру поудобнее и поворачиваясь лицом к дрожащей двери. — Посмотрим, как вы будете брать эту высоту. В этот момент за его спиной, прямо из пелены дождя, раздался спокойный голос, от которого по спине пробежал холод: — Знаешь, Джейк, я всегда ценил в тебе это упрямство. Но на крыше обычно заканчиваются либо птицы, либо те, кто не умеет летать. Джейк резко обернулся. В тени водонапорной башни, защищенный от дождя небольшим навесом, стоял Ники. Он был один, совершенно расслабленный, и в его руках не было оружия, только тот самый телефон, с которого он управлял всей школой. Дождь превратился в сплошную ледяную стену, смывая пот и кровь с лица Джейка, но не унимая того пожара, что полыхал у него в груди. Засов на двери не выдержал: с оглушительным скрежетом металл поддался, и на крышу один за другим стали выходить те самые преследователи. Они не спешили, растягиваясь полукругом и отрезая единственный путь к спасению. Ники стоял чуть поодаль, под навесом, абсолютно сухой и неподвижный. Его взгляд, холодный и расчетливый, впился в фигуру Джейка. Вспышка молнии на мгновение осветила его лицо, искаженное странной, почти безумной полуулыбкой. — Ну что, отличник? — его голос прорезал шум ливня. — Ты загнал себя в угол. Скажи, тебе слабо прыгнуть отсюда? Это был бы достойный финал для того, кому не нашлось места в этом мире. Один шаг и тишина. Ни буллинга, ни врагов, ни боли. Джейк не ответил. Он лишь крепче перехватил кусок арматуры, чувствуя, как холодный металл впивается в ладонь. Он не собирался прыгать. Он собирался драться. Первый противник бросился на него с коротким выкриком, замахиваясь битой. Джейк, чьи чувства были обострены до предела, почти в танце ушел влево. Арматура со свистом рассекла воздух и с глухим ударом врезалась парню в бок. Тот охнул и повалился на мокрый бетон. Тут же навалились еще двое. Джейк получил тяжелый удар в плечо, который едва не выбил оружие из рук, но он лишь стиснул зубы. Он ударил одного наотмашь по колену, заставляя того вскрикнуть от боли, а второго встретил жестким прямым ударом кулака в лицо. Это была не просто драка, это был хаос под аккомпанемент грозы. Джейк двигался рывками, используя скользкую поверхность крыши в свою пользу. Эти парни были сильнее его физически, но они были напуганы его диким, неудержимым напором. Один за другим они оказывались на земле: кто-то держался за сломанные ребра, кто-то просто не мог подняться от шока. Джейк пропустил удар кастетом по скуле, кожа мгновенно лопнула, и теплая кровь смешалась с дождевой водой, заливая глаз. Но он даже не моргнул. Последнего, шестого противника, он буквально протаранил всем телом, впечатывая его в кирпичную кладку парапета и заставляя обмякнуть. Наступила тишина, нарушаемая только тяжелым, хриплым дыханием Джейка и стонами поверженных парней, которые корчились на бетоне. Джейк стоял посреди этого импровизированного поля боя, качаясь от усталости, но не опуская арматуру. Его одежда превратилась в мокрые лохмотья, волосы прилипли ко лбу, а из разбитой брови продолжала течь кровь. Он медленно поднял взгляд на Ники. Тот больше не улыбался. В его глазах промелькнуло нечто, похожее на искреннее удивление, смешанное с пугающим азартом. Джейк сделал первый шаг. Тяжелый, уверенный, оставляющий на мокрой крыше кровавый след. Затем второй. Он шел прямо на Нишимуру, игнорируя дикую боль в ребрах и звон в ушах. Каждый его шаг был вызовом. Он больше не бежал. Он не прятался. Он шел забирать свою победу или свою смерть, и его уверенность была настолько осязаемой, что даже дождь, казалось, расступался перед ним. Ники оставался на месте, наблюдая за приближением Шима, и дистанция между ними стремительно сокращалась до тех пор, пока Джейк не оказался в паре шагов, глядя своему мучителю прямо в глаза с непоколебимой решимостью. Мир вокруг Джеюна мгновенно погас. Последнее, что он почувствовал, это предательский, сокрушительный удар по затылку, от которого в глазах полыхнуло белым, и одновременный подсекающий рывок в ногах. Падая на залитый дождем бетон, он уловил обрывки знакомых голосов: низкий, с хрипотцой смех Джея и холодное, приказное ворчание Хисына. Но последним, что запечатлелось в его угасающем сознании, был взгляд Ники. В нем не было ни капли сочувствия или триумфа, только бесконечный, как ледяная бездна, холод. Джейк очнулся от резкой боли в плечевых суставах. Его сознание возвращалось рывками, сквозь густой туман и звон в ушах. Он обнаружил себя в одном из пустых учебных классов. За окнами всё так же бушевала гроза, а по стеклам хлестал дождь, но внутри было душно и пахло мелом. Он попытался дернуться, но его руки были мертвой хваткой зажаты по обе стороны. Справа его за плечо и запястье держал Хисын, чья хватка напоминала железные тиски. Слева, навалившись всем весом, его удерживал Джей, чье лицо выражало неприкрытое злорадство. Джеюн был полностью обездвижен. Его ноги были вытянуты на полу, а тело зажато между двумя атлетами, не оставляя ни единого шанса на маневр. Прямо перед ним, на учительском столе, сидел Ники. Он выглядел безупречно, ни одной капли дождя на дорогом пиджаке, ни одной растрепанной пряди волос. В руках он вертел потрепанный рюкзак Джейка, который казался инородным предметом в его ухоженных пальцах. Ники медленно, с расстановкой, начал вытряхивать содержимое рюкзака на стол. Сначала выпал разбитый телефон, жалобно звякнув о дерево. Затем учебники с загнутыми углами и тетради по математике. Из внутреннего кармана Ники достал несколько мятых купюр, те жалкие остатки, которые отец, видимо, не успел или не захотел забрать. Нишимура брезгливо подбросил их в воздух, позволяя деньгам разлететься по полу. И вот, наконец, из недр сумки появилось то, что Джейк оберегал больше всего. Скетчбук. Джейк затаил дыхание. Это было единственное место, где он был по настоящему свободен, где хранились его мысли, наброски и личные записи. Ники медленно перевернул обложку, пробегаясь глазами по страницам, и на его лице снова появилась та самая ледяная, едва заметная улыбка. — Что это? Личный дневник? — тихим, вкрадчивым голосом произнес Ники, не поднимая глаз. Джейк рванулся вперед с такой силой, что Хисын и Джей на мгновение напряглись, но удержали его, еще сильнее заламывая руки назад. — Не трогай его, Нишимура! — прохрипел Джейк, и в его голосе впервые за этот бесконечный день послышался настоящий, неприкрытый страх. В тишине класса, нарушаемой лишь гулом дождя, внезапно раздалась назойливая, дешевая мелодия. Это звенел старый телефон Джейка, лежащий на полу. Ники, насмешливо вскинув бровь, взял аппарат двумя пальцами, словно какую-то диковинную вещь. — Смотрите-ка, — протянул Ники, разглядывая экран. — «Папа». Надо же, семейная идиллия. Он нажал на кнопку приема и, прежде чем Джейк успел что-то выкрикнуть, включил громкую связь, поднеся телефон к самому лицу Шима. Хисын и Джей крепче сжали его плечи, заставляя слушать. Джейк замер, его сердце забилось в самом горле. Он знал: сейчас его хрупкий, выстроенный по кирпичикам образ «сильного одиночки» может рассыпаться в пыль. — Алло... — едва слышно произнес Джейк. Его голос дрожал. — Прости, Джеюн-а, — раздался из динамика хриплый, виноватый голос отца. — Ты так вырос... Ты стал таким надежным. Я забрал твои деньги, сынок. Мне правда было нужно. Но я обещаю тебе! Я верну всё в десять, нет, в сто раз больше! Ты только подожди, я скоро всё исправлю... Джейк чувствовал, как по спине пробежал холод. Он видел, как Ники, который до этого момента смотрел на него как на насекомое, вдруг замер. Весь класс словно погрузился в вакуум. Секрет был раскрыт: отличник, который дрался как зверь на крыше, был ограблен собственным отцом. — Хорошо, пап. Всё хорошо, — прошептал Джейк, пытаясь сглотнуть ком в горле. — Отключись, пожалуйста... — Джеюн, с тобой всё в порядке? — голос отца стал тревожным. — У тебя голос какой-то... странный. Ты плачешь? Джейк судорожно вдохнул, кивая самому себе, хотя отец его не видел. — Нет... нет, пап, я просто приболел. Горло болит, вот и голос хриплый. Не волнуйся. — Мой мальчик, — нежно сказал отец, и эти слова ударили сильнее любого кулака Ники. — Ты самый сильный, кого я знаю. Я так горжусь тобой. Скоро я вернусь, и мы заживем по-другому. Обещаю. Береги себя. В этот момент плотина рухнула. Джейк, забыв о том, что его держат враги, забыв о позоре и о том, что Ники слышит каждое слово, зарыдал. Это были не те тихие слезы, что в подъезде, а отчаянный, надрывный плач человека, у которого отняли последнюю опору. — Поскорее... просто вернись поскорее, папа! — умолял он, захлебываясь слезами. — Мне больше ничего не нужно, просто вернись... Джей и Хисын, растерявшись от такой неприкрытой, оголенной боли, невольно ослабили хватку. Они ждали от него проклятий, криков, борьбы, но не этого разбитого, детского отчаяния. Ники медленно опустил телефон. Его лицо больше не было ледяным. В его глазах отразилось что-то сложное, неузнаваемое, смесь замешательства, узнавания и какого-то странного, темного сочувствия. Он смотрел на Джейка, который сейчас выглядел как маленькое, загнанное существо, и в первый раз в жизни Нишимура не знал, что сказать. Игры закончились. Перед ним был не «мусор» и не «отличник», а человек, чье сердце только что вывернули наизнанку на глазах у всех.