Между ударами сердца

Ники дождался, пока топот кроссовок Джейка затихнет за углом. Как только фигура Шима скрылась из виду, маска расслабленного подростка мгновенно слетела с его лица. Он медленно повернулся к мужчинам, и его взгляд стал тяжелым, как свинец. — Теперь, когда лишние уши ушли, — ледяным тоном произнес Ники, — Давайте по существу. Рассказывайте всё. Кто такой его отец, где он и в какое дерьмо он вляпался. Босс, сбитый с толку внезапной переменой ауры этого мальчишки, невольно начал говорить. Он рассказал о бесконечных долгах, о ставках, о том, как отец Джейка трусливо сбежал, бросив сына один на один с кредиторами. Ники слушал внимательно, не перебивая, лишь его челюсть едва заметно сжалась, когда упомянули, что отец забрал последние деньги парня. — Сколько? — коротко бросил Ники, прервав поток жалоб. — Какова итоговая сумма долга? Босс назвал цифру. Это были не просто деньги, это была стоимость роскошной виллы в элитном районе Сеула. Сумма, способная похоронить жизнь обычного человека навсегда. Мужчины переглянулись. В их глазах читалось недоумение. — Слышь, пацан, — Босс нахмурился, смерив Ники взглядом. — Кто ты вообще такой? Кем ты приходишься Джеюну, что готов впрягаться в такое дерьмо? Родственник? Или тоже из «этих»? Зачем тебе это? Ники на мгновение опустил голову, и тихий, вибрирующий смешок сорвался с его губ. Он снова посмотрел на Босса, и в его глазах блеснуло что-то опасное и безумное. — Чего только не сделаешь ради любви, — усмехнулся он, заставив бандитов опешить. Но уже через секунду его голос стал смертельно серьезным. — Слушайте меня. Я переведу вам всю сумму. Прямо сейчас. Он достал телефон, совершая несколько манипуляций в закрытом банковском приложении. — Но запомните одно, — Ники сделал шаг вперед, вторгаясь в личное пространство Босса, и понизил голос до вкрадчивого шепота, от которого веяло могильным холодом. — Если хоть одна из ваших теней еще раз мелькнет рядом с Джеюном, если хоть кто-то из вас посмеет коснуться его или даже просто посмотреть в сторону его двери, я сделаю так, что вы и ваши семьи исчезнете из этого города быстрее, чем вы успеете обналичить эти деньги. Моя фамилия Нишимура. Думаю, вы слышали, на что способен мой клан. Мужчины заметно напряглись. Имя семьи Нишимура было известно в определенных кругах, и связываться с ними означало подписать себе приговор. На их телефонах одновременно пискнули уведомления о поступлении средств. Босс посмотрел на экран, затем на Ники. Его ярость сменилась каким-то странным, горьким уважением. Он спрятал телефон в карман и кивнул своим людям. — Джеюн вырос хорошим парнем, — глухо произнес Босс, зажигая сигарету. — Жаль только, что с отцом ему так не повезло. Тот подонок не стоит и волоса на его голове. — Именно поэтому у него теперь есть я, — отрезал Ники, поправляя манжеты пиджака. — Исчезните. Бандиты молча развернулись и скрылись в темноте переулка. Ники остался один в пустом дворе, тяжело дыша. Он ненавидел этого слабого мужчину, который назывался отцом Джейка, но еще больше он ненавидел мысль о том, что кто-то другой, кроме него самого, мог причинить Джейку боль. Теперь Шим принадлежал ему целиком, не только из-за чувств, но и из-за этого неподъемного долга. Джейк прибежал, задыхаясь, его грудь неистово вздымалась, а пальцы до белизны сжали банку энергетика. Он лихорадочно огляделся по сторонам, но двор был пуст, только тусклый свет фонаря и одинокая фигура Ники. — Где они? — выдавил Джейк между рваными вдохами. — Где эти люди, Ники? Ники небрежно повел плечами, на его лице не дрогнул ни один мускул. Он выглядел так, будто просто вышел на вечернюю прогулку. — Ушли, — коротко бросил он. — Не дождались твоего напитка. Оказались не такими уж терпеливыми. — Врешь, — Джейк сделал шаг вперед, его глаза горели недоверием и страхом. — Такие люди не уходят просто так. Что ты им сказал? Что ты сделал?! Ники молча подошел вплотную и легким движением забрал банку из рук Джейка. — Сдача тебе в подарок, художник. Купишь себе что-нибудь поесть, а то на тебе лица нет. Вспышка ярости накрыла Джейка. Он несильно, но ощутимо ударил Ники кулаком в плечо, его голос сорвался на крик: — Перестань со мной играть! Что ты натворил? Ты ввязался в их дела? Ты хоть понимаешь, кто это? Ники лишь тихо усмехнулся, и в следующее мгновение мир Джейка снова перевернулся. Одним резким, властным движением Ники перехватил его руки и впечатал в холодную стену. Его лицо оказалось так близко, что Джейк почувствовал жар, исходящий от его кожи. — Тише, — прошептал Ники прямо в его губы, обдавая дыханием. — Теперь единственный, кому ты должен в этом мире, это я. Забудь о них. Их больше нет в твоей жизни. Джейка словно током ударило. Осознание обрушилось на него тяжелой плитой: Ники оплатил долги. Миллионы вон. Сумма, которую Джейк не заработал бы и за десять лет. Отвратительное чувство беспомощности и ярости затопило его, теперь он не просто «игрушка», он собственность Нишимуры, купленная за огромные деньги. — Зачем? — прохрипел Джейк, глядя на него с ненавистью, за которой скрывалось полное отчаяние. — Зачем ты вмешался? Ты не имел права! Я бы сам... я бы нашел выход! Мне не нужна твоя милостыня! Ники склонил голову набок, его взгляд стал жестким. — Мне просто не нравится, когда мою вещь пытается испортить кто-то другой, — отрезал он. — Унижать тебя это моя привилегия, Шим. И я не намерен ею делиться с какими-то уличными отбросами. Джейк на секунду замер, его взгляд невольно встретился с темным, собственническим взглядом Ники. На мгновение между ними снова вспыхнула та пугающая искра, что была в художественном классе. Не выдержав, Джейк резко отвел глаза, уставившись в землю. Ники довольно хмыкнул, видя эту побежденную позу, и медленно отступил на несколько шагов, возвращая Джейку пространство. — Я всё верну, — бросил Джейк в спину Ники, его голос дрожал от напряжения. — Слышишь? До единого гроша. Я найду способ и выплачу тебе всё, чтобы больше никогда тебя не видеть. Ники остановился, на мгновение замер, прекрасно понимая, что у этого хрупкого, измотанного парня нет ни единого шанса собрать такую сумму. Он лишь слегка кивнул, не оборачиваясь. — Попробуй, художник. Это будет интересное зрелище. Оставив Джейка одного в темном дворе, Ники ушел, зная, что теперь узел между ними затянулся настолько туго, что разорвать его можно было только вместе с сердцем.