Между ударами сердца

Джейк очнулся от того, что его зубы выбивали чечетку. Комната плыла перед глазами, а воздух казался жидким льдом. Лихорадка накрыла его внезапно и беспощадно, последствия вчерашнего ледяного дождя, драки и эмоционального краха. ​Дрожащими пальцами он нащупал телефон. Экран слепил, буквы расплывались. ​Джейк: Хун... мне очень плохо. Кажется, высокая температура. Можешь зайти? В аптеку... или просто... ​Ответ пришел через мучительные десять минут. ​Сонхун: Джейк!!! Черт, бро, я же на острове! Мы только что сели в автобус до вулкана. Тут связь хреновая. Я попробую дозвониться до кого-то, но все наши здесь... Слышишь? Джейк! Держись, я что-нибудь придумаю! ​Джейк уронил телефон на грудь. Помощи ждать было неоткуда. Он был один в пустой квартире, без лекарств, без еды и с долгом в миллионы вон, который давил на плечи сильнее болезни. ​Ники сидел в кожаном кресле своего автомобиля, вертя в руках тот самый скетчбук. Он не улетел на Чеджу — этот цирк с поездкой был организован не для того, чтобы он там развлекался, а чтобы расчистить пространство здесь. ​Он открыл приложение для отслеживания. Мало кто знал, но вчера, когда Ники прижимал Джейка к стене у подъезда, он незаметно прикрепил крошечный магнитный маячок к пряжке рюкзака парня. «Не двигается уже три часа», — отметил Ники. ​Он набрал номер Джейка. Один гудок, второй, третий... Сброс. Ники нахмурился. Шим мог злиться, мог игнорировать его. Что-то было не так. ​Через пятнадцать минут черный внедорожник затормозил у обшарпанного дома. Ники поднялся на этаж, брезгливо оглядывая облупившуюся краску на стенах. Дверь квартиры оказалась не заперта, Джейк был настолько слаб, что, возвращаясь из душа, просто не смог повернуть ключ. ​Ники вошел в квартиру без стука. Запах одиночества и старой мебели ударил в нос. В спальне, под тонким одеялом, он нашел то, что искал. ​Джейк метался в бреду. Его щеки пылали неестественным румянцем, а волосы прилипли ко лбу от пота. Он что-то бессвязно шептал, сжимая в кулаке край подушки. ​— Ну и в каком ты состоянии, художник? — негромко произнес Ники, присаживаясь на край кровати. ​Он протянул руку и коснулся лба Джейка. Кожа была обжигающей. Джейк от этого прикосновения вздрогнул и приоткрыл затуманенные глаза. Он долго всматривался в лицо Ники, не понимая, галлюцинация это или реальность. ​— Сонхун?.. — хрипло выдохнул он. ​Лицо Ники мгновенно потемнело. Он сжал челюсти, а его ладонь переместилась со лба на щеку Джейка, чуть сильнее, чем требовалось для заботы. ​— Ошибся, — прошипел Ники. — Твой Сонхун сейчас развлекается. А рядом с тобой тот, кому ты принадлежишь. ​Джейк попытался оттолкнуть его руку, но у него не хватило сил даже на то, чтобы поднять ладонь. — Уходи... — простонал он, закрывая глаза. — Видеть тебя не хочу... ​— Тебе придется, — Ники встал и начал расстегивать пуговицы на манжетах, закатывая рукава рубашки. — Ты мой самый дорогой актив, Джеюн. И я не позволю тебе сдохнуть в этой дыре только потому, что ты не умеешь о себе заботиться. ​Он направился в ванную, и вскоре Джейк услышал шум воды. Ники вернулся с тазом холодной воды и полотенцем. Он бесцеремонно откинул одеяло, игнорируя слабые попытки Джейка прикрыться. ​— Сейчас будет холодно, — предупредил Ники. ​Он начал обтирать горящее тело Джейка ледяным полотенцем. Каждый раз, когда Джейк вскрикивал от резкого контраста температур, Ники удерживал его за плечо, не давая отвернуться. Это была странная смесь пытки и спасения. Ники смотрел на него, беззащитного, сломленного болезнью и чувствовал пугающее удовлетворение. Теперь Джейк зависел от него даже в том, чтобы просто сделать глоток воды. ​— Почему... — прошептал Джейк, когда Ники приподнял его голову, чтобы дать выпить жаропонижающее. — Почему ты не оставишь меня в покое? ​Ники замер, глядя на мокрые ресницы Джейка. — Потому что ты еще не всё мне нарисовал, — ответил он, но его голос выдавал его больше, чем слова. Он аккуратно уложил голову Джейка обратно на подушку и, вопреки своим словам о «долгах», остался сидеть рядом, сжимая его горячую руку в своей холодной ладони. Ники действовал с какой-то пугающей, механической эффективностью. Пока Джейк проваливался в тяжелый, липкий сон, Нишимура успел превратить его крошечную кухню в стерильный госпиталь. Он приказал своей охране доставить лучшие лекарства, свежие продукты и даже капельницы на случай, если температура не спадет. ​Сам Ники, сняв дорогой пиджак и закатав рукава белоснежной рубашки, стоял у плиты. Вид наследника огромной империи, помешивающего простой бульон в помятой кастрюле Джейка, был бы комичным, если бы не та сосредоточенная мрачность, с которой он это делал. ​В 16:00 Джейк резко вскинулся на кровати. Мозг, затуманенный лихорадкой, выдал единственную четкую мысль: подработка. ​— Работа... — прохрипел он, пытаясь сбросить одеяло. Ноги подкосились, как только они коснулись пола, и он едва не рухнул, вцепившись в спинку кровати. — Я... я опаздываю. Меня уволят... ​В дверном проеме показался Ники. В руках он держал тарелку с горячим супом, от которого шел ароматный пар. ​— Сядь на место, художник, — ледяным тоном произнес он. ​— Ты не понимаешь, — Джейк лихорадочно искал свою одежду, его глаза бегали по комнате. — Мне нужны деньги. Я должен... я должен тебе вернуть всё... ​Ники издал короткий, резкий смешок, который больно ударил по ушам Джейка. Он подошел вплотную и, не церемонясь, одной рукой толкнул Джейка обратно в подушки. Шим был настолько слаб, что повалился, как тряпичная кукла. ​— Ты сдохнешь на этой своей работе раньше, чем выплатишь мне хотя бы сотую часть суммы за вчерашний вечер, — Ники поставил тарелку на тумбочку и навис над ним, блокируя любую возможность встать. — Ты серьезно думаешь, что я позволю своему самому дорогому должнику загнуться из-за смены в паршивом магазине? ​— Это не твое дело... — Джейк попытался оттолкнуть его, но Ники перехватил его запястья и прижал их к матрасу. ​— Твой менеджер уже получил звонок. Считай, что ты на оплачиваемом отпуске. Бессрочном. — прошипел Ники. Его взгляд смягчился лишь на мгновение, когда он увидел, как сильно дрожит Джейк. ​Ники отпустил его руки и взял ложку. Он зачерпнул немного бульона, подул на него и поднес к губам Джейка. ​— Ешь. Это не просьба, Джеюн. Если ты не будешь есть сам, я найду способ заставить тебя это сделать, и тебе это не понравится. ​Джейк смотрел на него с бессильной яростью. Его тошнило от собственной слабости и от того, как легко Ники распоряжается его жизнью. Но тепло, исходившее от еды, и настойчивость в глазах Нишимуры заставили его сдаться. Он медленно приоткрыл рот, принимая первую ложку. ​— Почему ты такой... — Джейк замолчал, проглатывая бульон. — Почему ты делаешь это сам? У тебя же есть люди для такой грязной работы. ​Ники на мгновение замер, глядя на разбитую губу Джейка, которую он сам же вчера целовал на крыше. ​— Потому что я не доверяю свою собственность никому другому, — ответил он, снова зачерпывая суп. — И потому что мне нравится видеть, как ты наконец-то перестал бежать. ​Весь оставшийся вечер Ники не отходил от него. Он заставил Джейка выпить все таблетки, лично переодел его в сухую футболку (несмотря на слабые протесты и густой румянец на лице Шима) и сидел рядом в полумраке, пока лихорадка наконец не начала отступать, сменяясь глубоким, исцеляющим сном. В эту ночь Джейк впервые за долгое время не чувствовал себя одиноким, хотя цена этого комфорта пугала его до дрожи.