Контакт вживую
8 апреля 2026 г., 18:58
Минхо вызвал полицию. Приехали, сняли отпечатки, опросили соседей. Результаты не дали ничего — чужих следов не нашли, камер в подъезде не было, дверь не взламывали. Минхо сказали: «Будьте осторожнее». И усилили охрану. Теперь, когда Минхо выходил за обычным рисом или в спортзал, за ним тащились двое здоровенных мужиков в наушниках. На двери появился датчик движения. Джисон больше не мог входить по ночам.
Он не расстроился. Он нашёл другой способ.
Через неделю они «случайно» встретились в коридоре. Джисон нёс мусор, Минхо возвращался с записи нового альбома.
— Привет, сосед, — сказал Джисон, поправляя очки. — Слышал, к тебе в дом проникли.
Минхо поморщился, но кивнул. Он выглядел уставшим.
— Да так… имбецилы какие-то.
— Ужас, — Джисон сочувственно покачал головой. — Я бы на твоём месте заперся в четырёх стенах. Кста, хочешь чаю попьём вместе? Я тут недавно печенье купил.
Минхо посмотрел на него долгим взглядом. Обычный парень. Студент. Очки, толстовка, кроссовки. Ничего подозрительного.
— Ладно, — сказал он. — На пять минут.
Квартира Джисона была чистой. Ни плакатов, ни фигурок, ни намёка на то, что он фанат. Только ноутбук на столе, кружки и… маленький чёрный котёнок на подоконнике.
— О, а это кто? — Минхо оживился впервые за долгое время.
— Боня, — Джисон налил чай. — Подобрал на улице. Был такой худой, что рёбра торчали. Откормил.
Котёнок был чёрным с яркими жёлтыми глазами и длинным хвостом. Он недовольно покосился на Минхо, но позволил себя погладить.
— Он красивый, — Минхо улыбнулся — впервые за две недели. — Видно, что с характером.
— Весь в хозяина, — усмехнулся Джисон, но в его голосе не было тепла.
Они проговорили час. Джисон расспрашивал о музыке, поддакивал, кивал, улыбался. Минхо любит к-поп, обожает чёрный кофе и смотрит ужастики. Но Джисон и так это знал. Котёнок тем временем свернулся клубком на коленях у Минхо и замурлыкал.
— Он тебя принял, — заметил Джисон.
— Давно меня никто не принимал, — тихо сказал Минхо и допил чай.
С тех пор они стали «друзьями». Минхо заходил почти каждый день. Ему было страшно оставаться одному в своей квартире, а у Джисона было уютно, тихо, и Боня всегда лез на руки. Джисон слушал, поддакивал. И смотрел. Всегда.
— Ты единственный, кто меня не настораживает, — признался Минхо. — И Боня.
Джисон улыбнулся улыбкой, которую Минхо ещё не научился бояться.
— Я рад, что могу помочь.
Каждую ночь, когда Минхо уходил к себе, Джисон открывал ноутбук. Камеры были на место. Он смотрел, как Минхо раздевается, как плачет в подушку, когда ему кажется, что никто не видит.
Боня сидел у него на плече. Сначала Джисон скидывал его — мешал, лез под руку. Но котёнок возвращался. Прыгал на стол, на колени, на плечо. Смотрел на экран своими жёлтыми глазами, будто понимал.
— Ты тоже хочешь на него смотреть? — спросил однажды Джисон. — Ну смотри.
Он не знал, почему разрешил. Может, потому что Боня напоминал ему себя. Такой же одинокий. Такой же одержимый тем, кого нельзя тронуть.
Котёнок свернулся на плече, уткнувшись носом в шею, и замурлыкал. Джисон гладил его, не отрывая глаз от экрана. Минхо мыл посуду. Чистил зубы. Потом разделся и встал под душ.
— Смотри, Боня, — прошептал Джисон. — Это наш человек. Наш. Только наш.
Он гладил котёнка, а пальцы другой руки сжимали член. Медленно, почти небрежно. Минхо на экране намыливал грудь, живот, бёдра. Вода стекала по его спине, по ягодицам, по ногам. Джисон выдохнул и ускорился. Боня мурлыкал, тёплый и живой, единственный, кто разделял это безумие.
— Он не знает, — шептал Джисон, кончая на собственную руку, на клавиатуру, на экран. — Он даже не знает, что мы здесь. Что мы смотрим. Что мы любим его.
Он вытер пальцы о штаны, погладил котёнка по голове и снова уставился на экран. Минхо выключил воду, вышел из душа, замотался в полотенце. Джисон смотрел, как капли стекают по его ключицам, как он проводит рукой по влажным волосам.
— Спокойной ночи, — прошептал Джисон. — Завтра я снова приду. Завтра мы снова будем смотреть.
