Ты даже не знаешь, что я рядом

Ночь встретила его тишиной. Джисон шёл к студии, чувствуя на плече тяжесть Бони. Кот мурлыкал. Улицы были пусты, фонари мигали. Задняя дверь студии открылась с тихим щелчком — он взломал её быстро. Внутри горел тусклый свет. Продюсер сидел за компом, в наушниках, и что-то настраивал. Джисон подошёл сзади. Тихо. Плавно. Боня спрыгнул с плеча и сел на стол, глядя жёлтыми глазами. — Привет, профессионал, — прошептал Джисон, и продюсер дёрнулся, но было поздно. Рука в перчатке зажала рот, вторая прошлась по горлу. Не глубоко. Не смертельно. Так, чтобы он понял. Кровь брызнула на клавиши, на белоснежный пиджак. Продюсер захрипел, забился, но Джисон держал крепко. — Ты трогал его, — шептал Джисон, отбрасывая нож и хватая пальцами за язык. — Ты смел касаться того, что моё. Ты думал, он твой? Нет. Он мой. Он рвал ногтями. Медленно, с наслаждением, чувствуя, как мясо отделяется от корня. Продюсер хрипел, извивался, но силы уходили с кровью. Боня прыгнул на его лицо, начал топтать нос, щёки, вдаливать глаза. Маленькие когти царапали кожу, оставляя глубокие полосы. — Смотри, — Джисон показал оторванный язык, всё ещё тёплый. — Ты им больше не воспользуешься. Ни-ко-гда. Он бросил язык на пол, взял нож снова. Отрезал поочерёдно пальцы — те самые, которые трогали Минхо. Потом кисти. Потом руки по локоть. Отрезал как мясник. Кровь залила всё вокруг, Боня сидел на груди трупа и мурлыкал. Телефон завибрировал. Джисон замер. Достал из кармана. На экране высветилось: «Минхо ♡». — Тсс, — прошептал он коту. — Это ОН. Он нажал ответ. Боня наклонился к динамику и замурлыкал громко, настойчиво. — Джисон? — голос Минхо был сонным, взволнованным. — Мне не снится, опять кошмар приснился. Боюсь. Ты не спишь? Можно я приду? Кот мурлыкал в трубку, будто отвечал. Джисон улыбнулся в темноте. — Конечно, приходи. Я буду ждать. Он сбросил звонок, посмотрел на тело. Продюсер был мёртв. Глаза открыты, рот разорван, руки исчезли. Джисон вытер нож о пиджак, сунул в рюкзак. — На сегодня хватит, Боня. Идём, нас ждут. Кот запрыгнул на плечо, и они вышли в ночь. Кровь на руках уже высохла. *** Джисон почти бежал. Адреналин кипел в крови, сердце колотилось где-то в горле. Труп? да похуй на него, Минхо важнее. Он поднялся на свой этаж, но вместо своей двери нажал на ручку Минхо. Заперто. Он достал отмычки — руки дрожали, но навык не подводил. Щелчок. Дверь открылась. Сигналка не работала уже как 2 дня. Минхо сидел на кровати в одной футболке, с телефоном в руке. Увидел тень, вскочил. — Кто здесь?! Джисон шагнул вперёд. Без слов. Только тяжёлое дыхание. Он потянулся к Минхо, хотел обнять, прижать, вдохнуть его запах, почувствовать, что он живой, что он здесь, что он его. — Не трогай меня! — Минхо отшатнулся, схватил лампу с тумбочки. — Это ты приходил ко мне уже?! Убирайся! Джисон замер. В голове пронеслось: «Он не знает. Он не знает, что это я. Он боится. Ещё рано. Ещё не время». Он развернулся и выбежал. В коридор. В свою квартиру. Закрыл дверь, заперся. Скинул рюкзак, содрал перчатки, стащил толстовку. Сунул всё в стиральную машину, включил. Натянул пижамные штаны, старую футболку, растрепал волосы. Через минуту в дверь заколотили. — Джисон! Джисон, открой! Пожалуйста! Он открыл. Минхо стоял на пороге, дрожащий, в слезах. — Там кто-то был… в моей квартире… Он… он хотел… Он не договорил, рухнул в объятия. Джисон обнял его, прижал к себе, погладил по спине. — Тихо-тихо. Я здесь. Никто тебя не тронет. — Я боюсь… можно я останусь? Пожалуйста… — Конечно, оставайся. Они легли на узкую кровать. Минхо прижался к нему, уткнулся носом в грудь. Всхлипывал. Джисон гладил его по волосам, чувствуя, как сердце Минхо постепенно успокаивается. А потом его рука скользнула вниз. К себе. В пижамные штаны. Минхо спал. Не видел. Не знал. Джисон сжимал член, медленно двигая рукой, и улыбался в темноте. Как же удачно всё провернулось. Продюсер мёртв. Минхо в его постели. Никто не узнает. Никогда. ананас