Ломание
12 апреля 2026 г., 00:26
Труп продюсера нашли через три дня. Соседи по студии пожаловались на запах. Полиция оцепила здание, вызвала следователей, сняла отпечатки, опросила персонал. Новости разлетелись мгновенно: «Известный продюсер зверски убит в собственной студии. Преступник отрезал жертве руки, вырвал язык. По данным экспертов, убийство носит ритуальный характер. Следствие ведёт поиск свидетелей».
Джисон читал эту новость утром, попивая кофе. Боня сидел на подоконнике, умывался и жмурился от солнечных лучей. Джисон спокойно удалил все упоминания из телефона Минхо, заблокировал сайты, настроил фильтры на домашнем роутере. Минхо ничего не знал. Для него продюсер просто исчез — не брал трубку, не отвечал на сообщения. Джисон говорил: «Наверное, уехал в командировку. Забей. У тебя тур, не отвлекайся».
Минхо забивал. У него был сольный тур. Нужно было готовиться. Каждый день расписан по минутам.
***
Утро началось с будильника в семь. Минхо потянулся, сунул руку под подушку — проверить, там ли телефон. Джисон уже стоял на кухне, варил кофе. Боня, который уже слегка подрос, тёрся о его ноги.
— Ты сегодня рано, — сказал Минхо, выходя из спальни. Волосы растрёпаны, голос сонный.
— Это ты сегодня рано, — повторил Джисон, ставя перед ним кружку. — Потому что у тебя хореография в девять. Мог бы поспать ещё полчаса.
Они выпили кофе молча. Минхо смотрел в окно, Джисон смотрел на Минхо.
В машине Минхо листал заметки в телефоне — текст песни, которую никак не мог запомнить. Джисон вёл, иногда поглядывая в зеркало заднего вида. Не на дорогу. На Минхо.
— Не зубри, — сказал он. — Вспомнишь, когда выйдешь на сцену.
— Ты думаешь? — Минхо поднял на него уставшие глаза.
— Я знаю.
В зале было прохладно и пахло потом. Хореограф хлопал в ладоши, Минхо повторял движения. Раз за разом. Пот заливал глаза, ноги гудели. Джисон сидел в углу на стуле, смотрел, иногда подавал воду.
— Ты можешь не сидеть здесь? — спросил хореограф. — Ты отвлекаешь.
— Я никому не мешаю, — улыбнулся Джисон.
Минхо оглянулся на него, поймал взгляд и кивнул. Ему было спокойнее, когда Джисон рядом.
На обед они поехали в кафе через дорогу. Минхо ковырял салат, Джисон заказал пасту.
— У тебя вокал в три, — напомнил он.
— Знаю, — Минхо отодвинул пустую тарелку. — Я устал.
— Я верю в тебя, ты справишься.
В студии звукозаписи их встретил новый продюсер — молодой, молчаливый, не лез с объятиями. Джисон одобрительно кивнул. Минхо зашёл в будку, надел наушники, начал петь.
Джисон сидел рядом с продюсером, смотрел на него через стекло. Минхо закрывал глаза, когда брал высокие ноты. Запрокидывал голову, сжимал микрофон. Джисон представил, что эти руки сжимают его маленького Хана. Улыбнулся.
— Хорошо, — сказал продюсер. — Ещё дубль.
Они вышли из студии в десять вечера. Минхо был бледный, под глазами залегли тени.
— Я не хочу ужинать… — сказал он.
— Нужно, — ответил Джисон.
Они заехали в круглосуточный супермаркет. Минхо ждал в машине. Он больше не ходил в магазины один. Боялся, что тот, кто кончал на дверь, ждёт за стеллажом. Боялся, что выйдет и не сможет позвать на помощь. Боялся, что Джисон не успеет.
Дома Минхо сразу лёг. Джисон принёс ему тарелку супа, но Минхо только помешал ложкой и отставил.
— Посиди со мной, — попросил он.
Джисон лёг рядом. Минхо прижался к нему, закрыл глаза. Через минуту задышал ровно.
Джисон не спал. Он гладил Минхо по волосам и слушал, как бьётся его сердце. Быстро. Напуганно. Даже во сне.
— Ты мой, — прошептал он. — Весь мой.
Боня запрыгнул на кровать, свернулся у них в ногах. Джисон погладил кота, не отрывая взгляда от лица Минхо.
В тишине он слышал, как за окном звучат шины проезжающих машин. Как где-то лает собака. Как Минхо иногда всхлипывает во сне.
— Скоро ты перестанешь бояться, — сказал Джисон. — Скоро ты поймёшь, что бояться нечего. Потому что я рядом. Всегда.
Он поцеловал Минхо в макушку, закрыл глаза и улыбнулся в темноте. Завтра будет новый день. Новые трудности. Новые репетиции. Новые возможности. А Минхо будет с ним. Как и всегда.
