Эвигар

Двойные двери отеля дыхнули морозным паром. Кайлум вышел в него следом за Чидой, и ветер атаковал холодом. Короткие рукава худи открывали предплечья, короткие брюки — мгновенно замёрзшие голени. Он накинул капюшон. Двор отеля раскинулся под пасмурными тучами широкой ступенью, вырезанной в склоне. Вокруг поднимались острые горы в снегу и прожилках чёрного камня. С хребта ветер сдувал белую пыль, и она плыла дымкой над вершинами. Отель торчал среди скрюченных деревьев каменным прямоугольником, чуждым для этого склона. Очищенный от снега двор превратился в хаотичный узел. Итиланки сновали между строением и транспортником, перетаскивая последние контейнеры. Низкие голоса резали воздух отрывистыми фразами. Мимо понесли грунтиан на руках — обмякшие, безвольные тела без тёплой одежды, многие без обуви на ледяном ветру. Он узнал Натаху — босые ступни девушки болтались на весу, заплетённые волосы ветер обмотал вокруг голого чёрного локтя итиланки. мне жаль Кто-то набросил Кайлуму на плечи местную куртку из шуршащей синтетики — на бегу, без слов. Он машинально стянул её у горла. — Сальви, идём к транспортнику, скорей! — крикнула обогнавшая его Оди с коробкой какой-то выпечки в руках, оттуда поднимался пар. Он свернул в сторону, зашагал в тяжёлом грунтианском воздухе к группе на краю двора. Широкие итиланские спины образовали стену, за которой что-то лежало на снегу. Он раздвинул их резервуары, ниже него на голову, вдвое шире, и шагнул внутрь круга. Тёмный силуэт в грунтианской куртке лежал неловко, на боку. Капюшон надвинут низко. Лицо укрыто плотной тёмной тканью. Одни глаза наружу — мужчина защищался от холода. Айкс, запрокинув блестящую голову, вглядывался в небо, словно мог увидеть меж верхушек деревьев глайдеры КИНМ, укрытые “Маревом”. Сейчас на их экранах потух сигнал инфоленты этого стража, которого втянули внутрь итиланского барьера над отелем. Может, посчитают это временным сбоем техники? Тиавила вертела в руках инфоленту, срезанную со стража. — На блоке, — вздохнула. — Только он сам включит. — Мама включит. — Аркет сидел над гостем, шаря по карманам, извлёк из куртки импульсник. — Если успеет. Тиавила посмотрела на него и отвернулась. Айкс промолчал, только вжал подбородок в воротник. Конец для Аркета и Наит уже случился для всех, включая их самих — просто ещё не фактически. Сейчас молодой итиланин был энергетически пуст. Значит, Лаци декомпрессировал Аркета сегодня утром — до того, как узнал, что они с Наит сделали. — Оставим его тут? — спросила одна из женщин неуверенно, заранее морщась. — Много знает. — Айкс даже не повернул головы. Страж КИНМ удар импульсником ни с чем не перепутает. С глайдера его увидят визуально, как только транспортник взлетит, унося с собой “Марево”. Он очнётся и доложит, что был атакован. — Тогда связать его — и к тем? — Ещё один? — Кто-то фыркнула. — Высадить на другом континенте, — вскинулся Аркет. — Он нас даже не увидит. — Да! И пусть потом ползёт до базы полжизни. — Может и доползти. Это технически развитая планета. Тиавила повела плечом, глядя на тело у своих ног. — Или он доползался. Голоса притихли. Несколько взглядов скользнули к Кайлуму и сразу ушли в сторону. Кто-то переступил с ноги на ногу. Ветер трепал подол куртки, где-то за спиной суетился кластер. Сердце бухало так, что в ушах отдавалось. От мороза, казалось, даже ворсинки в носу покрывались иглами инея. А у половины итиланок паретты были без рукавов, объёмные голые мускулы блестели чёрной кожей. Сзади раздался знакомый бас Наит, от которого Кайлум шатнулся ближе к Айксу: — Или дезинтегрировать — или забрать с собой. В обоих случаях наши абсорбенты будут недовольны. Да, сальви? Кто-то нервно хмыкнула. В Кластере закон и стражи. Здесь закона не было. На Лаци и так легло то, что не должно ложиться на одного эвигара: Наит и Аркет. Кайлум перевёл взгляд на линию деревьев, где могли висеть глайдеры… Казалось, оттуда в любой момент может прилететь импульсный массированный удар, который положит всех. А очнутся они на базе КИНМ. Тело трясло — то ли от нервов, то ли от мороза. Он повернулся к стражу и заметил, что вокруг лежащего тела снег подтаял в неровное блестящее пятно, обнажив мокрый двор. Настолько горячий? Он присел, рванул ткань с лица стража, уже зная, кто это. Бледная кожа, закрытые глаза. Ресницы Тэйтиса чуть дрожали. Над открытым лицом сразу стал парить едва заметный туман. — Знаешь его? — поняла Тиавила. — Он мой стабилизатор. Внутри дёрнулось, рухнуло. Не абстрактная единица КИНМ, а Тэйтис — надёжный и ласковый. Который способен слушать до того, как задействовать протокол. У него ещё сотня лет путешествий впереди и десятки неизученных планет, где пригодится страж. Он точно не собирался кончить свои дни на Грунте. Ветер входил в грудь и застревал там. Кайлум сглотнул всухую. Паника мыслей собралась в одну линию. С Тэйтисом можно говорить. И с итиланами можно говорить. Разница между ними лишь в том, что харраши защищают мини-кластер из семи десятков беглецов. А те, кто выросли в Доме Эвигаров, не замыкаются на благе узкой группы в ущерб общему гомеостазу. Эвигары будут защищать все десять тысяч планет, плюс теперь Грунт. Просто небольшой конфликт интересов. Кайлум с трудом поднялся с корточек, хрустнули перегруженные суставы. — Дезинтеграцию нельзя компенсировать, — объяснил им. — Это критическое нарушение баланса. Элацио должен будет остановить отклонение. Закрыть мембраны для исполнителя. — Только для исполнителя? — быстро спросила Наит. Она стояла, скрестив руки на груди. Уже просчитывала вариант, в котором исполнительницей станет сама. И это ничего принципиально не меняло, её край и так все знали. Именно этого Кайлум и боялся. Сказал сразу, пока они не укрепились в удобном для их малого кластера решении: — Но я прошу оставить Тэйтиса в живых. Забрать с собой. Пленение можно компенсировать. Я попробую договориться с ним. Если кто-то из КИНМ и способен принять то, что здесь произошло, и не сводить всё к протоколу, — это Тэйтис. И конечно, я сам возьму его на декомпрессию. Элацио он не нагрузит. — А если не выйдет договориться? — спросила Тиавила. — Тогда вы всё ещё сможете удерживать его, — ответил Кайлум. — Живого. Пока он жив, есть пространство для выравнивания… Он будет слушать, он не враг. Это он помог мне прилететь сюда. Рисковал своей специализацией. Если бы не он, Элацио распался бы от энергоголода вон там, в горах, за полтаренга отсюда. А вы бы все сгорели. На миг в круге стало совсем тихо. Даже Наит ничего не сказала. — Скоро очнётся. — Айкс задумчиво чесал подбородок. — Что дальше? Снова импульсник? — Если понадобится, — ответила Тиавила. — Но сначала попробует сальви. — А вдруг не получится? — настаивала Наит. Аркет пожал плечами: — Начнёт буянить и вредить нам — эвигары закипятят его. Да, сальви? Кайлум не мог смотреть ему в глаза. Хотя сам и не был ни в чём виноват, не он нарушил главный закон Кластера. Кто-то из женщин уже вбивала параметры в инфоленту. Запрос уходил в общее поле. Айкс присел рядом с Тэйтисом, коснулся воротника его куртки, проверяя дыхание. — Горячий. А эфира немного. — Дорианин, — ответил Кайлум. — Меня искал. Проекция над инфолентами у всех вспыхнула зелёным. Кластер принял решение. Наит коротко отвернулась, принимая то, что не выбрала бы сама. Айкс сразу нагнулся, легко вскинул Тэйтиса через плечо — бережно, не рывком. Тиавила пошла к транспортнику, на ходу убирая чужую инфоленту в карман. Аркет затёр подошвой след тела в снегу и двинулся следом.

***

Внутри транспортника стало ясно, почему итилане не взяли с собой ничего лишнего. Грузовой отсек был низким, тесным, набитым до отказа. Вдоль стен тянулись ремни креплений, между ними громоздились контейнеры с оборудованием, коробки из отеля, свёрнутые текстильные сетки. Там, где, видимо, раньше стояли криокапсулы, теперь оставались только пустые замки и направляющие в полу. На их месте в спешке закрепляли новый груз. Морозный воздух дрожал от движения тел, коротких фраз, тяжёлых шагов по ребристому полу. Ядерный реактор гудел где-то под ними ровно и низко — как огромное горло. Транспортник держало поле, от которого в металле стояла едва ощутимая вибрация. Обмякшие тела грунтиан укладывали рядами на контейнеры, быстро пристёгивали. Сверху закрывали единой сеткой, чтобы при манёврах никого не швыряло по отсеку. Босые ступни, руки, спутанные волосы, синие костюмы сливались в единую массу. Кайлум почти касался головой коробок и свёртков, которые висели под потолком, плотно обмотанные сеткой. — Ложись, — сказал ему Шакка. Он стоял на одном колене на свободном участке пола, раздавшуюся талию обхватывал ремень. Для эвигаров оставили место вдоль стены, между закреплённой лабораторией и двумя рядами контейнеров. Лежанки из отеля уже стояли на полу, примотанные ремнями к стене и полу. Шакка уложил Лаци ближе к иллюминатору и опустил изголовье, чтобы было строго горизонтально. — Ула, помягче взлетай, ладно? — попросил Шакка. — А то мы сальви оставшиеся клапаны дорвём. — Постараюсь, — раздалось откуда-то. Кайлум лёг на спину на соседнюю лежанку — короткую, ступни торчали. — Тэйтиса можно сюда? — сказал сразу. — Рядом со мной. Очнётся и увидит знакомое лицо. Айкс уложил Тэйтиса по другую сторону от Кайлума, так, чтобы его не придавило ящиками. У гибрида тоже могут быть проблемы с сосудистой системой при перегрузках. Чья-то рука уже затягивала крепёжную ленту поперёк груди дорианина. От него знакомо веяло жаром, из-под грунтианской шапки виднелись чёрные кольца волос. Три часа — и очнётся. Три часа, чтобы придумать, как подать ему всю правду. Больше никакой лжи Тэйтису. Айкс тоже остался рядом — и от его присутствия стало легче. В забитом транспортнике слишком плотно давил асимметричный женский вектор, тесно вторгался в личное пространство. Громада Айкса словно отгораживала их с Лаци от чужеродного давления. Шакка пристегнул Лаци широкими ремнями через бёдра и грудь. Синхрон лежал тихо, только часто дышал. Кайлум нашёл его ладонь. Слабые пальцы сжались в ответ, и система немного уравновесилась. Над ними проходили чужие ноги. Кто-то протискивался боком между коробками, фиксировал замки, подтягивал стяжки, защёлкивал на место сетки. Оди чуть не села Кайлуму на плечо, пронося контейнер с едой, ойкнула на ходу и полезла дальше. Чида одной рукой удерживала тяжёлый ящик, другой вбивала что-то в инфоленту. Итиланки закреплялись кто как: продевали руки в петли, садились на пол в распор между контейнерами, затягивали через грудь страховочные ремни. Наит пристегнулась у иллюминатора у ног Лаци. Смотрела наружу, продавливая взглядом склон и лес. Запахи сложились в густой тяжёлый спектр: терпкая сладость разгорячённых женских тел, машинная смазка, металлический привкус от стяжек и направляющих. Поверх всего этого — кисловато-масляная густота из коробки с грунтианской выпечкой, которую принесла Оди. Неожиданно приятно, напоминало давленый мох с пней, самый вкусный. Ула сидела в пилотском углублении впереди, отделённом решёткой от грузового отсека. Отсюда было видно её руки на панели и объёмную косу от лба до затылка, — боковые части головы голые, как у эвигары. Голубоватые проекции скользили по чёрной коже предплечий. Тиавила стояла рядом, держась за потолочное крепление, её хвост прямых волос хлестал по плечам. — На полную тягу не выходи, — говорила она ровно. — Мы проверили запуск, реакцию контура и охлаждение. Больше не успели. — А если вылезет дрейф по мощности? — отозвалась Ула. — Сбавляй. — На взлёте? — Лучше на взлёте, чем когда в стратосфере закрутит нас. — Тиавила шумно втянула воздух и пристегнулась в кресле помощницы. — Если реактор поведёт... — Всё, поняла, — отрезала пилотесса и ударила ладонью по сенсору. — Все пристегнулись? По отсеку прокатились быстрые ответы. Айкс дважды дёрнул ближайшую сеть, проверяя натяжение. Чида села на пол у контейнеров и завела руку в петлю крепления, защёлкнула карабины. Наит, обмотанная ремнями, не отрывала взгляда от иллюминатора. Гул реактора стал плотнее, глубже. Корпус задрожал, и Лаци сжал пальцы Кайлума сильнее. Транспортник качнулся так мягко, что сперва это почти не ощущалось. Давление пришло снизу — ровное, нарастающее. Пол толкнул в спину. Если бы под днищем оставался снег, он сейчас расползался бы от возмущённого поля. Но его растопили. Наблюдатели с глайдеров максимум заметят лёгкую рябь в воздухе. Контейнеры звякнули крепежом; в дальнем конце вскрикнули: — Ой, моя шапочка! — Поймал. За иллюминатором медленно поползла вниз стена отеля, голые деревья, чёрный двор. Они поднимались. — Внизу движение, — резко сказала Наит. Айкс сразу дёрнулся к ней: — Где? — С дороги, вдоль склона. — Наит прижалась к иллюминатору плечом. — Много машин местных. — Это давно, лавину нашу расчищают, — отозвались из глубины. Тиавила следила за показаниями двигателя на панели. Наит повернулась к кабине пилотов: — Можно лучом расчистить завал? — Зачем? — спросила Тиавила. — Пробить им дорогу. Если местные быстро заполнят отель, КИНМ не полезут внутрь. — Точно! — подхватил Айкс. — Никакого сканирования. Если мы что-то забыли — стражи не найдут. На несколько мгновений в отсеке стало тихо, только двигатель гудел. — А если КИНМ засекут луч? — спросила Оди. — Это надо прямо специально момент ловить. — Тиавила пожала плечами. — Инженеры что думают? — Для них склон просто поплывёт, — сказали сзади. — Или ещё одна лавина. А дорога будет открыта. Ула согласилась: — Думаю, смогу. Тиавила, вбей координаты завала. Проекция легла поверх лобового сегмента. Ула сместила транспортник вбок, разворачивая корпус. Вектор нагрузки коротко ушёл в сторону, и Кайлума вдавило в ремни. Особенно заныли торчащие ноги, в которые врезался край лежанки. Лаци тихо зашипел сквозь зубы. А ведь это был только лёгкий боковой манёвр. — Шакка… наши ноги... — проскрипел Кайлум, и юный медик с Айксом отстегнулись и засуетились, подкладывая под них толстое покрывало и дополнительный мягкий свёрток под лодыжки. В иллюминаторе снежный склон наклонился под углом. У линии леса копошился транспорт. — Коротким импульсом попробую, — сказала Ула. Ни звука, ни толчка — только внизу, на склоне, снег разошёлся, как если бы по нему провели гигантским горячим ножом. Масса осела, поползла вниз. Над завалом вспухло белое облако пара. Отрезанный рыхлый край посыпался вязкой кашей, и на месте снега затемнела прорезанная до дорожного покрытия полоса, мокрая и дымящаяся. Путь к отелю был свободен. — Метко, — одобрил Айкс, глядя в иллюминатор. Он навис над Кайлумом, держась за крепление; от него надёжно пахло потом и нагретой пареттой. — На шахтах посадочные зоны себе расчищала, — поделилась Ула и выровняла транспортник. — Поднимаемся. Все держитесь! Реактор загудел на тон выше, и перегрузка навалилась всерьёз. Грудную клетку прижало к лежанке, будто на неё опустили плиту. Стало трудно вдыхать, язык потяжелел; он не смог бы сейчас ничего сказать. Даже глазные яблоки трудно стало поворачивать. Кайлум подумал, что если Ула разгонится ещё немного быстрее, их с Лаци раздавит, как шарики с водой. Синхрон с кряхтением отпустил его руку и выровнял ладонь по лежанке, чтобы пальцы не давили друг на друга. Лежал зажмуренный, с оскаленными зубами, кажется, не дышал. Рядом сопели итилане — гиперграви выдерживали перегрузки, от которых нит потерял бы сознание за миг. — Тепловые щиты на пять восьмых. — Голос Улы был напряжённый. — Реально атмосфера плотная, — удивилась Тиавила. — И это без абразивов. — Я же говорил, — пробасил виноватый Айкс, который сломал реактор при посадке. За иллюминатором склон ушёл вниз, потом исчез совсем; остались только пласты облаков, а над ними — темнеющее небо. Потом Ула начала укладывать транспортник на дугу разгона. Давление в спину перекосилось вбок; ремень вдавился в грудь слева. В животе повело: внутренности сдвинулись следом за корпусом. Но через мгновение вектор снова выровнялся — только теперь уже не строго снизу вверх. Транспортник больше не карабкался в небо. Он набирал ход вокруг планеты. За иллюминатором чернота сгущалась быстрее, чем глаза успевали привыкнуть. Облачный слой сплющился в белёсую дымку далеко внизу. Ещё ниже, сквозь разрывы, проступала поверхность Грунта — уже почти выпуклая. Высоко. Но поле продолжало давить: Ула разгоняла транспортник по горизонтали, добирая скорость, без которой их сдёрнет вниз. — Полегче, флюктуация в плазменном узле, — донёсся спереди голос Тиавилы. — И у вас ниты на борту, если не забыли, — крикнул Шакка рядом. Кайлум как повернул голову в сторону Лаци, так и не мог ею двинуть, вжатый щекой в лежанку. Потом случилось то, чего тело не ожидало. Давление исчезло резко, мигом. “Плита” ушла с груди; желудок коротко ухнул к рёбрам. Руки, только что неподъёмные, вдруг стали пустыми и лёгкими. Край не до конца закреплённой сетки вверху расправился, будто лежал на воде. Чья-то грунтианская шапка медленно поплыла под потолок. Растрёпанные волосы Лаци поднялись над головой облаком цвета древесной смолы. Они все падали вместе с кораблём вокруг планеты. Ула коротко крикнула: — Орбита! В поле зрения появилось встревоженное лицо Шакки, он держал в руках пакет и оглядывал их с Лаци: — Рвоты не будет? — Не уверен… — прошипел синхрон. — Кажется, у меня кишки выдавило через зад… Шакка дёрнулся и потянулся в коробку. Уставился в голограмму, проводя биосканером вдоль тела Лаци. — Нет, нет, всё без изменений, — успокоился он и отстегнулся. Кайлум вздрогнул, когда увидел над собой парящего в воздухе Шакку со сканером. — После взлёта с Итилана всё ерунда, — заметил Айкс, и по отсеку захихикали с облегчением: — Вот-вот. — В два раза тяжелее этой планетёшки. Заклацали карабины. Кайлум не глядя, за головой ощущал, как перемещаются слабые сгустки эфира: итиланки летали по транспортнику. Тэйтис мирно дышал рядом, и от этого почему-то становилось спокойнее. В иллюминаторе больше не было ни деревьев, ни гор, ни снега. Только край Грунта — выгнутый, бело-голубой, в разводах облаков. И над ним чернота. Из-за перегородки выплыла Ула; кончик чёрной косы парил над плечом. Она отодвинулась, чтобы пропустить Шакку со сканером в пилотское углубление: кажется, беременной Тиавиле стало плохо после перегрузки. Айкс тоже скользнул туда, забрав с собой ощущение надёжного щита. Ула с озабоченным видом оглядела отсек. — У нас воздуха на три с половиной такта, — объявила всем. — Можно нырять, конечно, ниже, и набирать его, но мне не советуют. — Она показала большим пальцем на Тиавилу за спиной. — Тесты не провели… опасно ёрзать, — отозвалась та, задыхаясь. Три с половиной такта — где-то шесть грунтианских часов. Мало. Раз они на орбите, значит, готовой точки высадки нет. Нет консенсуса кластера насчёт критериев нужной точки. Или не хватает данных. — Роды начались? — ахнула Оди, и Шакка крикнул: — Нет пока. — Кто-нибудь, садитесь за пульт, — предложила Ула. — Я облечу вокруг шарика, просканируем всё. За три такта успеем. А потом быстро выберем точку высадки. — Я за сканер могу сесть, — крикнул итиланин из конца отсека. — Это всё равно что разведка залежей. Кайлум приподнял голову. Мысль сложилась — целиком, сразу в несколько слоёв, — но десятки лиц в перевёрнутом невесомостью отсеке мешали вынуть её изнутри в правильной последовательности. В интерфейсе легче соображать, чем под чьими-то взглядами. Особенно когда лишние минуты стоят им воздуха. Он заставил себя сначала досчитать ветку до конца. Точка высадки. Возврат грунтиан в их систему без ущерба. Уберечь Лаци от травмы единственного регулятора. Это связка задач. Решать надо как связку. — Можно и быстрее, — сказал он негромко. И почувствовал, как на него оборачиваются. Слишком много зрачков сошлось в одной точке. Выстроенная внутри фраза под взглядами распадалась на отдельные слова, как плохо закреплённый груз в манёвре. — Наит… — Он нервно вздохнул. — Моя инфолента ещё у тебя? — А что? — Итиланка подозрительно нахмурилась. Невесомость вызывала у неё диссонанс: Наит вцепилась в удерживающие ремни так, что костяшки побелели. Несколько лиц сразу изменили выражение. Некоторые перестали улыбаться, другие уставились внимательнее. — Она была подключена к Посреднице КИНМ, — пробасила женщина у сетки с грунтианами. — Хвосты могли остаться. — Или маркеры доступа, — отозвался мужчина от контейнеров. — Откроем — и засветимся. Кайлум отстегнулся и всплыл над лежанкой. С каждой секундой вдали от мучительной гравитации его всё больше охватывала эйфория лёгкости. Мыслить становилось проще. Но говорить — нет. Хотелось сперва развернуть схему, подсветить узлы, убрать лишние ветки, а уже потом выпускать модель наружу. Но некогда. — В моей инфоленте, — выговорил он осторожно, чтобы слова не перегнали мысль, — полные данные от зондов КИНМ. Рельеф, климат, гидросетка, плотность заселения, транспортные потоки. Мы введём в поиск нужные параметры и получим список подходящих точек. — А допуск? — Это копия данных, — ответил Кайлум. — Я готовил пакет для Элацио. Чтобы он знал, что это за планета. Я был хронистом. Всё, что собрал КИНМ — в моей инфоленте. — Вдруг там сторожевой алгоритм? — не унимался мужчина у пилотской решётки. Кайлум утратил магистральную мысль, растерялся, разволновался, прижал кулаки к груди. Но тут же частоты стали выравниваться: Лаци подплыл бесшумно — воздух сам вынес его в эту точку — и завис рядом. Расслабленный, будто сидел на невидимом стуле. Потускневшие волосы расплылись вокруг головы живым ореолом. Всё ещё слабая после декомпрессии рука коснулась локтя Кайлума и осталась там, фиксируя контур. Мир сразу собрался точнее. Слова перестали распадаться. Итиланки увидели Лаци, и скептические прищуры исчезли. — Если бы там был сторож, — тихо сказал синхрон, — Кайлум не предлагал бы это. — Нет там сторожа, — отозвалась Наит от иллюминатора. — Я проверила. Кайлум, подбодрённый неожиданной поддержкой, указал на бессознательно летающих под сеткой грунтиан: — За три с половиной такта давайте придумаем, как компенсировать местным срыв их планов. И нам не придётся держать их взаперти. — Кайлум перевёл дыхание. — А ещё у нас появится ветка, где Наит и Аркет не выпадут из системы. Рука Лаци дрогнула на его локте от неожиданности, и Кайлум кивнул ему: да. Я вижу эту ветку. И синхрон заметно выдохнул, сбросив напряжение. И, кажется, впервые посмотрел на Наит, которую должен был приговорить. Она отстегнулась, с опаской отпустила ремень ладонью. Вылетела в центр отсека из-за контейнера и сразу двумя руками вцепилась в поручень, неуклюже разворачиваясь в воздухе. — Я за то, чтоб выслушать салифанина, — заявила Наит из-под потолка. — Есть такие, кто против? Таких не было. С непроницаемым лицом Наит вытащила инфоленту из кармана и настроила смену владельца. Направленный лёгким толчком гаджет проплыл вниз. Кайлум радостно поймал его перчаткой.