Два срока на двоих

Вечер опустился на район быстро и тяжело. Южное Бутово встретило их мокрым асфальтом, запахом шаурмы из палатки и далёким лаем собак. Гриша припарковал Range у старого гаражного кооператива, где обычно тусовались «свои». Плат вышел первым, сжал кулаки в карманах. Губы всё ещё горели от того поцелуя в машине — жёсткого, неправильного, но уже неотвязного. — Димон должен быть здесь, — тихо сказал Гриша, захлопывая дверь. — Он всегда на этой точке после восьми. Продаёт мелочь и сливает всем, кто слушает. Они шли плечом к плечу по тёмному проходу между гаражами. Свет от единственного фонаря падал жёлтым пятном. Издалека уже слышались голоса — смех, мат, звон бутылок. Компания человек пять-шесть. В центре — Димон, невысокий, с жидкой бородкой и в яркой куртке Canada Goose, которую он купил на первые заработки от «крышевания». Когда они подошли ближе, разговоры стихли. Димон поднял голову, ухмыльнулся — слишком широко, слишком нервно. — О, кого я вижу! Платину и OG Buda собственной персоной. Что, пацаны, уже на свободе гуляете? Или пришли попрощаться перед зоной? Плат остановился в двух шагах. Голос был холодный, ровный: — Ты слил, Димон? Переписку Буды и мой тайник. Всё одному и тому же следователю? Димон рассмеялся, но смех вышел фальшивым. Парни вокруг него напряглись, некоторые встали. — Да ладно вам, бля. Я ничего не знаю. Просто слухи по району ходят. Ты, Плат, сам с наркотой своей светился. А Буда — вообще легенда теперь. «OG Buda и малолетка» — в каждом чате обсуждают. Гриша шагнул вперёд. Его глаза были почти чёрными от злости. — Не пизди, сука. Ты всегда завидовал. Треки мои лучше заходили, бабки быстрее капали. А теперь решил нас обоих утопить, чтобы самому чистеньким остаться? Димон поднялся, отряхнул куртку. — А что, если и слил? Вы сами виноваты. Один наркотой торгует, второй малолеток в студию тянет. Я просто помог следствию. Патриотический долг, бля. Это было последней каплей. Плат ударил первым — резко, в челюсть. Димон отлетел назад, врезавшись в гараж. Компания бросилась вперёд, но Гриша уже был рядом: схватил одного за ворот, врезал коленом в живот. Началась свалка — короткая, жёсткая, уличная. Кулаки, мат, хруст. Плат почувствовал, как чья-то рука задела его по скуле, но он не остановился. Внутри кипела ярость — на Димона, на ментов, на всю эту хуйню, в которой они оказались. Через пару минут всё закончилось. Двое парней убежали, остальные лежали или сидели, держась за рёбра. Димон валялся у стены, из носа текла кровь. Гриша стоял над ним, тяжело дыша, с разбитой губой. — Ещё раз откроешь рот на нас — я тебя сам в ментовку сдам, — процедил Гриша. — С доказательствами. Понял? Димон кивнул, сплёвывая кровь. — Понял… суки… Они отошли в сторону, к машине. Адреналин ещё бурлил в крови. Плат вытер разбитую скулу рукавом. Гриша прислонился к капоту, достал сигарету, но руки так дрожали, что не смог прикурить. Плат забрал зажигалку, щёлкнул и поднёс огонь. Их пальцы снова коснулись — как в той квартире, как в машине. Глаза встретились. — Бля, Роб… — выдохнул Гриша. Голос был хриплый, надломленный. — Я чуть не убил его. Из-за нас. Из-за тебя. Плат не ответил словами. Вместо этого он шагнул ближе, схватил Гришу за воротник куртки и притянул к себе. Поцелуй получился ещё жёстче, чем в машине — злой, отчаянный, полный адреналина после драки. Губы врезались друг в друга, зубы слегка стукнулись. Гриша ответил сразу, вцепившись пальцами в волосы Плата, прижимая его к себе всем телом. Они оба были разгорячённые, потные, с запахом крови и сигарет. — В машину, — выдохнул Плат между поцелуями, толкая Гришу назад. Они почти упали на заднее сиденье Range. Двери захлопнулись. Тонировка скрыла всё от внешнего мира. Руки Гриши уже лезли под худи Плата, грубо проводя по животу, по бокам. Плат ответил тем же — стянул с Гриши куртку, потом футболку, открывая горячее тело с татуировками. Кожа была влажной от пота после драки. — Мы не такие… — прошептал Гриша, но в голосе не было убеждения. Он уже расстёгивал ремень Плата, пальцы дрожали от нетерпения. — Я не… бля, Робчик, я хочу тебя. Плат толкнул его на сиденье, навис сверху. Их тела прижались плотно — твёрдые, напряжённые, горячие. Он провёл губами по шее Гриши, прикусил кожу, оставляя красный след. Гриша выгнулся, тихо застонал — звук низкий, мужской, от которого у Плата по спине пробежала дрожь. — Заткнись, Оджи, — хрипло сказал Плат, спускаясь ниже. Руки уже стягивали джинсы Гриши. — Просто… не думай. Откровенная сцена развивалась быстро и жёстко — без нежности, только голод и отчаяние. Пальцы, губы, тела, которые наконец дали выход всему накопленному напряжению. Гриша вцепился в плечи Плата, когда тот взял его в рот — глубоко, уверенно, с той самой злостью, которая только что была в драке. Стоны Гриши заполнили салон, перемешиваясь с тяжёлым дыханием. Потом они поменялись — Плат откинулся назад, а Гриша опустился между его ног, жадно, неумело, но так отчаянно, что Плат зарычал, сжимая пальцы в коротких волосах Буды. Они кончили почти одновременно — резко, громко, с матом и дрожью во всём теле. После этого в машине стало тихо. Только тяжёлое дыхание и запах секса, пота и крови от разбитых губ. Гриша лёг рядом, прижимаясь плечом. Его рука легла на грудь Плата — неуверенно, будто проверяя, не оттолкнёт ли. — Это… пиздец, — прошептал он. — Я только что отсосал у пацана. И мне не противно. Наоборот. Плат повернул голову, посмотрел на него. Разбитая скула ныла, но внутри было странное спокойствие. — Я тоже не думал, что так будет. У меня Лена была… нормальная девка. А теперь… с тобой. После драки с этим уёбком. — Он провёл пальцами по губам Гриши. — Но знаешь что? Мне пох. Пусть мы не такие. Пусть статьи висят. Сегодня я не хочу думать про зону. Гриша кивнул, прижался ближе. Их тела всё ещё были полуголыми, липкими от пота. — Тогда давай не думать. По крайней мере, пока не найдём способ выкрутиться. Вместе. Они лежали так долго — в тёмном салоне машины, на районе, где только что была драка. Напряжение прорвалось. Отрицание треснуло окончательно. Остался только страх перед будущим… и странное, новое тепло между двумя пацанами, которым светит срок. Но пока — только они вдвоём.