6: Подобно нашим воспоминаниям

В голове кружилась мысли: эти сны никогда не приносили ничего хорошего. В прошлый раз была авария, трупы, промозглый мороз. А теперь что? Тревога поднималась от живота к горлу, мешая дышать. Я проигнорировала вопрос отца — нет, Дживона, сейчас правильнее называть его по имени — и прошмыгнула мимо него. Квартира была мне знакомой: та же планировка, те же скрипучие половицы, которые моё сознание ничем не подменило. Я нащупала у порога чьи-то чужие тапки, влезла в них и выскочила в подъезд. Лестничная клетка отчётливо пахла новой краской, штукатуркой. Я бежала вниз, не разбирая дороги. Внутри колотилось единственное: уйти, скрыться, не дать этому сценарию повторить себя. Если прошлый сон закончился смертью мамы, то цена этого видения могла быть еще выше. Я не верила в мистику, но мои сны обладали пугающей способностью сбываться. На улице было зябко. Одинокий фонарь выхватывал из темноты деревья — они казались совсем тонкими, почти прутиками, и только-только начинали цвести. Воздух был особенным: так пахнет настоящая весна, когда ночной холод смешивается с запахом первой зелени. Я прошла чуть вперед к жилому комплексу. Здесь всё было иначе: там, где в моем времени стояла современная детская площадка с пластиковыми горками, сейчас темнел баскетбольный корт за высокой сеткой. Я зашла внутрь: площадка выглядела обжитой, но крепкой. У скамейки не хватало одной доски, а уцелевшие были густо покрыты «дворовым творчеством»: от кривых анатомических подробностей до чьих-то признаний в любви. Обычная лавка, видевшая сотни таких ночей. На столбе кольца тускло поблескивала табличка: «В дар от партии Сила народа, 1992 год». Кто-то заботливо исправил первую букву, превратив название в «Силу урода». Я невольно хмыкнула, ведь мой сон очень уместно засунул туда мои против-правые взгляды. Тишину разрезало тонкое, жалобное мяуканье и я замерла. Улица была пустой, только тени от веток качались на асфальте. Звук повторился со стороны забора — пошла на него, чувствуя себя героиней какого-то странного квеста. На калитке не было привычного мне считывателя карт — только старый механический магнитный замок — доисторическая хрень. Мой мозг просто не смог бы сгенерировать такое количество бытовых подробностей — это пугало больше всего. Из-за урны выкатился серый комок — котенок-подросток. Он выглядел грязным, взъерошенным и совершенно потерянным. Я присела, рассматривая его. — Ну что, — тихо сказала я, — мы с тобой оба, похоже, не понимаем, как тут оказались. Котенок мяукнул, но я ясно видела: он даже не открыл пасть. Звук донесся откуда-то сбоку. Я обернулась и поняла, что не знаю как на это реагировать: за решеткой забора стояла девушка. Она смотрела то на меня, то на зверя. Она не произнесла ни слова, вместо этого она снова мяукнула котенку, точь-в-точь копируя его интонацию. Это выглядело бы безумно, если бы я не узнала эти глаза — Хэрин. Та самая Хэрин с кассет, только без зернистости и помех, настоящая. Она села на корточки, демонстративно игнорируя меня, и продолжила свой диалог с котом. Тот мялся, не решаясь подойти. Я решила взять инициативу в свои руки: подхватила мелкого и подошла к решетке. — Твой? — спросила я. Хэрин напряглась: пальцы сильнее вцепились в прутья забора. Она покачала головой, всё еще избегая моего взгляда. Стало неловко: я и в своей жизни-то не великий мастер общения, а тут — ночь, пижама, котенок и призрак из маминого прошлого. Что бы я сама хотела услышать от незнакомки в такой ситуации? — Ты на кошку похожа, — ляпнула я первое, что пришло в голову. Звучало как бред сумасшедшего. — Раз вы оба коты, я подумала… В общем, чей он? Хэрин медленно моргнула. Раз, другой. Посмотрела на меня в упор. У неё был странный взгляд: скептичный, изучающий, будто она ждала подвоха. — Это кошка. Мята, — наконец выдавила она тихим голосом. — Из школы. Я за ней присматриваю. В памяти всплыл кадр с кассеты: мама снимает серую кошку у спортзала. Значит, это была она. Сознание услужливо подкидывало детали, вшитые в пленку. — И ты мяукаешь, чтобы она тебя понимала? — спросила я. Хэрин просто кивнула. Она не сводила с меня глаз, и в этом взгляде читалось не только ожидание кошки, но и какой-то немой вопрос. Я нашла дыру внизу сетки и аккуратно просунула Мяту Хэрин. Она забрала животное, стараясь не коснуться моих пальцев, и тут же спрятала котенка под куртку. Хэрин выпрямилась, но не ушла — она стояла в тени, продолжая сверлить меня взглядом. — Минджи! — крикнул сзади голос Дживона. Хэрин мгновенно растворилась в темноте, как будто её и не было. Ко мне подбежал запыхавшийся брат. — Ты чего сорвалась? Пошли домой, отец голову оторвет, если увидит, что мы шныряем по улице ночью. Спать пора. Я шла за ним, пытаясь переварить встречу. — Дживон, — позвала я, когда мы зашли в подъезд, — а… что мама скажет? Он остановился и посмотрел на меня как на умалишенную. На его лице проступило искреннее недоумение. — Ты точно башкой приложилась, когда падала. Какая мама? Мама в Японии, она там замуж вышла. У нас только отец, забыла? Я попыталась зажмуриться и заставить себя проснуться там, перед гудящим телевизором, в пыльной комнате, пропахшей мамой, моей мамой. Но это тело решило иначе. У него были свои настройки, свои биологические часы — оно провалилось в сон мгновенно, без лишних мыслей.