Молоко с данго

Было довольно мило услышать, как Эи позволяет себе расслабиться и вновь смешаться с простым народом. Однако ей показалось странным, насколько возросла популярность продаж молока с данго. Еще более странным было то, что продавец подошел к ней в надежде заключить сделку о постоянных поставках этого напитка для сегуна. Неужели было столь очевидно, что она связана с Райден? Мико в итоге отказывается от предложения. Куда лучше просто захватывать бутылочку каждый раз, когда она навещает Эи. Не то чтобы это утолило жажду народа, напротив, это стало настоящим поветрием, когда ремесленное производство сменилось массовым, дойдя до дефицита молока. Был еще и тот мелкий нюанс, что лишь определенный вид свежего молока подходил для идеального смешения. Она не знала подробностей, но немного подсмотрев, выяснила, что отрасль движется к настоящему кризису. Архонты, будь прокляты... Переходим к сегодняшнему дню: она сидит, сгорбившись над столом, вокруг разбросаны бумаги, она баюкает головную боль, размышляя, как справиться с нехваткой поставок. Ходят слухи, что лисы ушли в свои норы на зиму, что еще больше сокращает запасы необходимого для создания той шелковистой смеси. Внезапно в уме вспыхивает идея, такая хитрая, что она плывет в её сознании. Они были чем-то вроде возлюбленных, пусть и не заходили дальше поцелуев в последнее время. Наверняка Эи не будет против небольшой шалости, если конечный результат послужит её нуждам, верно? Проглотив гордость, она перебирает склянки в своем аптечном шкафчике. Она не ведьма, но базовые знания о травах, корнях и прочем приходятся кстати, когда нужно завоевать расположение суеверной публики. — Ах, вот ты где... — вздыхает Мико, отыскав спрятанную бутылочку с зельем плодородия. Она вынимает пробку, подносит к носу и делает легкий вдох, пахнет странно, персиками. Признаться, она предлагала его лишь другим, никогда не черпала из своих запасов. Ну что ж, будь что будет, решает она, поднося склянку к губам и выпивая все залпом. Далее следует ожидание. Она не уверена, сколько это займет, но надеется на какой-то прогресс к рассвету следующего дня.

***

Когда приходит утро, она просыпается от странной влаги на постели. Мико резко садится, опустив взгляд на набухшие холмы, которые и оказались виновниками произошедшего. Она мягко сглатывает, ощущая непривычную тяжесть в груди, впрочем, по крайней мере, тяжелее обычного. Она распускает полы кимоно, вздрагивая, когда обнаженная грудь встречается с холодным воздухом. Примечательно, что соски особенно торчат, увенчанные крошечными капельками белого, скапливающимися на кончиках молока. — Как люди это делают? — размышляет Мико вслух, нежно обхватывая грудь обеими руками, прежде чем слегка сжать. Струя, вырвавшаяся из груди, ударяет в простыни, окрашивая их в сероватый оттенок, когда впитывается. Теперь уже нет пути назад, это точно. Забавная мысль мелькает в уме: сколькие с радостью поменялись бы местами с этими простынями? Смех каким-то образом заставляет вытекать еще больше капель... все, хватит. Проглотив остатки гордости, Мико продолжает свой утренний распорядок. Большая часть его уходит на выработку планов, как эффективно использовать свое молоко для дела. В один момент она подносит тяжелую грудь к губам, присасываясь к соску, изливающему жемчужины, странно сладкой жидкости, как любопытно... а это легкий оттенок клубники? Как лучше смешать вкус клубники и данго? Истинная дилемма в руках Мико. Каким-то образом, выдавая еще несколько капель на свой язык, она побуждает мысленные соки течь. Расчеты плывут в уме, в то время как она посасывает обнаженную грудь по принуждению. Кружа этот вкус во рту, она наконец проглатывает щедрую порцию, чувствуя, как соски натираются от постоянного посасывания. Тем не менее, её методы приносят плоды.

***

Когда наступает следующий день, Мико выбирает самое свободное кимоно, а также особое приспособление, чтобы удерживать остатки молока от утечек в неподходящий момент. Как объяснить, что это ради спокойствия возлюбленной? Ах да, Архонт просто обязана получать свое молоко с данго, иначе устроит истерику, так что решение – лактировать! Нелепость... Надевая маску обыденности и лисьей уверенности, она шествует в покои Эи, словно владелица места. — Моя богиня, у меня для тебя подарок… — мурлычет она, сладкая, как мед. Упомянутые дары сейчас зажаты под рукой, в корзине с свежеприготовленными бутылочками молока с данго и романами, ждущими её Архонта. Почти как собака, оживившаяся при возвращении хозяина, Эи быстро обращает внимание на Мико. — Прошу прощения, если вкус отличается от привычного. Есть дефицит, как тебе известно, так что я взяла на себя труд добыть то, чего ты так жаждешь. — В глазах Архонта мелькает тень колебания, но в итоге рука тянется, осторожно беря бутылку. Предвкушение сбивает дыхание, она тихо гадает, не ждет ли её разочарование. Сначала кажется, что Архонт не проявляет признательности. Но затем аметистовые глаза расширяются от восторга, за ним следует подъем бутылки к губам, словно это спасение в склянке. Мико отражает ауру возбуждения, хоть и чуть приглушенно, чтобы не выдать хитрости. — Как оно? — спрашивает она Эи, с острой улыбкой на губах. Оно должно быть восхитительным, учитывая, что содержимое бутылки исчезло без следа, ну, кроме той глупой молочной усинки на лице Эи. Внезапно волны смущения окрашивают её щеки, слегка затемняя их, заставляя отвести взгляд, чтобы не мучиться мыслью о том, как Эи пьет её грудное молоко. — Оно довольно хорошее, — отвечает Эи, вбивая ещё один гвоздь в гроб Мико. Она ищет слова. Но в итоге Кицунэ ничего не остается, кроме как молча принять свою судьбу. — Кто это сделал? Я должна знать. Вкус слегка отличается от привычного. — Эи, кажется, сдерживается, вероятно, стараясь не опустошить весь набор за раз. Почти словно спасая от унижения, кто-то входит в комнату, обрывая их беседу. — Мой сегун, у меня вести из… Ох. Прошу прощения за вторжение, — Кудзе Сара склоняет голову, надеясь на снисхождение. — Да. Как невежливо с твоей стороны, маленькая ворона. Разве в гнезде Кудзе тебя не учили стучать? — Мико словесно впивается когтями в бедную жертву, попавшую под перекрестный огонь, позволяя себе ненадолго вернуться к лисьим повадкам. Она замечает краткий взгляд презрения, возможно, даже ревности, за которым следует преданность женщине на троне. — Глупости, Мико. Ты слишком сурова с генералом. — Эти слова сбивают с толку обеих, и лиса, и ворона сосредотачивают взгляды на Эи. — Иди попробуй. Разве оно не кажется тебе другим? — Эи манит Сару ближе, потряхивая почти пустой бутылкой молока с данго, где осталось лишь на глоток-другой. О боги. Мико мягко сглатывает. Попытка остановить эту чепуху может вызвать подозрения. Так что она молчит, и ведет себя достаточно тихо, чтобы не выдать себя. Покалывание пробегает по позвоночнику, пока Сара осушает несколько глотков из предложенной бутылки, внимательно наблюдая, как её глаза расширяются от вкуса. — Это одна из твоих уловок, — обвиняет Сара. — Мой сегун, умоляю, не пейте больше. Оно может быть отравлено, кто знает чем! — Глупости, генерал Кудзе Сара. Мико – мой старейший друг, она никогда бы так не поступила, — спокойно заявляет Эи, все еще баюкая мягкую улыбку. Сердце Мико трепещет от этих слов. Умываясь чувством вины, она размышляет: не признаться ли в прегрешениях? Это станет ударом по ее гордости, если просочится, по крайней мере, даст повод помучить тэнгу, но это не та светлая сторона. — У меня приготовления к фестивалю. Предлагаю оставить остальное себе, Эи. Будет жаль, если люди начнут просить мою особую марку молока с данго, сделанную специально для тебя, — улыбается Мико, разворачиваясь уйти, прежде чем краснота грозит поглотить её лицо целиком. Никогда она не могла предугадать, что грудное молоко окажется причиной улыбки Эи на этой неделе. В основном дни, что последовали, были заполнены приготовлениями к фестивалю в Инадзуме. Люди из всех уголков Тейвата собираются посетить его впервые. Но почему-то Мико не может заставить себя заботиться об этом так же сильно. К сожалению, то глупое зелье и его эффекты длятся целую неделю. Эи ценит стабильные поставки молока с данго, и Сара, кажется, тоже. Мико немного раздражена, что её особое, выдоенное вручную, болезненно собранное молоко с данго делят другие. Даже сейчас эта мысль не более чем раздражает. Её кимоно соскальзывает с плеч, собираясь у талии, она садится, чтобы упростить процесс, прежде чем ухватить одну грудь. Это был пятый раз на этой неделе... Ощущение болезненное и странно волнующее. Дрожащие вздохи мешают сосредоточиться, глаза закрываются, уши трепещут от досады над таким актом. Податливая плоть формируется под пальцами, каждое сжатие выдавливает капающие капли белого молока, стекающие к горлышку открытой бутылки. К этому моменту ей приходится использовать кубики льда, чтобы успокоить боль после. Хуже всего, когда она ноет так сильно, что слезы скатываются по щекам. О, как сильно она желает помощи... Словно в ответ на молитвы, голос зовет её имя сзади. Вздрогнув немедля, она глотает комок беспокойства. — Мико? — Это голос Эи… как объяснить эту ситуацию? — Я немного занята, — лжет она, стараясь не привлекать ненужного внимания. К счастью, спина повернута ко входу, так что нет способа разглядеть, что происходит. Можно предположить, конечно, но Эи не из тех, кто в этом хорош. — Что ты делаешь? — спрашивает возлюбленная, мягко и сладко. — Я просто... проверяю родинку, — она мысленно бьет себя по лицу за такую глупую отговорку. Если бы не то, что её поймали со спущенными штанами... ну, или с спущенным кимоно, Мико могла бы выдумать лучшую ложь. — Мико, я не такая глупая. Ты страдаешь, я слышу это в твоем голосе. Что не так? — спрашивает Эи. Восхитительно медовые слова раскачивают разум бедной кицунэ. — Ладно. Я скажу, но надеюсь, ты не воспримешь это плохо… Я поставляла тебе свое молоко для твоего драгоценного напитка с данго. Это не слишком приятное зрелище, и оно довольно болезненно, так что не жди, что я продолжу делать это в одиночку, — жалуется Мико, тихо шмыгая носом, пока теплые слезы грозят скатиться по краям век. Мягкие ладони касаются обнаженного плеча Мико, нежно, чтобы не вызвать беспокойства. Это успокаивает её, ненадолго позволяя задержаться в сладком прикосновении возлюбленной, руки опускаются по бокам. Она чувствует, как Эи занимает место сзади, тихо постанывая, когда едва ощутимые касания спускаются ниже, задерживаясь на руках и наконец достигая груди. — Хочешь, я помогу тебе? — спрашивает возлюбленная, покусывая правое ушко губами. — Да... пожалуйста... — шепчет Мико. Ощущение чужой теплой ладони, снимающей вес с плеч, позволяет ей наконец выдохнуть с облегчением. Так долго она таскала эти переполненные груди. Подбородок Эи ложится на её плечо, вероятно, желая видеть процесс воочию. — Просто сожми чуть-чуть... Чтобы проверить, Эи сжимает ровно настолько, чтобы жемчужины белого молока начали сочиться из розовых сосков. — Ох. Так лучше? — спрашивает она, слова пропитаны высшей преданностью и заботой о благополучии Мико. — Да... — вздыхает кицунэ, слегка извиваясь на месте. Всяко лучше, когда не её собственные руки занимаются доением. Давление, оказываемое кончиками пальцев Эи идеально, почти слишком идеально. Струящаяся жидкость начинает заполнять прозрачную бутылку, медленно окрашивая её в белый цвет целыми потоками молока Мико. — Эй, хочешь попробовать меня без порошка данго? Можешь взять из бутылки прямо сейчас, если желаешь... — предлагает Мико, желая наградить возлюбленную за старания. — Можно ли попробовать из источника? —Руки останавливаются, просто поддерживая груди, не сжимая ни капли. — Пожалуйста, Мико. Я правда хочу попробовать сама. — Ладно. Можешь попробовать, только не делай из этого привычки, — говорит Мико, прежде чем переместиться к напольному дивану у стены. Используя стену для опоры, она манит Эи, бросая на неё смущенный взгляд. Наблюдать, как возлюбленная, богиня, ползет на четвереньках, жадно занимая место рядом, а затем склоняется, чтобы осыпать поцелуями груди, почти рай. Какая кицунэ может счесть себя столь удачливой, чтобы завоевать и внимание, и восхищение своей богини? Мягкие губы осыпают любящими поцелуями простор пышной плоти, вызывая тихие, прерывистые стоны у Мико. Возможно, она могла бы привыкнуть к этому ощущению в итоге. Тупой жар разжигает тело, слыша стук сердца в ушах. Один из трепещущих пушистых отростков попадает в пальцы Эи, большой палец гладит пучок меха, вызывая ещё больше тихих всхлипов от кицунэ. И наконец губы Эи натыкаются на один из торчащих сосков Мико. Время от времени язык может встретить вкус чего-то сладкого, ожидаемо молочного и странно шелковистого для проглатывания. Грудь вздымается и опадает, ненадолго паника охватывает ее тело, но унимается, когда усердные пальцы проводят тупыми кончиками по её ушам. — Не будь слишком грубой... Мольба Мико не остается без ответа. Эи не может быть нежнее со своей возлюбленной. Она делает лишь то, что позволено. Вкус кажется желанным, что подтверждается постоянным зализыванием. Легкое сжатие выдавливает ещё больше жидкости. Медленно, но верно, глоток молока Мико заполняет жажду Архонта. Тихие глотки сочетаются с нежнейшим посасыванием, поглощая непрерывный поток молока, пока их взгляды встречаются. Вздох вырывается с губ, когда зубы Эи случайно скользят по плоти — Осторожно, любовь. Я понимаю, что у тебя... хаа... черт... прорезаются зубки, но не кусайся. Обиженная самой мыслью, Эи отрывается от блестящего соска, вместо этого просто водит языком по нижней стороне груди Мико, пока не достигнет торчащего пика. Используя обе руки, она несколько странно направляет пару грудей к себе, почти заставляя соски поцеловаться, пока её язык осыпает их слюной. Легкое давление вызывает брызги жидкости, часть его неряшливо вытекает из губ, но большая часть попадает на язык Эи и вниз по её жаждущему горлу. Лиловые глаза продолжают пылать желанием. Как ни старается Мико скрыть возбуждение, её бедра непрестанно трутся друг о друга, надеясь извлечь хоть каплю удовольствия из момента. Даже если челюсть Эи пропитана потом и молоком к этому времени, непрерывное доение не остановится, пока не иссякнет последняя капля. Вскоре Эи получит желаемое. Больше ничего не ждет тот язык, сколько ни старайся массировать груди, чтобы выудить брызги молока, лишь стоны. Ничего иного. — Теперь довольна? — спрашивает Мико, прижимая голову Эи к своим грудям, наконец выдыхая с облегчением. — Займись со мной любовью, пожалуйста... Довольная положением, Эи мягко кивает, счастливая улыбка задерживается на её влажных губах. — Через минуту, я хочу немного отдохнуть. — Ты такая нуждающаяся, Эи... — закатывает глаза Мико, проводя рукой по волосам возлюбленной, разглаживая пропитанные потом пряди. — Ладно. Лучше компенсируй мне это, — предупреждает Мико, зарабатывая ещё один кивок от уставшего Архонта.