Маглопанк

      В целом прибытие в Хогвартс прошло спокойно. Семейство Дурслей доставили в школу на стареньком фордике «Англия». Машина ехала как и полагается машине, и, пожалуй, только Гарри замечал, что на кочках фордик как будто слегка игнорирует законы физики. Он подскакивал в воздух чересчур высоко, чересчур долго для его массы находился в полёте, а приземлялся чересчур плавно и мягко, словно боясь потревожить пассажиров.       «Как ховерборд из фильма про Марти МакФлая», — подумалось Гарри.       Когда фордик покинул Литтл-Уингинг и выехал на прямую, как стрела, трассу, за окном окончательно стемнело. Дядя Вернон медленно трезвел, и на его лице, словно времена года, менялись эмоции. От добродушной летней ухмылки («Петуния, должно быть, пошутила») к медленному осеннему осознанию («Да ну, не может такого быть») и, наконец, последним на лице проступил крайний зимний ужас.       — Я не предупредил Эштона и Дуэйна, — наконец полушёпотом заявил он, повернувшись к тёте Петунии и распространяя нежный чипсово-пивной перегар.       — Нет времени! — шикнула тётя.       — Я не могу так поступить с парнями. Я должен позвонить им, чёрт побери, объяснить...       — Дорогой, попробуй успокоиться. Потом письмо отправишь, объяснение придумаем!       — Как тут успокоиться, Петуния?! Послезавтра назначено заключение сделки, крупный оптовый заказ на дрели и комплектующие, а я пропадаю накануне! Письмо в лучшем случае дойдёт через...       — Дорогой, нас хотят убить! — рявкнула тётя Петуния. Гарри и Дадли дружно вздрогнули. Дядя Вернон на какое-то время замолчал, только бурчал что-то неразборчивое, держась пухлыми руками за голову.       В салоне фордика неожиданно зажглись лампы, слабо осветив водителя и пассажиров. За рулём сидел улыбчивый мужчина, по виду ровесник дяди Вернона, но выбрит гладко, с короткими огненно-рыжими волосами, одет в обычный твидовый костюм. Он раз за разом осторожно пытался завести с дядей мужскую беседу — про штепсели, починку унитазов и устройство бытовой техники. Дядя Вернон отмалчивался до последнего, но когда рыжеволосый назвал дрель «магическим инструментом», дядю прорвало, словно ему наступили на больную мозоль. Он агрессивно и очень подробно объяснил водителю принцип работы электрических устройств в целом и электромоторов в частности. Рыжеволосый слушал, открыв рот, и временами непозволительно надолго отвлекался от дороги.       — Очень приятно наконец поговорить со знающим человеком, — признался он, когда дядя Вернон выдохся. — Пожалуй, мне следует больше времени уделять самообразованию в области магловедения, мистер Дурсль... Пожал бы вам руку, но я за рулём. Признаться, я чувствую себя полным дураком.       Дядя Вернон уже открыл рот, чтобы сообщить рыжеволосому, что он и есть полный дурак, но тётя Петуния и Дадли синхронно хлопнули дядю по спине. Глава семейства смутился и буркнул что-то вроде «Ничего страшного, со всеми бывает».

***

      Уже глухой ночью фордик остановился у странно похрустывающих кованых ворот. Толстые металлические завитушки складывались в свирепые морды диких вепрей с огромными клыками. Едва семейство Дурслей приблизилось к ним, как металл превратился в едва различимую дымку, беспрепятственно пропустив их внутрь.       Рыжеволосый помог семейству выгрузить многочисленные чемоданы, непонятно как уместившиеся в скромный багажник фордика, а потом дружески пожал дяде Вернону руку.       — Оставьте чемоданы здесь, за воротами, — посоветовал он. — Их перевезут к вам в комнату в целости и сохранности. Очень приятно было познакомиться, Вернон. Я надеюсь, мы ещё встретимся.       — Взаимно, Артур, — буркнул тот.       — Гарри, Дадли, Петуния, — Артур по очереди пожал руки мальчикам, отвесил поклон тёте, сел в машину — и машина, неожиданно взревев, взлетела в воздух и скрылась где-то над чёрной полосой леса. Петуния испуганно охнула; дядя Вернон презрительно фыркнул; Дадли, тыча в машину пальцем, восторженно завопил:       — Мелкий, глянь — эта тачка летает! Почему мы тогда ехали? Почему мы не взлетели ни разу?!       До неприютной громады средневекового замка их везла уже обычная тряская телега. С виду телега была ничем не примечательной, но дядя Вернон всю дорогу с ужасом пялился в темноту перед ней, словно видел что-то, чего остальные видеть не могли...       — Дорогой, всё хорошо? — обеспокоенно спросила Петуния мужа. — На тебе лица нет!       — Да, дорогая, — деревянным голосом отвечал дядя Вернон, продолжая смотреть туда же.       — У тебя опять те приступы после службы? — понизив голос, спросила жена.       — Да, — пискнул дядя. — Нет. Наверное. Я не знаю, дорогая...       Его толстые пальцы с силой заскребли по поясу, словно дядя пытался нащупать невидимую кобуру. Тётя почти силой заставила дядю Вернона отвернуться и прижала его к себе...       ...Фигура, встретившая Дурслей у массивных, обшитых потускневшим железом дверей Хогвартса, напугала дядю едва ли не больше, чем безлошадная телега. Чёрные растрёпанные волосы, белое как снег лицо без единой кровинки, острые черты лица, глаза, похожие на две тёмные ямы. Стоит неестественно прямо, словно шпагу проглотил. Такими рисовали карикатурных книжных злодеев или опасных байронических героев.       — Брыйвчр, Врнон, — булькнул дядя.       — Добрый. Северус Снейп, декан факультета Слизерин. Мне велели вас встретить, — незнакомец и тоном, и всем своим видом показывал, что выполняет приказ с отвращением и исключительно из уважения к тому, кто этот приказ отдал.       Полы плаща Снейпа взметнулись, массивные двери с рокотом приоткрылись — и он проскользнул внутрь, бесшумно, как тень. Дурсли и Гарри, дружно переглянувшись, поспешили за ним.

***

      По мере того как Гарри шёл по гулким каменным коридорам, стены которых были завешаны храпящими живыми портретами, он обратил внимание, что облик Снейпа изменился. В тёплом трепещущем свете факелов декан Слизерина казался уже не злым, а просто сильно уставшим. Под его глазами синели круги. Он явно недоедал. Кисти рук, которые маг временами забывал прятать в складках мантии, покрыты разноцветными пятнами и ожогами, из кармана торчат пергаментный свиток и стебелёк какого-то растения, а судя по тянущемуся за Снейпом потно-табачному шлейфу, ему давно следовало бы принять душ и постирать одежду.       Гарри, насмотревшийся за свою жизнь на дядю Вернона, понял, что перед ним классический трудоголик в стадии обострения.       Гарри решил спросить у Снейпа, чем он занимается в школе. Ничто так не растапливает сердце увлечённого трудоголика, как искренний интерес к сфере его деятельности. Однако, не успел Гарри открыть рот, как Снейп метнул в него острый, как дротик, взгляд чёрного глаза. Было в облике Снейпа что-то, что говорило: вопросы ему задавать не стоит. Просто не стоит.       — Что преподаёте? — всё-таки спросил Гарри, проигнорировав взгляд.       — Зельеварение, мистер Поттер, — приоткрылись бледные губы.       — Вы меня знаете?       — Нет, мистер Поттер, я тайно, под покровом ночи провожу контрабандой в Хогвартс неизвестных маглов, на которых охотится Тёмный Лорд. Разумеется, не за бесплатно.       — Весёлая у вас жизнь, Снейп.       — Обхохочешься, Поттер.       Снейп завернул за угол коридора и остановился — так, что Гарри едва не налетел на него. В полутьме неуклюже топтался глубокий старик — лысый, сморщенный, сгорбленный, сухой как порох, с пегими патлами, свисающими с ушей до тощей груди, в старомодном коричневом сюртуке и с метлой в руках.       — Зачем вы принесли метлу? — услышал Гарри голос Снейпа.       — На всякий случай, профессор, — гнусаво отрапортовал старик. Он тянулся по стойке «смирно», насколько позволял старческий остеохондроз. — Если кто-то на нас нападёт, я их метлой, метлой!       Снейп вздохнул.       — Я вверяю вас нашему кастеляну, — холодно обратился он к Дурслям. Его глаза буравили лицо Гарри, как свёрла дяди Вернона. — Полагаю, с такой охраной я вам более не нужен. Разрешите откланяться.       Оторвав на секунду жуткий взгляд чёрных глаз от Гарри, Снейп изящно взмахнул палочкой — из кончика выскочила бесплотная, сияющая жемчужным светом серебристая лань, проскакала до угла и пропала за ним.       Гарри и Дадли восхищённо переглянулись и показали друг другу большие пальцы. Зато дядя Вернон опять пришёл в ярость:       — Какого дьявола?! — заорал он на Снейпа. Крик раскатился гулким эхом по дремлющему замку.       — Простите? — ледяным тоном осведомился Снейп.       — Какого дьявола вы машете этой... этим... перед лицом моей жены, моего сына?!       — Дорогой, всё в порядке, — зашептала тётя Петуния, ласково взяв дядю под руку.       — Держите себя с руках, — брезгливо процедил Снейп и, бросив на Гарри последний пронизывающий взгляд, величественно исчез во всполохе чёрной мантии.       Дядя продолжал кипеть. Он огляделся, увидел бледное лицо жены, непонимающее лицо сына, племянника, который рассеянно хлопал Дадли по плечу. Не найдя на ком сорваться, Вернон прикрикнул на стоящего рядом старика:       — А вы?! Вы тоже собираетесь размахивать своими штуками у меня перед лицом?!       — Нет, сэр, — угрюмо сказал старик.       — А попробуйте! Да, попробуйте! Перед моим лицом! Перед лицом моей жены! Почему нет?!       — Я сквиб, сэр. Единственная палка, которой я могу сделать что-то путное, это палка от метлы, — старик обнажил коричневые обломанные зубы в подобии усмешки. — Так что в целом ваше недовольство я вполне разделяю. Распустились, сэр, приличиям никто никого не учит. Не то что в былые времена... Раньше, бывало, когда волшебник палочку вытаскивал из кармана, всегда перед окружающими извинялся. Люди были другие, люди, сэр, были лучше и честнее в те времена. И джентльмена, сэр, найти было гораздо проще, чем сейчас...       — Полностью поддерживаю! — рявкнул раскрасневшийся как томат дядя Вернон. — Абсолютно!       — А волшебного, сэр, извольте не беспокоиться, — продолжал старик. — Из волшебного у меня только кошка.       — У вас есть кошка? — тётя Петуния мгновенно заграбастала Дадли за шиворот и оттащила от старика, едва не сбив Гарри с ног. — Простите, мистер...       — Филч, — отозвался старик. — Аргус Филч, кастелян замка Хогвартс.       — Простите, мистер Филч, у Дидди жуткая аллергия на кошек. Надеюсь, вы понимаете...       — Понимаю, — резко похолодевшим голосом отозвался Филч. — Ну что ж, подыщем вам помещение, до которого Миссис Норрис не добралась... Прошу за мной, мистер, миссис, и вы, мальчуганы...

***

      Помещение оказалось, мягко говоря, неуютным. Не меньше восьмиста квадратных футов, холодное, выглядящее пустым. Высокие потолки — футов двадцать, не меньше. У изящных нервюр колышется густая паутина. Стены из потёртого, нещадно пылящего туфа. Ноздреватые травертиновые полы, между плит торчат сухие листья и ветки. Узкие витражные окна, из которых не видно ничего — частично из-за структуры древнего стекла, частично из-за налипшей на него многовековой грязи. От одного окна по стене течет струйка воды, хотя дождя не было минимум неделю. Освещение — десяток коптящих факелов и масляная лампа, из мебели — четыре деревянных кровати, грубо сколоченный обеденный стол и старые, разваливающиеся, закопчённые шкафы, на которых ещё просматривалась прихотливая резьба и клочки позолоты.       — Не ахти, конечно, — говорил Филч. — Но летом здесь прохладно, зимой тепло, в дождик сухо. Мебель какая-никакая, кроватки, опять же. Лучше моего закутка уж точно. И, главное, живности тут нет, сэр, нету живности. Вот моя Миссис Норрис сюда и не заходит, потому как нету её тут, живности...       Едва кастелян ушёл, как дядя Вернон упал прямо на незастеленную кровать лицом к стене.       — Дорогой, ну ты что... — всполошилась тётя Петуния. — Давай я простынкой накрою, дорогой...       Дядя не отвечал.       — Дядя Вернон, поднимитесь, пожалуйста, — попросил Гарри. — Просто постойте, мы с тётей застелим кровати, и можно будет ложиться спа...       — Это всё из-за тебя, Поттер, — вдруг хрипло и зло откликнулся дядя, по-прежнему глядя в стену. — Из-за тебя. Всё из-за тебя. Из-за тебя я потерял работу, прекрасный дом, и моя семья ютится в грязном углу грязной развалюхи, как чёртовы беженцы с Ближнего Востока...       Тираду дяди прервали тщетно подавляемые всхлипы и рыдания. Сдерживаться он, похоже, уже не мог. Петуния робко села на кровать и погладила мужа по плечу.       — Беженцы с Ближнего Востока — такие же люди, как и мы, дядя Вернон, — заметил Гарри. — Любой человек может оказаться в нашей ситуации. Любой человек может стать беженцем...       — Замолчи! — заорал дядя, ударив подушку кулаком. Тётя Петуния испуганно отпрянула, из подушки вылетело облачко пёстрых куриных перьев. — Я живу в свободной стране Соединённое Королевство Великобритании и Северной Ирландии! Я плачу налоги! Я верен Её Величеству королеве Елизавете Второй, храни её Господь! Я рассеивал врагов Её Величества два года! Я сокрушал их козни с оружием в руках! Почему я должен прятаться, как преступник? Что я сделал?.. — дядя давился плачем.       — Ничего, — честно ответил Гарри. — Просто... на свете есть люди, которые хотят тебя убить просто за факт существования. За то, кто ты есть, кем ты родился. Конечно, у них есть красивые истории, объясняющие, почему они имеют право убивать. По большей части это просто обычные подонки, дальше разговоров у них дело не идёт. Но от некоторых не защитят даже Её Величество и вся Британская Армия.       Гарри помолчал. Дядя продолжал тихо всхлипывать.       — Никто не застрахован от того, чтобы стать целью, дядя Вернон. Ни вы, ни я. Никто. Тётя Петуния как-то рассказала, что Волдеморт убивал неволшебников ради забавы, просто так. Если вас это утешит... вы стали целью из-за того, что сделали хорошее дело — приютили сироту. Лучше уж так, чем вообще ни за что.       Дядя Вернон перестал шмыгать носом, но так и не повернулся.       — Дядя, — наконец сказал Гарри, — вы можете думать обо мне, что хотите, это не так важно. Важно то, что ваша семья в вас нуждается. Ваша жена Петуния, ваш сын Дадли. И... — Гарри закрыл глаза, проглотил и добавил: — И я. Гарри. Я тоже в вас нуждаюсь сейчас.       Вернон впервые за всё время повернулся и посмотрел на племянника. Долгим, ненавидящим взглядом. Потом фыркнул и рывком встал с кровати, словно сделанная из воска марионетка.       — Этот хлам давно пора выбросить на помойку, — дядя пнул древний шкаф, мимоходом вытерев слёзы. — Он не годится для моей семьи. Он рассохся настолько, что в нём может поселиться целый выводок чёртовых мышей. Куда смотрит этот Филч, чёрт бы его побрал?! Я должен заказать новую мебель. И обои. И двухдюймовые доски. И штукатурку. Нужно перекрыть пол, заштукатурить стены и-и поклеить обои. Петунии нужна кухня. Дадли и Гарри нужны места, чтобы продолжать учёбу. Надо сделать заказ... Да, сэр... Что, парень, привезут нам сюда мебель и стройматериалы, м?       — Боюсь, что нет, дядя, — тихо сказал Гарри. Петуния и Дадли смотрели на Вернона во все глаза.       — Треклятая глухомань, — выругался дядя, хлопнув кулаком по ладони и воинственно встопорщив усы. — До туалета идти четверть мили. До ванной — милю. Пока дойдёшь, взмокнешь как мышь. И это если не заблудишься. Везде грязь! Бардак! Антисанитария!       Дядя метнулся к портфелю и подхватил его под мышку.       — Эй, парень! — рявкнул он Гарри. — Немедленно проводи меня к тому, кто принимает решения по этому аварийному сооружению... И вот сюда они хотели отправить моего племянника?! И его родители ещё и заплатили за это!.. Нет, сэр. Ни в коем случае!

***