«Безжалостные благие намерения»

1 марта 2022 года 2:07 ночи — Чёртов трус, — пробормотала она себе под нос. Лора бросила взгляд на часы на прикроватной тумбочке. 2:07. Ни за что он не придёт к ней в такой час. Уже несколько часов она мерила шагами свою убогую комнату в мотеле, так и не переодевшись после дня — на случай, если вдруг раздастся стук в дверь. Но хватит. Пора признать очевидное. Она сбросила туфли, сорвала с себя куртку. Душ — и спать. Глупо было ждать так долго. Она приоткрыла дверь, чтобы в последний раз взглянуть наружу. Вид был скверный: лишь огромное поле потрескавшегося асфальта — парковка посреди мотельного двора. Оглянувшись по сторонам, она увидела другие двери — запертые, тёмные. Машины стояли там же, где и днём, когда она приехала. Ни следа служебного автомобиля с надписью «Шериф Норт–Килла». Она нетерпеливо выдохнула и повесила на ручку табличку «Не беспокоить». Закрыв дверь, она подперла её деревянным стулом из-под письменного стола. Новая Лора была осторожной. Почти параноидальной. Она включила воду, сделав её настолько горячей, насколько могла выдержать. Встав под струи, она почувствовала, как напряжение понемногу покидает тело. Она не могла поверить, что сама предложила ему встретиться здесь. И ещё меньше — что действительно ждала. Идиотка. Она закрыла глаза и вздохнула, стараясь отпустить это. Не стоило ничего ожидать. Он и так уже дал ей больше, чем когда-либо раньше. В памяти всплыли его слова, сказанные утром: «Ты думаешь, для меня прошлое лето было лёгкой прогулкой? Это был конец моего чёртового мира». Она уставилась на плитку, пока эти слова эхом звучали в голове. Тогда, в ту ночь, он почти не отреагировал, увидев гибель своей семьи — словно заранее знал, что не все выживут. И как быстро он пошёл дальше… это казалось странным. Но, возможно, всё было не так, как выглядело. Он чувствовал это. Просто иначе. И вдруг что-то встало на свои места. Она вспомнила, что он сказал ей незадолго до встречи с Сайласом: «Ты сейчас решаешь, не выстрелить ли мне в голову. Давай… если хочешь — я не стану тебя останавливать». Тогда ей показалось, что это всего лишь игра, попытка повлиять на неё. Теперь же она понимала: возможно, он говорил искренне. Если его мир действительно рушился, как он утверждал, может, он и правда был готов всё отпустить. Может, он действительно пытался искупить свою вину? Она вспомнила его лицо тем утром. Трудно было поверить, но в нём и правда читалось что-то — боль, борьба. И вдруг значительная часть её враждебности к Трэвису словно растворилась. Шериф Трэвис Хэкетт — человек с чувствами? Конечно. Просто он умел их скрывать. Она резко выдохнула — вина, жалость и раздражение смешались внутри. Та часть её, что ощетинилась от страха, чуть смягчилась. Она даст ему ещё один шанс. Если он придёт завтра, она попробует взглянуть на всё иначе. Может быть, им удастся поставить точку. Найти хоть какое-то завершение. И тогда они смогут оставить всё позади. Разойтись. Конец чёртовой истории.

— Лора Кирни…

Что это было, чёрт возьми? Голос? Хриплый, едва слышный. Ей действительно послышалось её имя — или это всего лишь шум воды? Она опустилась на колени и, скрипнув краном, перекрыла поток. Тишина. Лишь редкие капли, падающие где-то внизу. Она отдёрнула занавеску душа. Пусто. Обмотавшись полотенцем, Лора осторожно выглянула из ванной в комнату. Ничего. Стул стоял точно там, где она его оставила. Она раздвинула жалюзи и посмотрела наружу. Темнота и неподвижность. Ничего. Может, это трубы шумят? Место выглядело так, будто его построили ещё в сороковых. Она огляделась вокруг. Всё было на своих местах — и всё же что-то казалось неправильным. Чужим. Наверное, это просто тревога. Она вернулась и закончила душ, но остаток ночи провела, чувствуя, как на затылке стоят дыбом волосы.

***

1 марта 2022 года 20:36 Трэвис сидел в машине. Он сделал короткий глоток из фляги, которую держал в бардачке. Совсем немного — нужно было сохранять ясность. Его взгляд скользнул к освещённому окну офиса мотеля «Харбинджер». Он не хотел, чтобы его кто-нибудь заметил. Он прикусил губу, задумавшись. Причин просто уехать у него было предостаточно. И всё же он был здесь. Вчера он сумел держаться подальше, но сегодня снова и снова прокручивал в голове их разговор. Он тогда на неё накинулся… по-настоящему. Трэвис поморщился. Девчонка и так пережила чёрт знает что, а он ещё и вёл себя как последний ублюдок? Господи. Это было не по его части. Он никогда не оказывался в подобной ситуации. В его семье с «незакрытыми вопросами» разбирались иначе. Их просто… устраняли. Никто не разговаривал с жертвами. Он бросил взгляд на ряд дверей мотельных номеров справа. Лора вчера прислала ему номер своей комнаты. Всё, что требовалось — выйти из машины и постучать. Он огляделся, проверяя, нет ли поблизости кого-то, кто мог бы его узнать. О чём она вообще думала, приглашая его сюда? Он вспомнил её слова тем утром. Она казалась растерянной. После того как он, сдавшись, рассказал ей, каким для него было прошлое лето, в ней что-то изменилось. То, как она на него смотрела… — Чёрт, — тихо цокнул он языком. Он терпеть не мог, когда его жалеют. Это читалось у неё на лице. В глазах. Он вспомнил её глаза. И поймал себя на мысли, как странно — снова видеть оба. За месяц он привык к повязке. Он сам следил, как она меняет бинты, видел, что под ними — лишь пустая глазница. Он нахмурился, вспомнив. Первый раз, когда он увидел её исцелившейся, после укуса… Они вытащили Лору из подвала, и в тот момент, когда он заметил, что её глаз снова на месте, шрамы исчезли, а щека стала гладкой и мягкой, он всё понял. На мгновение он испытал облегчение — рана, след его собственной небрежности, исчезла. Но мысль о том, что Лора заражена, напугала его до чёртиков. Она и человеком была непредсказуемой. Что же будет, если она станет волком? И кроме того — если она стала оборотнем, он лишился последнего козыря перед своей семьёй, чтобы сохранить ей жизнь. Заражённых они никогда не щадили. Но и без этого они хотели её смерти после случившегося. «Застрели её. Разнеси ей лицо. Ты знаешь, что она сделала с Кейли. И твою мать тоже убила…» Слова отца всё ещё звучали у него в памяти. И всё же — даже после этого, даже несмотря на приказ — он не смог нажать на курок. Па всегда добивался, чтобы его сыновья подчинялись. Ма и Па всегда получали своё. Любой ценой. Глубоко под поверхностью шевелились застарелые, забытые боли детства. Трэвис прочистил горло. Во рту пересохло, но он удержался от того, чтобы сделать ещё глоток. Он повёл челюстью в сторону, проверяя, как она слушается — привычный жест, оставшийся с тех пор, как кость однажды срослась неправильно после особенно тяжёлой ночи, когда он нарушил одно из отцовских правил. Неважно, что Крис нарушал те же правила вместе с ним. Трэвис был старшим — значит, и доставалось ему больше всех. На нём лежала обязанность держать братьев в узде. Крису же позволялось оставаться «красивым». Трэвис провёл пальцами по едва заметному бугорке на переносице — давнему напоминанию о тех временах. После пожара Ма и Па с головой ушли в охоту — будто ждали её всю жизнь. В их действиях сквозило даже нечто похожее на удовольствие: в том, как они опекали Криса и детей, чувствовалась странная гордость — словно проклятие было для них чем-то достойным. Спустя пять лет Трэвис почти уверился, что они и не стремятся по-настоящему найти Белого волка. Его держали в стороне. Ему поручали лишь расчищать дороги и через связи отслеживать слухи о звере. Его лучшие зацепки они игнорировали. От него требовалось только одно — помогать заметать следы их… «случайностей». Но они с Лорой сделали за одну ночь то, чего остальная семья не смогла за шесть лет. Трэвис не заметил, как задержал дыхание, думая о них. Мысли путались, воспоминания, которые она всколыхнула, буквально кричали у него в голове. Когда Па приказал ему застрелить Лору, он почти поверил, что выполнит приказ. Его так приучили — подчиняться беспрекословно, как собаку. Тем сильнее было его собственное удивление, когда он просто… не смог. Когда позволил ей уйти. Он не знал, что вместе они действительно снимут проклятие. И уж тем более не мог представить, что окажется здесь — сидя в машине, пытаясь унять дрожь в руках перед тем, как пойти и поговорить с ней о прошлом. Наконец он тряхнул головой, прогоняя воспоминания, и заставил себя выйти из машины.

***

Она пыталась смотреть телевизор, лишь бы отвлечься от ожидания, когда в дверь тихо, почти нерешительно постучали. Экран загудел и погас, когда она выключила звук. Лора поднялась, не сводя взгляда с двери. Сделала вдох. Подошла к окну рядом с входом и слегка раздвинула жалюзи. Это был он. Он стоял, оглядываясь по сторонам, — выжидая, настороженный, в своей привычной позе полицейского, пришедшего по вызову. — Ладно, — тихо сказала она себе, подбадривая. Лора сняла цепочку и открыла дверь. Их взгляды встретились. Она сделала вид, что не заметила, как внутри всё сжалось. — Заходи. Она уже решила, что он не станет на неё нападать. По крайней мере, после их последнего разговора. Хотя она всё равно держала при себе электрошокер — и первым делом скользнула взглядом туда, где должна была быть его кобура. Пусто. Он замер на мгновение, словно не веря приглашению. Она жестом позвала его внутрь. Оставлять его в дверях она не собиралась — говорить о том, что ей было нужно, при чужих ушах она не хотела. Трэвис переступил порог. Профессиональная привычка заставила его окинуть взглядом комнату, оценивая обстановку. Ничего подозрительного. Он видел, как Лоре не по себе от его присутствия. И понимал это. Подойдя к двери, чтобы закрыть её, он остановил её за мгновение до того, как она захлопнулась, оставив щель в несколько дюймов, и только потом повернулся к ней. Она это заметила. И что-то в её настроении едва уловимо изменилось. Он… проявлял осторожность? Она вспомнила: в нём всегда было что-то почти учтивое, немного старомодное. Пока она была у него под стражей, он ни разу её не ударил — разве что мог толкнуть или грубее схватить за руку, если она сопротивлялась. Если же она не сопротивлялась, он не прикасался к ней больше, чем требовалось. Когда водил её в душ, отворачивался и ждал за углом. Он никогда не пытался… воспользоваться ситуацией. Она боялась этого — как боялась бы любая женщина на её месте. Но он не переходил границы. Мысль об этом заставила что-то внутри неё дрогнуть. Она давно не задумывалась о такой его стороне. Встреча в мотельном номере теперь казалась… странно напряжённой. Воздух будто сгустился. Она сглотнула, отгоняя это ощущение. — Спасибо, что… пришёл, — начала она. Он всё ещё осматривался, словно оставался на службе. — Угу. Ну и? Ты решила, чего хочешь? — он наконец посмотрел на неё. Она постепенно привыкала к этой странной, почти нейтральной атмосфере между ними — словно они были просто двумя людьми. Почти. Но её слова неизбежно должны были вернуть их к тому прошлому, где нейтральности не было и в помине. — Да. Я… я хотела сказать, что мне жаль… за то, что я сделала. Слова давались тяжело, будто застревали в горле, но всё же казались правильными. — …Жаль за что? — надавил он. Он не ждал извинений — но уж точно не таких. Господи, он не собирался облегчать ей задачу. — Мне жаль… за то, что я сделала с твоей семьёй. — За то, что убила мою племянницу? Её звали Кейли Хэкетт. В его голосе дрогнуло что-то, почти похожее на чувство. Лора опустила взгляд. — …Да. Я хотела сказать, что мне жаль, что я… убила Кейли. И Констанс. Она избегала этих слов месяцами. В ту ночь она убедила себя, что всё это — часть войны, которую они вели, чтобы спасти Макса. Но во время судебных разбирательств она узнала о Кейли больше — и это изменило её отношение. Чувство вины подступало всё настойчивее. Лора подняла глаза на Трэвиса. Он покачал головой. — Тебе «жаль»? — Я не знала. Я думала, что это Крис. Я… я делала то, что считала необходимым, — попыталась оправдаться она. — Ты охотилась на неё, — холодно напомнил он. — Нам пришлось вытаскивать её из проклятого бассейна. Теперь его воспоминания о той ночи были окрашены месяцами раздумий и горя. Кейли, как и её брат, не заслужила расплаты за чужую вину. С Ма было иначе — в каком-то смысле она сама навлекла это на себя. Терпение Лоры начинало иссякать. — Ты никогда не говорил, что их больше одного! У тебя было столько возможностей объяснить, что происходит— Он резко оборвал её, шагнув вперёд и указав на неё пальцем: — Я думал, у меня есть время! Я, знаешь ли, не планировал, что ты сорвёшься и побежишь спасать мир! Её напряжённое, почти испуганное выражение лица заставило его отступить. — …Если бы я знал… если бы я знал, чем всё кончится, я бы многое сделал иначе. Но так это не работает. Он переминался на месте, опустив взгляд, руки легли на ремень. — Слушай, мне правда жаль, что всё так вышло, — тихо сказала она. Он цокнул языком и отвёл взгляд. — Да уж. Только «прости, что я убила твою племянницу» — звучит так себе. — Я стараюсь. Она была права. Он не просил об этом — и сам не извинился за то, что сделал. Ей вовсе не нужно было проходить через всё это. Она просто пыталась поступить правильно. Пока Трэвис молча боролся с собственной совестью, Лора добавила, словно в последний раз проверяя прочность их разговора: — К тому же, у тебя не было проблем с тем, что Сайлас должен был умереть. — Это другое, — ответил он, почти не задумываясь. И тут же понял, что нет. Не другое. — Нет, не другое, — тихо повторила она. — Он был всего лишь ребёнком. Чьим-то сыном. Он кивнул, тяжело и медленно. Она была права. Он снова вскрывал то, что заставил себя похоронить ещё месяцы назад. Он уже принял этот счёт жертв. Он всегда был готов потерять их всех — как бы ни надеялся, что ошибается. И он знал: у него нет права винить её. С неожиданным для самого себя терпением он изменил тон: — Ладно. Давай просто оставим это. Он чуть расслабился. — У меня тоже руки в крови. Ты была оружием, которое я зарядил. Мне следовало быть… осторожнее. Чёрт, как же это было трудно. Но теперь он понимал — необходимо. Он взглянул на Лору, пытаясь уловить её реакцию на это… освобождение, которое он ей предлагал. — Я— Она смотрела куда-то мимо него, словно сквозь него. — Я… Её лицо резко побледнело. Что-то было не так. Лора едва услышала его слова — их заглушил оглушительный рёв: рычание, крики, выстрелы. «Лора Кирни». Комната мотеля исчезла, растворилась, уступив место вспышкам крови и насилия той самой ночи. В нос ударил тяжёлый, удушающий запах — смесь звериной и человеческой крови, пороха. Её замутило. Что, чёрт возьми, происходит? Трэвис заметил, как она пошатнулась. — Эй… — Чёрт… — Лора отступила назад. Это не прекращалось. Крики. «Убийца». Её лицо словно обдало жаром — как будто по нему текла кровь. «Ты — убийца». Она на ощупь нашла письменный стол, вцепилась в него, хотя уже не видела его — перед глазами стояли лишь кровавые образы. Но и этого было недостаточно. Ноги подкашивались. — Ты в порядке? — он шагнул ближе, видя, как она теряет опору. Она тяжело дышала, взгляд метался по пустоте. Она начала падать. — Лора! Он успел схватить её за руку, не дав рухнуть слишком резко. Она оказалась на полу, закрыла глаза и, в панике, отползла назад, упираясь в край кровати. Что с ней происходило? Приступ? Она задыхалась. Трэвис опустился перед ней на колено. Она была дезориентирована. В нём сработал полицейский инстинкт. Он протянул руку, взял её за подбородок, пытаясь заставить посмотреть на него. Другой рукой удерживал её ногу. И вдруг — словно током. Лора вздрогнула. Будто вынырнув из глубины, она резко вернулась в реальность и отдёрнулась. Не думая, выхватила электрошокер. — Эй… — осторожно сказал он, не зная, чего ожидать. Она тяжело дышала, прижимая ладонь к лицу. Осознанность возвращалась. Он медленно отступил, давая ей пространство, поднял руки, раскрывая ладони. Лора пыталась собрать себя воедино. Голова кружилась. Что это было? Приступ? Она сидела на полу, он только что пытался ей помочь. Она опустила шокер. — Чёрт… Это был тяжело, — выдохнула она. — Прости. Она убрала оружие в карман. — Дай мне секунду. Несколько глубоких, дрожащих вдохов. Ничего подобного с ней раньше не случалось. Трэвис наблюдал, как она пытается унять дрожь. — Господи… Это часто бывает? Неужели он недооценивал, через что она проходит? — Нет. Это было… иначе. Обычно не так… Честно, я даже не знаю, что это было, — растерянно ответила она. Похоже, у неё случались панические атаки. Раздражение и защитная злость, которые он испытывал, вспоминая прошлое лето, уступили место чистому чувству вины. Ей действительно было тяжело. — Меня это уже достало, — прорычала она. — Всё. Хватит. Она поднялась на ноги, слегка покачнувшись. Он не стал помогать — она не захотела бы его прикосновений. — Ты свободен. Я сказала, что хотела, и ничего от тебя не жду. Никаких «давай обнимемся и помиримся», ясно? Я вернусь к своим тупиковым работам и терапии. А ты — к своим жутким полицейским делам. Я сама разберусь, как ты и сказал. Она снова посмотрела ему в глаза. Несмотря на произошедшее, в ней оставалась та же упрямая, жёсткая сила, которую он помнил. — Ладно. Хорошо, — он принял её решение. Он направился к двери, открыл её, но перед самым порогом остановился. Это было неправильно — оставить её в обломках. Он выдохнул, стиснул зубы. Сдался. Она снова его достала. — Лора. Он позвал её, не оборачиваясь. — То, что я сделал с тобой и Максом… всё, к чему это привело… Я облажался в прошлом году. И ты — тому доказательство. Он повернулся к ней. — Я пытался всё исправить. Пытался использовать тебя, чтобы всё исправить. А теперь… люди мертвы. Остатки моей семьи со мной не разговаривают. Город не может решить, кто я — убийца или жалкое животное. И… — он махнул рукой в её сторону, — то светлое будущее, о котором ты говорила прошлым летом, превратилось в чёрт знает что. — Ой? — слабо усмехнулась она, всё ещё не до конца оправившись. Трэвис прочистил горло, опустил взгляд, руки легли на ремень. Он собирался сказать то, о чём наверняка пожалеет — но знал, что должен. — Я не могу всё исправить, но… у нас… открывается стажировка. Через несколько дней. В заповеднике. Она нахмурилась, чуть откинула голову, глядя на него с откровенным: «ты серьёзно?» — Ты предлагаешь мне работу? — Не работу. Весеннюю стажировку, — сухо поправил он. — Шесть недель. Платят копейки. Хватит на еду и, может, на мотель. Я не могу предложить её напрямую, но… рекомендация от шерифа Норт-Килла всё ещё может что-то значить. Возможно. В его голосе мелькнула сухая тень иронии. Это была попытка пошутить? Она не поняла. — Рекомендация от Трэвиса Хэкетта? — с насмешкой переспросила она. — И что ты скажешь? «Отлично выполняет приказы»? «Легко заковать в наручники, но иногда сбегает»? — Эй! — он повысил голос. — Я серьёзно. Ты хотела, чёрт возьми, жест примирения — и теперь будешь выпендриваться? Она осеклась. Он был прав. Он действительно пытался помочь — как бы странно это ни выглядело. И, пожалуй, это был лучший шанс, на который она могла рассчитывать. Все остальные заповедники и центры уже отказали ей. Ей нужно было больше практики с животными, чтобы снова попытаться поступить в ветеринарный колледж Л.Ю. Но переезд сюда на шесть недель… Сможет ли она выдержать возвращение в Норт-Килл? Что она скажет соседке? Что скажет Максу?.. — Мне нужно подумать, — серьёзно сказала она. — Ага. — Но ты правда это сделаешь? — переспросила она. Это было так странно. Он замолчал на секунду. — Слушай, я не… не тот монстр, каким ты меня считаешь. У меня просто были… очень дерьмовые шесть лет. Знаю, это звучит безумно, но никто раньше не был в такой ситуации, как мы. Он посмотрел на неё — серьёзно, без привычной защиты. — Я не могу вернуть тебе прошлое лето. Не могу всё отменить… Но я в долгу перед тобой. За то, что ты помогла спасти то, что осталось от моей семьи. — Я… Спасибо, — она растерялась. Он отвёл взгляд, будто не веря её искренности, и повернулся к выходу. — Трэвис… я правда это имела в виду, — тихо добавила она. — Конечно. Просто дай знать. У тебя есть мой номер. Он закрыл дверь — и на мгновение остался стоять снаружи. Оба застыли, прокручивая в голове произошедшее. Разговор вышел совсем не таким, каким они его представляли. То, что должно было стать концом, вдруг обернулось чем-то иным. Они оба ощущали тревогу перед будущим, не зная, каким оно окажется. Но тяжесть на их плечах стала чуть легче.