«Безжалостные благие намерения»

30 марта 2022 года Лора провела утро, оттирая несколько пустующих вольеров. Ей нравилась эта тихая работа — возможность остаться наедине со своими мыслями. Она была измотана после ещё одной ночи, проведённой за кофе и бесплодными поисками в интернете. Прошла неделя с момента первого увечья. За всё это время Лора больше не слышала голос старухи — но, скорее всего, потому, что та была занята чем-то другим: нашли ещё двух мёртвых животных, с теми же странными следами. Их тела были неестественно искорёжены до неузнаваемости — или, как это упрощённо описывали, «вывернуты наизнанку». С тех пор, как начались эти смерти, в приюте стало заметно тише и мрачнее. Их работа заключалась в том, чтобы защищать животных, но Лора понимала: остановить происходящее они не в силах. Роза, похоже, принимала случившееся слишком близко к сердцу, словно это была её вина — хотя на самом деле это было не так. Весь Норт-Килл гудел от разговоров. Одни пытались найти рациональное объяснение, другие были уверены, что всё связано с прошлогодними событиями. И хотя последние звучали безумно — они были правы. Впрочем, их догадки меркли на фоне теорий, которыми разбрасывалась целая толпа журналистов, специализирующихся на сверхъестественном, наводнивших город. Куда ни зайди — в кафе или закусочную — обязательно увидишь какого-нибудь приезжего, согнувшегося над ноутбуком или снимающего очередное видео для YouTube. Казалось, Норт-Килл превратился в площадку для съезда фанатов «Секретных материалов». Эти люди были убеждены, что за гибелью животных стоят пришельцы, Человек-мотылёк, подземные люди — да кто угодно. Лора старалась не появляться в городе. Она знала: её обязательно заметит кто-нибудь из этих журналистов, приехавших сюда именно из-за прошлого этого места — из-за её прошлого. Они узнают её с первого взгляда. Наверное, со стороны это выглядело странно — продолжать ходить на работу, пусть и всего на несколько часов в день, пока Роза пыталась сократить их пребывание там до минимума. Но возвращаться к работе с мыслью о том, что где-то рядом бродит призрак, для Лоры не было чем-то новым. С прошлого лета она и так постоянно чувствовала за спиной чьё-то невидимое присутствие — словно тень. Где-то на краю сознания всегда таилось что-то тёмное и опасное, выжидающее, пока она пыталась жить обычной жизнью. Теперь разница была лишь в одном: она знала, что это не просто игра её воображения. Она вытерла пот со лба, стараясь не испачкать лицо. Она не была уверена, что за эту неделю продвинулась хоть на шаг. Каждую ночь она вбивала в поиск «как изгнать настоящих призраков и полтергейстов» — и только сильнее путалась. В интернете каждый считал себя экспертом, но советы противоречили друг другу. Проведите сеанс. Изгоняйте призраков с помощью священника. Не используйте священника. Проводите ритуал в день зимнего солнцестояния. Носите пентаграммы. Избегайте пентаграмм… и так без конца. Ничто из этого не выглядело по-настоящему достоверным. Где-то ведь должна быть чёткая, надёжная информация — но она её не находила. У Трэвиса дела шли не лучше. Он предпочитал старые методы. Перебирал свою коллекцию оккультных книг — редких изданий последних столетий, которых не было в сети. По его словам, он собрал их ещё семь лет назад, когда его семья занималась собственными исследованиями. Но и там не нашлось ничего конкретного — лишь описания призрачной активности, способы определить, есть ли у тебя призрак. А это они и так уже знали. К тому же его отвлекала работа. С каждым новым случаем на его столе становилось всё больше бумаг, а давление со стороны города и прессы только росло. Лора перешла к следующему вольеру. Она и Трэвис теперь переписывались каждый день, обмениваясь всем, что удавалось узнать. Несколько раз они даже созванивались — обсуждали версии, разбирали детали того, что он находил в официальном расследовании, хотя толку от него было немного. Ни на одном из мест происшествий не было никаких физических следов присутствия человека или животного. Ну конечно — чёртов призрак не оставляет улик. От этого всё становилось только реальнее. Отсутствие доказательств лишь подтверждало: она действительно не сходит с ума. Пока Лора скребла вольер, мысли у неё снова и снова возвращались к одному и тому же. Общаться с Трэвисом так часто было странно — но она уже привыкла. И всё же ей казалось, что они могли бы продвинуться дальше, если бы встретились лично. С тех пор, как они были у Джея, они больше не виделись. Мысль о встрече с ним… она хотела поговорить с ним снова. Ей нравилось побыть одной, в тишине, но уже несколько дней у неё не было возможности говорить с кем-то по-настоящему — без притворства, без видимости нормальности. С Трэвисом она могла быть собой. Могла выдохнуть и наконец обдумать всё, что происходило у неё в голове и в жизни. Она поморщилась, осознав, о чём думает. Она хочет снова увидеть Трэвиса? Что с ней не так? Лора швырнула щётку в ведро и вышла из вольеров, взволнованная и раздражённая. Она почти вылетела за дверь, не глядя — и врезалась в кого-то. — Ой, извини, Лора, — это был Сэм. Он не задержался ни на секунду и тут же ушёл дальше по своим делам. Она даже не успела ответить «привет» или «извини». Сэм всю неделю избегал её. Что с ним происходит? — Ему просто неловко, — ответил Бен на её немой вопрос. Лора только сейчас заметила, что он тоже здесь. — О. Привет, Бен, — поздоровалась она с молодым стажёром; на этой неделе она почти его не видела. — Я слышал, его чуть не вывернуло, когда вы нашли того кабана, — без особого сочувствия бросил Бен. — А он сказал, что ты… ну, вообще спокойно отреагировала. — А, да… я просто… я видела мёртвых животных раньше, — ответила она, застигнутая врасплох. Ей самой показалось, что оправдание звучит неубедительно. — …В прошлом году, да? — с внезапным возбуждением уточнил он. У Лоры будто оборвалось внутри. Она застыла, глядя на его сияющее лицо, наполовину скрытое очками. — Что ты сказал? — Прошлым летом, — повторил он как ни в чём не бывало. — Ты была одной из ребят из лагеря Хэкеттс-Куори. Я видел в интернете, когда нашли первого кабана. Он выглядел так, будто увидел знаменитость. Лора пошатнулась. — Бен… пожалуйста, не рассказывай об этом людям, — в её голосе впервые прозвучала настоящая тревога. — Хватит. — Так что ты там видела? — он будто не слышал её. Лора медленно попятилась, пытаясь выйти из разговора. — Я… я не могу об этом говорить. — Почему? — он пошёл за ней следом. Намёков он явно не понимал. — Ты… ты сделала то, о чём говорят? У Лоры внутри всё сжалось. — Бен, я… — Скажи, я клянусь, я никому не расскажу. Правда, — он говорил с наивной настойчивостью ребёнка. Терпение Лоры было на исходе — она уже почти решила, как его отшить, резко или пугающе, но ей не пришлось этого делать. Сзади раздался голос Розы: — Бен. Лора занята. Поможешь Сэму на ресепшене? Бен поник. — Да, Роза… — буркнул он и, слегка надутый, развернулся и пошёл к главному входу. — Лора, пойдём со мной, — позвала Роза, прежде чем та успела прийти в себя. — А… да, конечно, — Лора послушно пошла следом, всё ещё выбитая из колеи после подросткового допроса Бена и внезапного вмешательства Розы. Она это специально сделала? Чтобы вытащить её из разговора? Значит ли это, что Роза знает о её прошлом? Ладони Лоры начали влажнеть. Она уважала Розу. При мысли о том, что та может знать о прошлом лете, её накрыло тяжёлое чувство стыда. — Вам нужна помощь с чем-то? — осторожно спросила Лора, идя рядом. — Нет, всё в порядке. Я просто хотела быстро поговорить, — мягко ответила Роза. Но от этой мягкости Лоре стало только хуже — к горлу подступила тошнота. — Я не знаю, что происходит с животными, но за последнюю неделю многое прояснилось. Бен и некоторые другие узнали кое-что новое… Я понимаю, что для тебя сейчас непростое время. Чёрт. Она всё узнала. Паника накрыла Лору — её что, сейчас уволят? Она резко остановилась. — Послушайте, Роза, я не знаю, что вы слышали, но клянусь, я… — Не переживай. Меня не интересует, что было в твоём прошлом… Я знала о нём ещё до того, как ты к нам пришла, — спокойно сказала Роза. Лора вдохнула, чтобы ответить, но Роза её остановила — она ещё не закончила. — Я знаю, что тебе сейчас непросто… ты отвлекаешься… Когда мой брат вернулся с службы, он тоже был… другим, — она на мгновение замолчала. — У него был такой взгляд… я иногда вижу такой же у тебя. Лора кивнула, пересохшим горлом сглатывая слова. Её немного выбило из равновесия то, что Роза всё это время знала о её прошлом — вероятно, просто делала вид, что не знает, чтобы не ставить её в неловкое положение. Она попыталась сосредоточиться на смысле слов, отодвинув стыд и странное чувство благодарности. Роза продолжила: — Сначала ему было тяжело. Но со временем и с правильными людьми рядом он снова нашёл равновесие. Она ободряюще положила руку Лоре на плечо. Лора едва успевала осмыслить услышанное. С ней так никто никогда не говорил. С прошлого лета всё вокруг только ускорялось: другие вожатые ограничивались поздравлениями с «победой над Сайласом», публика — либо боялась её, либо жалела, либо воспринимала как персонажа из фильма-слэшера… но никто не говорил с ней вот так. Она не знала, как реагировать. — Время придёт, и оно поможет. Но я надеюсь, что рядом с тобой есть правильные люди… люди, которым ты небезразлична. Которые слушают. — Спасибо, Роза, — Лора почти запнулась. — Если что-то понадобится — скажи, хорошо? — Да… скажу. Спасибо. Правда. Роза тепло улыбнулась и пошла по своим делам. Лора смотрела ей вслед, снова и снова прокручивая её слова. «Правильные люди»? У неё был Макс. Родители… не совсем. После суда всё стало иначе — между ними выросла дистанция. Но Макс остался рядом. «Люди, которым ты небезразлична… которые слушают». Лора вспомнила, как пыталась говорить с ним о том, через что проходит. Особого «слушания» там не было — только советы «просто пережить это», как говорил Макс. Он правда хотел помочь, она это знала. Но это только отдаляло её. Тяжёлое разочарование легло на мысли. Она заставила себя вернуться к работе и направилась к кладовой. С Максом она не делилась всем. С друзьями — тоже. С семьёй — тем более. Они ясно давали понять, что не знают, как реагировать. Когда она пыталась говорить, их скорее пугало услышанное, чем что-либо другое. Они быстро сворачивали разговор, ограничиваясь «всё будет хорошо» и «со временем станет легче». Она отдалялась от них. И ей надоело пугать людей своими проблемами. Грудь сжало тоской. Чёрт… она ведь действительно одна во всём этом, да? «Ты будешь в порядке одна?» В памяти всплыл Трэвис. Она остановилась. Тогда ночью он поверил ей. Он слушал. Он не отрицал, насколько всё это безумно. Он знал — и не отвернулся. И даже когда она вернулась к работе, мысли о местном шерифе ещё долго не отпускали её в течение дня.

***

— Чёрт, они там всё множатся и множатся, — заметил офицер Питерсон, глядя через жалюзи на группу тёмно одетых «паранормальных исследователей», блогеров и влогеров, собравшихся на их парковке. Он сделал глоток остывшего кофе. — Как думаешь, они реально неплохо зарабатывают, рассказывая про теории заговора и похищения инопланетянами? Офицер Альфаро, уставший от работы, тут же подхватил тему: — И это, по-твоему, они думают, что здесь происходит? Инопланетяне? — спросил он насмешливо. — Ага, вчера в «Фоксхоле» слышал, как несколько из них об этом болтали, — ответил Питерсон. — Бред какой-то, — рассмеялся Альфаро. — Зачем инопланетянам лететь на Землю только ради того, чтобы устраивать оригами из животных в северной части штата Нью-Йорк? Несколько офицеров подняли головы от столов — публика собралась. Альфаро это нравилось. — Нет, если тут и есть что-то странное, — продолжил он, — то это либо снежный человек, либо какое-нибудь «переходное звено» или ещё что-то такое. — Думаешь, у нас теперь свой Бигфут завёлся? — с усмешкой подхватил Питерсон, отходя от окна и присоединяясь к группе у столов. — А если это не чупакабра, которая тут кабанов разделывает? — вмешался Дилби, предлагая свою версию. Альфаро повернулся к нему: — Единственное, что тут «разделывают» — это твоё произношение слова «чупакабра». По участку прокатилась волна смешков. Дилби, слегка смутившись, тоже усмехнулся. У Питерсона появилась новая мысль: — Нет-нет-нет, эти твари убивают животных, чтобы есть. А тут ничего не съедено… значит, это что-то, что убивает ради удовольствия. По комнате прошёл холодок — люди задумались. — Как охотник, — предположила офицер Джордан, пытаясь вернуть разговор в более рациональное русло. Но Питерсону это не понравилось: — Какой ещё охотник так делает? Я бы так не смог. Я бы лучше унёс добычу домой или сделал чучело, или что-то в этом духе. — Ну вы и детективы, конечно, — усмехнулся Альфаро, обводя всех взглядом. — Гордость Норт-Килла. Поставлены в тупик какими-то зверскими убийствами. — О да, раз ты такой умный, скажи, что по-твоему происходит? — бросил ему Питерсон. Альфаро откинулся на спинку стула, самодовольно бросив: — А я вообще не думаю о том, что происходит. Я думаю о другом… о более широкой картине. Может, мы можем это использовать. Все притихли. — Поднять доходы, — продолжил он. — Есть города, которые делают деньги на своей жуткой репутации. Посмотрите, сколько здесь бесплатного пиара. У нас было прошлое лето, пожар, теперь это… Мы можем стать новым Салемом. Туризм, деньги. Магазины сувениров, мерч. Почти у всех, кто это услышал, лица исказились в гримасе — у кого-то от неловкости, у кого-то от отвращения. Офицер Джордан особенно резко фыркнула. Идея наживаться на местных смертях, убийствах и увечьях казалась ей омерзительной. — О, да! В Форксе, штат Вашингтон, сейчас вообще деньги гребут, — оживился Дилби, снова включившись в разговор. — Какой ещё Форкс? — не понял Питерсон. — Ну, знаешь… город из… — он понял свою ошибку слишком поздно. — «Сумерек». Меня девушка заставила посмотреть, — быстро объяснил он, но было уже поздно: над ним снова начали смеяться. Альфаро и Питерсон обменялись колкими замечаниями в адрес новобранца и рассмеялись громче всех. — Норт-Килл на этом ничего не заработает, — раздался голос шерифа, мгновенно обрывая смех в комнате. Никто даже не заметил, как он вышел из кабинета. Люди тут же вернулись к работе, а он продолжил: — Эти блогеры и репортёры снаружи просто пытаются срубить денег, выцепив интервью у копа. Мы на этом не заработаем. Он впился взглядом в Альфаро и Питерсона. — К счастью, здесь всё равно никто ничего не знает, так что и рассказывать им нечего. Так что, может, вы займётесь работой вместо болтовни? Питерсон поспешно отвернулся и вернулся за стол. Трэвис обвёл взглядом отдел: — Это расследование, а не кружок сплетен. — Да, шериф, — ответили Дилби и Джордан. Трэвис вернулся в кабинет и закрыл за собой дверь. Он слышал приглушённый шёпот за стеной — и проигнорировал его. Они просто нервничали. Весь город был на взводе. С каждым новым найденным трупом животного появлялось всё больше вопросов и всё больше встревоженных жителей. Между происходящим в последние дни, давлением прессы и собственной попыткой разобраться с тем, как изгнать дух Элизы Ворес, он был слишком перегружен, чтобы тратить силы ещё и на этих идиотов. От них всё равно не будет пользы. Если бы кто-то из них увидел то, что видел он в полнолуние, они бы просто обделались от страха. Он сел за стол и вернулся к отчётам. Лучшее, что он мог сделать сейчас — держать их занятыми и позволить делу в итоге затихнуть… после того как они с Лорой разберутся с этим. И вот ещё один источник напряжения — Лора. Город кишел фанатиками паранормального, которые узнают её мгновенно. Это лишь вопрос времени. Нужно было понять, как это контролировать. И, конечно, нужно было понять, как защитить её от чёртова призрака. С каких это пор его главной задачей стало защищать Лору Кирни? От призраков, репортёров — от чего угодно? Он знал ответ, глубоко внутри: это не началось сейчас. Всё началось в тот момент, когда он увидел, как она пытается держаться. Когда понял, что, возможно, разрушил её жизнь тем, через что заставил пройти прошлым летом. Если быть совсем честным — это началось тогда, когда он не смог застрелить её, когда Джедедайя приказал. И, вдобавок ко всему, именно он направил её на Сайласа. Даже если он не нажал на курок, он дал ей оружие и сказал, что делать. Если она погибнет, расплачиваясь за это… за то, что он заставил её сделать — это будет на нём. Он тяжело выдохнул, напряжение сдавило лицо. Динь. Вот и чёртова она. Он сразу открыл сообщения. >29 марта 2022 года [Охотники за привидениями должны существовать на самом деле.] [Вообще-то, похоже, есть люди, которые берут деньги за изгнание духов. Как думаешь, среди них есть настоящие?]

[Вряд ли. Похоже на мошенников.]

>Сейчас [Нам стоит снова встретиться. Обменяться наблюдениями.] Он на мгновение задержал дыхание. Посмотрел на телефон, обдумывая ответ. Затем напечатал:

[Нам нужно действовать с умом. Что ты предлагаешь?]

Она начала печатать. Динь. [Я думала, это у тебя есть план.] Умная стерва, подумал он. Он на секунду задумался. В местных барах и закусочных обязательно найдутся те, кто начнёт задавать вопросы: почему он сидит с девушкой, связанной с событиями летнего лагеря и убийствами. К тому же им нельзя было рисковать быть услышанными. Нужно было место, где их никто не увидит и не подслушает.

[Нам не стоит появляться вместе на людях.]

Ответ пришёл почти сразу: [Ты прав… Так что — у тебя или у меня?] Он фыркнул. Господи. Она это серьёзно? Хотя… если подумать, это действительно было самым безопасным вариантом. Логически. Он никогда никого не приглашал к себе и предпочитал, чтобы всё так и оставалось. Но… если он начнёт регулярно появляться у мотеля, это тоже могут заметить. Он выбрал наиболее разумный вариант — даже если он ему не нравился:

[У тебя есть мой адрес.]

Она ответила спустя несколько секунд: [Подожди, правда?] Он начал терять терпение:

[Это была твоя идея.]

[Ладно-ладно, расслабься. Встретимся у тебя.]

[Хорошо.]

Пауза. [Это ведь не какая-то ловушка, да?] Вот это его взбесило. Он проигнорировал сообщение. Через минуту: [Это была шутка.]

[Я знаю.]

Он выключил телефон, немного устав от разговора. Что-то в общении с ней — даже через сообщения — всегда его выматывало. Она была молодая. Непредсказуемая. То тёплая, то холодная. Месяц назад боялась его, а в следующий уже подшучивала. Он почти забыл, каково это — быть таким «резиновым», отскакивать назад после каждого удара жизни. Но она не была неуязвимой. Она всё ещё жила с тем, что произошло в прошлом году. Он понимал: те два месяца ужаса ударили по ней куда сильнее, чем по человеку его возраста. И всё же она держалась. Была удивительно стойкой. Шла вперёд, не отворачиваясь ни от жизни, ни от людей. Трэвис убрал со стола — рабочий день подходил к концу. И, пока он наводил порядок, мысли сами потянули его в прошлое, к воспоминаниям, к которым он редко прикасался. Он вспомнил первые дни в академии. Тогда он знал, как справляться. У него тоже была подобная стойкость. Он умел становиться сильнее. Он также знал таких девушек, как она — ярких, безграничных, живых. У них всегда были семьи и возможности, которых у него не было. У семьи Хэкеттов осталось только имя. Всё остальное — их прошлое, их история — давно перестало быть тем, чем было раньше. Ему намеренно мешали стать полицейским. Здесь не любили тех, кто слишком выделяется. Ему пришлось работать вдвое больше, чем другим, и платить за это собственной кровью. Где-то по пути он перестал «отскакивать». Озлобился. Может быть, эти семь лет всё-таки тоже его сломали — как бы он ни убеждал себя, что держит всё под контролем. Может, поэтому он и чувствовал такую чёртову ответственность за неё. Было очевидно с первой встречи: она из тех детей — умная, перспективная, с будущим. И это его раздражало до чёртиков. Возможно, в прошлом году он был с ней слишком жёстким именно из-за этого. По нему прошла волна отвращения к самому себе. Чёрт… когда он вообще начал так думать? С каких пор ему стало не всё равно? Он не привык к этому шуму в голове. Почти десять лет он жил в простом ритме: работа, охота, выпивка, сон. С тех пор как она вернулась в город, всё будто перестало стоять на месте — он не мог сосредоточиться на работе, потому что постоянно думал о ней и всей этой ситуации. Ему следовало выгнать её из своего города, пока была возможность. Ему вообще не стоило отвечать на её сообщения. Он закрыл глаза, подавляя раздражение. Часть него ненавидела саму необходимость помогать Лоре. Но ещё больше он ненавидел бы себя, если бы даже не попытался. Он знал, какая из этих сторон права. Он был ей должен. И дело было не только в этом. Поводов держаться от неё подальше оставалось всё меньше. И когда она предложила встретиться — он не хотел отказываться. Возможно, он действительно терял контроль. Но он… правда хотел её увидеть. И это уже совсем не нравилось ему самому.

***

— Эй. Ты же пробивал биографию той девчонки из приюта, да? Лоры Кирни? — Питерсон дождался, пока в участке стихнет шум и шериф усядется в кабинете, прежде чем наклониться к Альфаро. — Ага, — отозвался Алекс. — Она же была одним из вожатых в «Хэкеттс-Куорри» в прошлом году, верно? Алекс кивнул. Он заметил, что Джордан и Дилби — их соседи по столам — прислушиваются к тихому разговору. — Ну так вот, мы с Джордан видели её тогда ночью вместе с шерифом. Он подвёз её домой. И перед тем как они уехали, мы видели, как они разговаривали в его машине. И, эм… выглядело так, будто они хорошо друг друга знают. Дилби тут же влез в разговор: — Вы хотите сказать, что они могли…? — недосказанность повисла в воздухе между ними четверыми. — Что? — Альфаро откликнулся с откровенным пренебрежением. — Да ну. Думаете, Хэкетт может подцепить такую девчонку? Да ни за что… только если он ей платит или что-то в этом духе, — он усмехнулся. От этой реплики у остальных заметно скривились лица — слишком грязное предположение. — Заткнись, — резко оборвала Джордан. — Я там была, и ничего такого не было. По крайней мере, мне так не показалось. Они просто… знали друг друга. Но там было напряжение. Питерсон энергично постучал по столу: — Подождите, подождите. В ту ночь я сказал шерифу, что с этой девчонкой что-то не так. Она была как робот — вообще не реагировала, пока её друг чуть ли не с ума сходил. — Он оглянулся, проверяя, что Хэкетт всё ещё в кабинете. — Когда я предположил, что она может быть как-то связана с этим, он разозлился. Он прямо её защищал. Думаете, они могли что-то скрывать с прошлого года? Может, они вообще работали вместе? — Ребята, это уже бред, — вмешалась Джордан. — Я не думаю, что шериф стал бы такое скрывать. Мы говорим о «Хэкетте, который всегда по правилам». — Ага, — нехотя согласился Альфаро. — Может, вообще ничего. Может, она просто его… развлечение. — Заткнись, — прошипел Питерсон. — Я просто говорю… Но договорить он не успел — Питерсон толкнул его и кивнул в сторону входа. В участок вошла женщина, даже не взглянув на администратора, и направилась прямо к кабинету шерифа. — У нас гости. — Только не она… — простонала Джордан. — Здравствуйте, офицеры. Не обращайте на меня внимания, — бросила женщина, едва удостоив их взглядом, и уже шла дальше по коридору. Питерсон вскочил и догнал её: — Эй, эй. Мисс Сэллоуэй. Вам нельзя туда. — Норман, я с этим шерифом уже не первый раз сталкиваюсь. Пусть сам скажет, если не хочет меня видеть. Администраторша поспешила за ней, но женщина без лишних слов открыла дверь кабинета шерифа, вошла и быстро закрыла её за собой. — Трэвис, — непринуждённо поприветствовала шерифа Норт-Килла женщина, снимая солнечные очки. Он сидел за столом, просматривая последние отчёты дня. Она улыбнулась ему, когда он поднял взгляд. Он взглянул на неё — и хотя на мгновение его встревожило неожиданное появление гостьи, стоило ему узнать её, как тревога исчезла. — Вообще-то, «офицер Хэкетт». И выйдите. — Так не разговаривают со старыми друзьями, — игриво пожурила она, плавно опускаясь в кресло напротив его стола. — Я освещаю Норт-Килл ещё со времён «Харум-Скарум». Ты и твоя семья годами давали мне повод возвращаться: все эти загадочные исчезновения, нападения животных… Мы уже давно переросли формальности. Она сняла жакет, нарочито открывая фигуру, но он даже не поднял глаз. Она устроилась удобнее, закинув ногу на ногу. — Нет, не переросли, — сухо поправил он. Словно не услышав, она сразу перешла к делу и включила запись на телефоне: — Итак, три загадочных случая изуродованных животных за одну неделю. Слишком уж очевидно, не правда ли?.. Скажите нашим читателям: что делает шериф Норт-Килла, Трэвис Хэкетт, в ответ на эту новую волну странных событий? Трэвис наконец поднял взгляд и заметил направленный на него телефон. Он одарил её тяжёлым взглядом. Вероника почти не изменилась — такой он её и помнил, хотя и старался забыть. Он заговорил заученной за последнюю неделю фразой: — Норт-Килл расположен между обширными территориями заповедников и охотничьих угодий. Каждый сезон здесь происходит множество случаев гибели животных — это часть местной экосистемы. События последней недели могут быть объяснены специалистами, лучше разбирающимися в поведении животных. Эксперты изучат останки в ближайшие недели и дадут разумное объяснение этим единичным инцидентам. — Вы утверждаете, что всему есть разумное объяснение? — она не медлила. — Фотографии, которые я видела, говорят об обратном. Слово «фотографии» заставило его насторожиться. Он вспомнил подростков, пробравшихся на место первого происшествия и сделавших снимки. Чёрт. Она продолжала: — Все хотят знать, какая жуть назревает в этом году. Чем Норт-Килл собирается нас удивить на этот раз? Он напрягся: — Норт-Килл — не парк развлечений, а наши трагедии — не материал для вашего жёлтой прессы. Если вам нужно официальное интервью, обратитесь к Сьюзи на входе и возьмите номерок. А теперь покиньте мой кабинет. Она решила сменить тактику. Остановила запись и помахала телефоном, показывая, что он выключен. Затем положила его на стол — жест доброй воли. — …Ты правда по мне не скучал? — мягко спросила она. Он молча уставился на неё, раздражённый. Она продолжила, поднимаясь со стула: — Знаешь, я не забыла о нашей договорённости. Ты давал мне свои материалы, а я не упоминала твоё имя в своих статьях. Её каблуки негромко цокали по полу, пока она обходила стол и, приблизившись справа, присела на его край. Он слегка откинулся назад. — У нас было неплохое партнёрство, Трэвис. Нельзя просто взять и оборвать всё это. Секреты так не работают. Она была права. Несколько лет назад он заключил с ней сделку: он снабжал её зацепками, а она следила за тем, чтобы в её уважаемом и широко читаемом издании появлялась именно его версия историй, за которые несла ответственность его семья. То, что публиковала она, подхватывали все остальные газеты. Он упрямо выдвинул челюсть и посмотрел на неё — лицо оставалось непроницаемым. — Обстоятельства изменились. Она окинула его внимательным взглядом с головы до ног: — Ты что-то замышляешь, да? — Я просто пытаюсь позаботиться об этом городе. Защитить его от стервятников вроде тебя. — Он отвёл взгляд. — Те времена прошли. — Трэвис… — в её голосе прозвучало снисхождение. — Я тебя знаю. Она положила руку ему на плечо — его поза была такой же напряжённой, как она помнила. Она чувствовала, как он отсчитывает секунды до её ухода, и это только раззадоривало её. — Для таких, как ты, те времена никогда не проходят. И тебе всегда понадобится стервятник вроде меня. Кто ещё будет кружить над тобой так, как я? Она наклонилась ближе, наслаждаясь тем, как упорно он пытается её игнорировать, и с улыбкой прошептала: — Вот за это ты мне и нравишься — у тебя внутри всё прогнило. Её рука скользнула к его груди. Он резко отпрянул, увеличив расстояние между ними: — Вон. Он произнёс это, не глядя на неё. В его голосе больше не было игры — только холодная решимость. Странно. Сейчас она не стала бы заходить слишком далеко. Это можно оставить на потом. Она подняла телефон: — …Хорошо. Но я вижу — что-то происходит. Я получу эту историю, будешь ты со мной говорить или нет. Видимо, придётся действовать по старинке. Она взяла свой жакет и направилась к двери: — Я побуду в городе некоторое время. Позвони, если захочешь поговорить… или если не захочешь. С этим последним намёком она вышла, тихо прикрыв за собой дверь. Он шумно выдохнул и потер глаза. Встреча с этой женщиной перевернула ему всё внутри. Последние семь лет были чертовским кошмаром. От одной мысли о них становилось тошно. После семи месяцев относительного затишья, когда ему уже казалось, что всё позади, прошлое снова всплывало на поверхность. Нужно было собираться, уходить отсюда к чёрту… может, выпить.

***

Лора потянулась, разминая затёкшую спину — ей слишком долго приходилось сидеть на корточках. Уже целый час она разбирала новые поставки, сверяясь со списком инвентаря. Солнце успело зайти, сгущались сумерки, и хотя, уходя, Роза сказала, что она может закончить завтра — всё равно все разошлись по домам, — Лора не могла заставить себя остановиться. Движение, занятие делом помогали ей думать, а после утреннего разговора с Розой у неё было о чём подумать. «Правильные люди…» Эта мысль всё время возвращалась. Она понимала: это хороший совет — и по собственным исследованиям, и по терапии знала, что для восстановления важно иметь рядом людей. Но… её тревожило другое: она снова и снова думала о Трэвисе. Неужели Трэвис — один из её «правильных» людей? Чёрт, это звучало до ужаса странно. Ещё страннее было то, что она не могла вспомнить никого другого. Господи, как же это жалко. Получается, ей по-настоящему комфортно говорить только со своим бывшим похитителем? Да и то — не сказать, что комфортно. Иногда он вызывал у неё тошноту. Вернее, воспоминания о нём. Но порой — особенно в последние две недели — он сам или даже просто мысли о нём странным образом возвращали ей ощущение… не нормальности. Скорее устойчивости. Как будто она не сходит с ума. Потому что он знал, что она чувствует, знал, через что ей пришлось пройти. Более того — он помогал. Сегодня она переписывалась с Трэвисом больше, чем с Максом за последние три дня. Уф. Осознав это, она вздрогнула и отвела взгляд от планшета. Ей стало по-настоящему плохо. Она не только лгала Максу — она ещё и оказалась втянута во всё это с Трэвисом. Чёртов Трэвис знал о её жизни сейчас больше, чем её собственный парень. Всё это казалось неправильным. Хотелось всё бросить и убежать. Но… под всеми этими странными, неприятными чувствами она вдруг поймала себя на том, что ждёт новой встречи с Трэвисом. Как бы извращённо это ни звучало. Когда он написал ей, приглашая зайти к нему, она сразу испугалась, но… почувствовала и волнение? Она не думала, что он когда-нибудь предложит такое. Ей казалось, ему просто всё равно. Она почти ожидала, что они больше не увидятся и будут как-то действовать по отдельности. И всё же она была рада приглашению. Она не могла назвать это правильным, но ей отчаянно нужно было поговорить с кем-то, кто выслушает, кто поймёт. К тому же она хотела разобраться, что происходит с Элизой. Лора тяжело вздохнула. Темнело. Она положила планшет, собираясь на сегодня закончить, когда вдруг услышала звук. Шорох из леса — примерно в пятидесяти футах от неё. Мысли мгновенно прояснились. Она замерла, прислушиваясь. Рука сжала электрошокер, который она никогда не вынимала из кармана. Несколько секунд стояла тишина — она уже почти расслабилась, — но затем что-то показалось из-за линии деревьев. Небольшое. Оно двигалось к ней. Лора прищурилась — было уже темновато. Это был ещё один кабан. Подросток. Они редко выходили из-под прикрытия деревьев — что он здесь делал? Он продолжал идти прямо к ней. Внутреннее чутьё подсказывало: что-то не так. Когда он приблизился, Лора заметила, что каждый раз, поднимая копыто, чтобы сделать шаг, он словно запинался. Будто не мог решить — идти дальше или остановиться. Неврологическое расстройство? Она внимательно присмотрелась к его движениям. Нет. Это было нечто иное. Он продолжал дёргано продвигаться к ней, делая резкие, неестественные шаги. Так животные не двигаются. Лора отступила в сторону, ближе к фасаду здания. Кабан тут же изменил направление, следуя за ней. — Что за чёрт?.. Она выпрямилась и резко топнула ногой, пытаясь его спугнуть. Сработало: взвизгнув, кабан заёрзал на месте, словно вырываясь из вязкой смолы. Он двигался так, будто был приклеен к земле — не мог выбрать направление. Лора резко шагнула к нему — и в тот же миг всё изменилось: испуганный кабан сорвался с места, его движения вновь стали естественными и плавными. Он метнулся к линии деревьев и исчез в листве. — Что это, чёрт возьми, было?.. — спросила Лора в пустоту.

«Ты заплатишь за то, что сделала с моим Сайласом.»

Голос ведьмы внезапно наполнил её сознание — громче, чем когда-либо. В ту же секунду в голове возникло давление, будто её мозг оказался на глубине мили под водой, сжатый чудовищной тяжестью. Она едва могла держать глаза открытыми — словно голову зажали в тисках. Звуки глохли. Она начала дышать часто и прерывисто, пытаясь насытиться воздухом, в панике. На мгновение потеряла равновесие. Она чувствовала — Элиза стучится. Ломится в дверь её разума. Пытается проникнуть внутрь. Она стала сильнее, чем прежде. У Лоры вырвался невольный стон — боль была невыносимой. — Убирайся из моей головы! — закричала она мысленно. И почувствовала, как Элайза немного ослабла. Лора сосредоточилась на этом, собирая себя по частям. Получалось. Давление понемногу спадало. Но как только она собралась вновь оттолкнуть её, что-то вмешалось. Она почувствовала рывок у затылка. Что за…? Это тоже проделки ведьмы? Нет — ощущение было совсем иным. Кто-то тянул её за волосы. Собрав остатки сил, удерживая разум закрытым для чужого присутствия, она резко обернулась и вырвалась из чужой хватки. И увидела за спиной широкую, высокую фигуру Бобби Хэкетта. Её сердце замерло. Вспышкой ужаса в памяти ожило всё, что произошло в августе прошлого года. Всё вернулось — живое, кричащее — требующее найти дробовик. Но сейчас его не было. Она изо всех сил сосредоточила взгляд на Бобби. Давление в голове начинало отступать — страх отвлёк её от чужого присутствия. Она увидела, как Бобби направляется к ней. — Не стоило тебе возвращаться, девчонка. Он подошёл ближе, потянулся к её руке — в другой его руке блеснул охотничий нож. — Чёрт! Лора резко выдернула руку и отступила назад. Чувства почти полностью вернулись, но сердце колотилось так, что казалось — вот-вот выскочит из груди. — Ты убила маму! — с надрывом закричал Бобби, бросаясь на неё. Лора потянулась за электрошокером, но не успела. Он сшиб её на землю такой силой, что это больше походило на удар, чем на пощёчину — сказались его размер и тяжесть. Она едва успела подставить руки, но всё равно сильно ударилась головой о гравий. Несколько секунд она была оглушена: в ушах звенело, перед глазами плыло. И тут она почувствовала, как огромная рука сжимает её за левую лодыжку. Он потащил её за собой — прочь от здания, к зарослям у кромки леса. Камни впивались ей в спину, раздирая кожу, но она была слишком ошеломлена, чтобы сопротивляться. Голова кружилась после удара, она мотнула ею, пытаясь прийти в себя. Когда зрение и слух начали возвращаться, она поняла, что за это время он уже оттащил её футов на сорок от приюта. — Папа сказал, ты должна заплатить за то, что сделала с нами. Лора посмотрела на его спину. Сознание прояснилось. Не раздумывая, она резко ударила свободной ногой по задней стороне его колена. Он вскрикнул, потерял равновесие и инстинктивно отпустил её, чтобы не упасть. Она вскочила на ноги — шокер уже был в руке. Раздался резкий треск, и разряд ударил в цель. Бобби дёрнулся, когда ток прошёл по его руке, но всё ещё пытался дотянуться до неё. Лора прижала шокер к его лопатке. Его тело свело судорогой — он больше не мог сопротивляться. Казалось, это длилось вечность, но в конце концов он рухнул на землю. Она быстро схватила его нож. Он стонал, скулил, как ребёнок от боли. Лора огляделась — он был один. Он продолжал жалобно бормотать, слова путались, превращаясь в бессвязный поток звуков. Она начала пятиться, тяжело дыша: — Прости… но я не могу исправить то, что случилось. Развернувшись, она бросилась к машине. Она не знала, сколько он пролежит без движения, но рисковать не могла — вдруг он очнётся и бросится за ней. Схватив ключи, через несколько секунд она уже сидела за рулём, с визгом сорвавшись с пустой парковки на дорогу. Она пыталась отдышаться. В теле была странная лёгкость, но каждый нерв горел. Всё было как в тот август — чистый адреналин, будто молнии текли по венам. Нужно было что-то делать. Срочно. — Чёрт! — выкрикнула она, мчась по пустой дороге. И она знала только одно место, куда можно поехать.

***

Как раз в тот момент, когда Трэвис допил виски, в дверь внезапно громко постучали. Он вздрогнул — рука почти потянулась к пистолету: он ещё не успел снять форму. Он подошёл к двери, пока стук не утихал. Сквозь окно в темноте было ничего не разглядеть. — Трэвис, я знаю, что ты здесь, я вижу твою машину! Открывай, чёрт тебя подери! Лора? Какого чёрта она здесь делает? Он включил свет на крыльце. Они ведь ещё не договорились о встрече. Но прежде чем он успел что-то обдумать, до него дошёл её панический тон. Что-то случилось. Он тут же распахнул дверь. Она стояла на пороге — вся в грязи и поту. По щеке текла кровь. — Что, чёрт возьми, произошло?! — почти крикнул он. Увидев его, она шумно выдохнула — в этом вздохе было что-то похожее на облегчение. Осознание того, что она больше не одна, позволило ей хоть немного перевести дыхание. Ноги начали предательски подкашиваться — знакомое ощущение: адреналин уходил. Она протиснулась внутрь, стремясь поскорее оказаться в доме, скрыться от любых взглядов снаружи. Было темно, но рисковать она не собиралась. — Твоя чёртова семья, — хрипло бросила она, проходя мимо него.